Горячий чай обжигал ладони, но она не разжимала хватку — боль помогала не расплакаться прямо здесь, на кухне, где они прожили вместе двенадцать лет.
— Повтори, — попросила она, хотя прекрасно расслышала каждое слово.
Виктор стоял у окна, спиной к ней. Плечи напряжены, руки в карманах джинсов. За окном догорал сентябрьский закат, окрашивая стены в тревожный оранжевый.
— Я не люблю тебя. Давно надо было уйти, — повторил он монотонно, словно зачитывал список покупок.
Кружка выскользнула из рук Ольги, разбилась о кафельный пол. Чай растёкся рыжей лужей, осколки разлетелись под стол. Она смотрела на эти осколки и думала: вот так же сейчас разбилась вся её жизнь.
— Почему? — выдохнула она. — Что случилось?
Виктор обернулся. Лицо осунувшееся, под глазами тёмные круги. Словно он не спал неделю. Или плакал — что было совершенно не похоже на него.
— Ничего не случилось, — он провёл рукой по волосам. — Просто... закончилось. Понимаешь?
Нет, она не понимала. Ещё вчера вечером они смотрели сериал, прижавшись друг к другу на диване. Он целовал её в макушку и говорил, что завтра привезёт из командировки её любимые конфеты. А сегодня...
— У тебя кто-то есть? — спросила Ольга, хотя знала ответ. Знала по тому, как он отводит глаза, по тому, как часто стал задерживаться на работе, по новому одеколону в ванной.
— Нет, — слишком быстро ответил Виктор. — Дело не в этом.
— Значит, есть.
Он не ответил, и молчание стало ответом.
Ольга встала, чувствуя, как ноги наливаются ватной слабостью. Она обошла осколки, подошла к мужу. Рассмотрела его лицо — знакомое до мельчайших деталей, до родинки у левого виска, до шрама на подбородке, оставшегося после падения с велосипеда в детстве.
— Когда? — только и спросила она.
Виктор сглотнул. Отвернулся снова.
— Полгода назад.
Полгода. Пока она строила планы на их годовщину, выбирала подарок, мечтала о ребёнке — он жил двойной жизнью. Пока она верила в их будущее, он уже жил в другом настоящем.
— Уходи, — сказала Ольга тихо. — Прямо сейчас.
Виктор кивнул, словно ждал этих слов. Прошёл в спальню, быстро засунул вещи в дорожную сумку. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене, и наблюдала, как из её дома уходит муж. Как исчезает их общее.
У двери он обернулся. Открыл рот, хотел что-то сказать. Но она покачала головой — не надо.
Дверь закрылась. Щёлкнул замок. Тишина обрушилась на Ольгу всей своей тяжестью.
Первые три дня она провела в постели. Не плакала — слёзы застыли где-то внутри, каменным комом. Просто лежала, уставившись в потолок, и пыталась понять, где они свернули не туда.
На четвёртый день позвонила мать.
— Приезжай к нам на дачу, — предложила она. — Тебе нужно отдохнуть, переключиться.
Ольга хотела отказаться. Но потом посмотрела на пустую квартиру, на его тапочки у порога, которые он забыл, на совместную фотографию в рамке на комоде — и согласилась.
Дача родителей стояла в сорока километрах от города, в тихой деревушке с поэтичным названием Ясная Поляна. Отец встретил её у калитки, молча обнял, и Ольга почувствовала, как напряжение немного отпускает.
— Мама на огороде, — сказал он. — Иди, помоги ей.
Она нашла мать в теплице, среди помидорных кустов. Та поднялась, вытерла руки о фартук и посмотрела на дочь с такой нежностью, что Ольга наконец заплакала.
— Вот и хорошо, — прошептала мать, обнимая её. — Выплачь всё. А потом начнём жить дальше.
Жить дальше. Звучало как невыполнимая задача.
Дни складывались в неспешный ритм. Утром Ольга помогала матери на грядках, днём читала на веранде, вечером ходила на речку. Сосед Михаил Петрович, бывший учитель физики, научил её играть в шахматы. Соседка слева, Зинаида Фёдоровна, приносила яблочный пирог и рассказывала байки из сельской жизни.
Постепенно Ольга начала замечать, что просыпается без тяжести в груди. Что может смеяться над шутками отца. Что дышать стало легче.
Однажды вечером, когда они с матерью сидели на крыльце и чистили ягоды для варенья, Ольга спросила:
— Ты когда-нибудь думала уйти от папы?
Мать удивлённо подняла брови.
— А как же. Лет тридцать назад была у нас полоса такая... — она задумалась. — Он пил тогда. Не сильно, но регулярно. Приходил с работы, садился у телевизора с бутылкой. Я злилась, скандалила, даже вещи собирала пару раз.
— И что остановило?
— Отец твой однажды пришёл трезвый, сел рядом и говорит: "Прости меня. Я не хочу тебя потерять". И знаешь что? Больше не пил. Вот так просто — взял и завязал. Потому что действительно не хотел терять.
Ольга задумалась над этими словами. Виктор не боролся. Не пытался спасти их отношения. Просто ушёл — как будто двенадцать лет значили не больше, чем случайная встреча.
— Значит, он не дорожил мной, — тихо сказала она.
— Значит, он не понимал, что теряет, — поправила мать. — А это уже его проблема, не твоя.
Через неделю позвонил Виктор. Ольга долго смотрела на высветившееся имя, прежде чем ответить.
— Я хотел поговорить, — сказал он. — Встретимся?
— Зачем?
— Нам нужно обсудить... квартиру, кредит, документы.
Сухо. Деловито. Как будто они не спали в обнимку двенадцать лет.
— Хорошо, — согласилась Ольга. — Завтра в три, в кафе на Садовой.
Она приехала за пятнадцать минут до встречи, заказала капучино и села у окна. Виктор появился точно в три — всегда пунктуальный. Он выглядел неважно: осунувшееся лицо, мятая рубашка, глаза потухшие.
— Привет, — он опустился на стул напротив. — Как ты?
— Нормально.
Повисла неловкая пауза. Официантка принесла ему эспрессо, и он благодарно кивнул.
— Я составил список того, что нужно решить, — начал Виктор, доставая телефон. — Во-первых, квартира. Я готов переписать её на тебя полностью, а свою долю кредита продолжу выплачивать. Во-вторых...
— Стоп, — перебила его Ольга. — Почему ты делаешь это?
— Что — это?
— Отдаёшь мне квартиру. Берёшь на себя долги.
Виктор замялся. Покрутил в руках чашку.
— Я виноват. Хочу хоть как-то загладить.
— Загладить? — Ольга усмехнулась. — Ты думаешь, квартира компенсирует двенадцать лет жизни?
— Нет, конечно, но...
— Где она?
— Кто?
— Не притворяйся. Та, ради которой ты ушёл.
Виктор побледнел. Отвёл взгляд.
— Мы расстались.
Ольга молчала, переваривая услышанное.
— Когда? — только и спросила она.
— Две недели назад. — Он провёл рукой по лицу. — Она сказала, что я слишком зациклен на прошлом. Что постоянно сравниваю её с тобой. И оказалась права.
Внутри что-то дрогнуло. Но Ольга уже не была той растерянной женщиной, что стояла на кухне месяц назад.
— И что теперь? — спросила она жёстко. — Ты думаешь, можно вернуться, как будто ничего не было?
— Нет, я... — Виктор поднял на неё глаза, и в них читалась настоящая боль. — Я совершил ошибку. Огромную. И понял это слишком поздно.
— Ты прав. Слишком поздно.
— Оля, пожалуйста...
— Не надо, — она встала, оставив нетронутый капучино. — Квартиру оставь себе. Я не хочу ничего, что напоминало бы о нас. Документы на развод я подам сама.
— Подожди! — Виктор тоже вскочил. — Мы можем попробовать ещё раз. Я изменился, я понял...
— Ты понял, что вторая попытка не удалась, вот и всё. — Ольга взяла сумку. — Знаешь, в чём разница между тобой и нормальным человеком? Нормальный человек дорожит тем, что имеет. А ты ценишь только то, что потерял.
Она вышла из кафе, не оглядываясь. Сердце бешено колотилось, но в душе воцарилась странная лёгкость. Словно сбросила тяжёлый рюкзак после долгого похода.
На улице моросил дождь. Ольга подставила лицо под капли, закрыла глаза. И улыбнулась — впервые за месяц по-настоящему.
Вечером она вернулась на дачу. Родители сидели на кухне, пили чай с вареньем.
— Ну как? — спросила мать осторожно.
— Хорошо, — Ольга села рядом. — Он хотел вернуться.
— И ты?
— Я отказалась. — Она посмотрела на родителей. — Знаете, я думала, что без него не проживу. А оказалось — могу. И даже лучше, чем раньше.
Отец молча протянул ей чашку. Мать накрыла её руку своей — тёплой, надёжной.
— Ты молодец, — тихо сказала она.
Ольга осталась на даче ещё на месяц. Помогала готовиться к зиме: убирала урожай, консервировала овощи, белила деревья. Физическая работа отвлекала и приносила удовлетворение.
По вечерам она гуляла по окрестностям. Однажды встретила Михаила Петровича, который нёс домой вязанку дров.
— Помочь? — предложила Ольга.
— А то! — обрадовался он. — Вместе веселей.
Они шли молча, потом старик вдруг сказал:
— Знаешь, я три года назад жену потерял. Думал, не переживу. А сейчас вот живу — и ничего, даже хорошо порой.
— Как вам удалось?
— Да просто. Понял, что жизнь — она всегда продолжается. Хочешь ты того или нет. Можно застрять в прошлом, а можно идти дальше. Я выбрал второе.
Простые слова, но в них крылась глубокая мудрость.
Когда Ольга вернулась в город, квартира показалась чужой. Она провела выходные, переставляя мебель, избавляясь от вещей Виктора, меняя шторы. К вечеру воскресенья пространство преобразилось — стало её, только её.
В понедельник она вышла на работу. Коллеги встретили настороженно, но она улыбнулась так искренне, что напряжение рассеялось.
— Рады видеть, — сказал начальник. — Тебя нам очень не хватало.
И это была правда. Проектов накопилось много, работы хватало. Ольга с головой окунулась в дела, благодарная за возможность отвлечься.
Прошло полгода. Ольга приняла предложение о повышении, записалась на курсы английского, завела кота и назвала его Граф. По выходным ездила на дачу к родителям.
Однажды, стоя в очереди в кафе, она услышала знакомый голос. Обернулась — Виктор с новой девушкой. Молодой, яркой, смеющейся.
Их взгляды встретились. Он замер, девушка что-то спросила, но он не ответил. Просто смотрел на Ольгу с выражением, которое она не могла определить.
Она кивнула ему — просто кивнула, по-дружески. И отвернулась, не чувствуя ни боли, ни злости. Только лёгкое безразличие.
Получив кофе, Ольга вышла на улицу. Светило весеннее солнце, набухали почки на деревьях, в воздухе пахло обновлением.
Она сделала глоток, прикрыла глаза и поняла — она свободна. По-настоящему свободна. От прошлого, от обид, от несбывшихся надежд.
И впереди была целая жизнь.