Я проснулась от того, что экран телефона ослепил меня в темноте. Олег держал его в сантиметре от моего лица.
— Ну что, красавица? Познакомиться хочешь? — его голос был тихим, сиплым, будто он целую ночь кричал.
Я моргнула, пытаясь понять, где камера, где конец этого кошмара.
— Олег? Что это?
— Это твой парень, дура! — он ткнул пальцем в экран. Там был незнакомец. А рядом, прижавшись к его голому плечу, смеялась женщина с моим лицом. Моя родинка под бровью. Мой шрам на ключице. Но не мое выражение глаз. В них была пьяная, тупая радость, которой я не знала никогда.
— Это не я, — выдавила я.
— А, — он кивнул, как будто ждал именно этого. — Ну тогда, может, это твоя сестра-близнец, которую ты от меня скрывала? Или клон?
Он швырнул телефон на кровать и вышел, хлопнув дверью так, что с полки упала фарфоровая балерина — наш общий талисман. Она разбилась вдребезги. Я сидела и смотрела на осколки. Мыслей не было. Была только тяжелая, свинцовая тишина, которую через минуту разорвал крик в гостиной.
— Мама, ты не понимаешь! Я ВИДЕЛ! Я ДВОЕ СУТОК ЭТО ПРОСМАТРИВАЛ!
— Олег, успокойся! Это невозможно! — голос Светланы Петровны дрожал.
— ВОТ, СМОТРИ САМА! — загрохотал что-то тяжелое. Кажется, стул.
Я надела халат и вышла в коридор. Они стояли посреди комнаты. Светлана Петровна в ночной рубашке, бледная, как полотно. Олег, с трясущимися руками, показывал ей что-то на своем ноутбуке.
— Вот это я уже смотрел, — сказала она, отворачиваясь. — Я не хочу больше.
— А вот это?! А это?! — он лихорадочно листал что-то. — Здесь сорок минут! Мама, сорок минут! Ты думаешь, это мультик нарисовали?!
Я сделала шаг вперед. Скрипнула половица. Они оба обернулись. Взгляд Олега был пустым, как у выгоревшей лампочки.
— Чего встала? Иди, ложись. Ты, наверное, устала после съемок, — он произнес это абсолютно ровно, без интонации. И от этого стало в тысячу раз страшнее, чем от крика.
— Олежек, я нигде не была. Я была у Кати, мне стало плохо, я приехала и легла.
— Врешь, — сказал он просто. — Таксист сказал, ты вышла не здесь. Ты поехала в «Сияние». Это гостиница на выезде. Проверить, что ли?
У меня перехватило дыхание. Таксист. Как он узнал про таксиста?
— Я… я не давала тебе номер…
— Я сам нашел! — он вдруг сорвался на крик. — Потому что нормальный мужчина, когда видит ТАКОЕ, он не спит! Он ищет! Он пытается понять, КАК это могло произойти! А ты знаешь, что я понял? Что ты — потрясающая актриса. Каждый день. Пять лет.
Он подошел ко мне вплотную. От него пахло кофе и чем-то горьким, похожим на полынь.
— Завтра ты съезжаешь. Или я. Не знаю еще. Я подам на развод. На основании этого, — он хлопнул ладонью по крышке ноутбука. — Доказательств хватит на три развода. Позорных.
Дверь в его кабинет захлопнулась. Я осталась наедине со свекровью. Она не смотрела на меня. Смотрела куда-то в пол.
— Светлана Петровна…
— Не надо, Аня, — она подняла руку. — Не надо сейчас. Я… я ничего не могу сказать. Я не верю. Но я его видела. Там… твое лицо. И голос. Ты говорила: «Миша, не надо так». Кто такой Миша?
— Я не знаю! — вырвалось у меня. — Я не знаю никакого Миши! Вы же меня знаете!
Она посмотрела на меня. И в ее взгляде впервые за пять лет я увидела не тепло, а страх. Просто животный страх перед необъяснимым.
— Я знала тебя. А это… я не знаю, что это.
---
Первые три дня у Кати я почти не говорила. Сидела на кухне и смотрела в окно. Катя работала удаленно, изредка ставила передо мной чай или суп.
— Съешь, — говорила она.
— Не хочу.
— Надо.
На четвертый день она принесла ноутбук и села рядом.
— Ладно. Хватит. Давай думать. Кто?
— Никто.
— Не бывает «никто». Кому выгодно? Вспоминай всех.
— Да не было никого! — я вскинулась. — Я веду блог про пироги! Какая может быть выгода?!
— А твой недавний срач с той… как ее… с фитоняшкой, которая гербалайф толкает?
— С Викой? Так это ж ерунда! Мы в общем чате пару раз пересеклись. Я ей сказала, что ее «детокс» — развод для лохов. Она обиделась и вышла.
— И все?
— Ну… она потом написала пост, что я завистливая бездарность без детей. А у меня… ну, у нас с Олегом не получалось.
Я замолчала. Катя молчала. Потом щелкнула мышкой.
— А брат у нее чем занимается?
— Не знаю. Говорила, что в IT. Разрабатывает приложения.
— Приложения, — повторила Катя задумчиво. — Отлично. Слушай, у меня есть знакомый. Немного параноик, разбирается в цифровом. Хочешь поговорим с ним?
— О чем? Чтобы он сказал, что это deepfake? А Олег что, поверит? Он уже все для себя решил.
— Не для Олега. Для себя. Чтобы ты перестала смотреть в стену.
Его звали Лев. Встретились мы в тихой кофейне. Он пришел с мощным игровым ноутбуком, наклейками с единорогами на крышке.
— Катя скинула файлы, — сказал он, не здороваясь. — Я глянул. Интересно.
— И?
— И это почти наверняка сборка. Очень качественная. Но сборка.
— «Почти наверняка» — это не доказательство.
— Доказательство — это вот, — он развернул ко мне экран. На паузе было застывшее «мое» лицо в полупрофиль. — Видите артефакт?
Я видела только свое лицо на чужом теле. Меня начинало тошнить.
— Нет.
— Вот здесь, — он ткнул карандашом в область шеи. — Контур. Он немного двоится. Алгоритм, когда накладывает лицо на движущееся тело, иногда тупит на границах. Особенно если исходников мало.
— У меня сотни фото в инстаграме*, — пробормотала я.
— Фото — это одно. Нужны видео с разным освещением, ракурсами. Сторисы есть?
— Да.
— Вот из них, скорее всего, и брали. Плюс пара ваших прямых эфиров на кулинарные темы. Вы там крутитесь у плиты, наклоняетесь. Это идеальный материал.
Я слушала и чувствовала, как меня покидают последние силы. Меня разобрали на пиксели. Использовали.
— И что теперь? — спросила я.
— Техническое заключение я вам оформлю. Но в суде его одного мало. Нужно искать, кто заказал. Это дорогая работа. Минимум триста тысяч. Кому вы так насолили?
— Никому! — почти закричала я. — Я же говорю, никому!
Лев пожал плечами.
— Ну, тогда просто призрак с деньгами и скукой. Бывает.
Я вышла на улицу с флешкой в кармане и с полным ощущением бессмысленности всего. Заключение Льва весило на моей почте как гиря. Я три дня решалась, а потом все-таки скинула его Олегу. Без комментариев. Только файл.
Он ответил через час. Одно слово:
«И?»
Я расплакалась от злости. От этой скупой, едкой буквы. Набрала ответ, стирала, снова набирала. В конце концов отправила:
«Это значит, что меня подставили. Кто-то заплатил 300+ тысяч, чтобы развалить нашу семью. Поздравляю, у тебя появился богатый враг».
Он не ответил. Ни в тот день, ни на следующий.
---
Через неделю Катя ворвалась в комнату с криком: «Ань, ты сидела?»
— На чем?
— На ее странице! На странице этой Вики! Она все удалила, но я успела сделать скрин!
На экране ее телефона был пост. Со странным, ликующим текстом: «Когда твои хейтеры получают по заслугам. Спасибо брату за крутейший технологичный сюрприз для одной лицемерки. Теперь ее жизнь — настоящее шоу. Надеюсь, ей понравилась главная роль».
Под постом — скриншот переписки с братом. Последнее сообщение: «Заказ выполнен. Материал у клиента. Деньги получены. Все чисто».
У меня задрожали руки.
— Это… это же прямое…
— Ничего прямого нет, — перебила Катя. — «Лицемерка». «Технологичный сюрприз». Это намек, но не признание. Но этого уже достаточно.
Я не знала, что чувствовать. Триумф? Его не было. Была дикая, всепоглощающая усталость. Я отправила скрин Олегу. И номер телефона Льва.
«Вот. Гипотеза подтверждается. Твой ход».
На этот раз он позвонил.
— Аня.
— Я здесь.
— Я… я отнес это в полицию. Вместе с заключением твоего специалиста. Они открыли дело. По статье за клевету в интернете.
В его голосе не было радости. Не было облегчения. Был тяжелый, мертвый груз.
— Хорошо, — сказала я.
— Они будут тебя вызывать. Для дачи показаний.
— Хорошо.
Пауза. Длинная, неловкая. Я слышала его дыхание в трубку.
— Как ты? — вдруг спросил он. Не «прости», не «я был дурак». «Как ты?»
— Плохо, Олег. Очень плохо. Я не могу спать. Я вижу эти кадры, когда закрываю глаза. Они теперь в моей голове навсегда.
Он ничего не сказал. Потом тихо:
— Я тоже.
Мы не помирились в тот разговор. Юридическая машина запущена, но наша жизнь — все еще в осколках, как та фарфоровая балерина. Иногда мне кажется, что самое страшное — даже не злость Вики. А то, что Олег так легко поверил в эту ложь. Что пять лет доверия оказались тоньше, чем сорокаминутная подделка.
И теперь самый сложный вопрос: если не доверие, то на чем тогда строить «после»? На протоколах из полиции? На экспертизах? Я не знаю ответа.
А вам приходилось сталкиваться с тем, что ваши слова или изображения использовали против вас? Как вы думаете, есть ли шанс вернуть доверие, когда его уже не просто подорвали, а взорвали цифровой бомбой?