«Семейный повод». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 6
Зеленоглазая рыжая Катя, с румяным, точно наливное яблочко, от мороза лицом, щедро усыпанным задорными веснушками, приехала ко мне ближе к вечеру, когда за окном уже синела зимняя ночь и на стеклах нарастали морозные папоротники. Она влетела в подъезд, словно луч январского солнца, которого так не хватало в эти короткие дни. Глаза её сверкали таким знакомым, счастливым задором: у моей подруги, что называется, наступила очередная «бурная полоса» в личной жизни. Кавалеров она меняла с той же непринужденной частотой, с какой в дворянские времена порядочная барышня – перчатки. Я уже давно перестала пытаться запоминать их имена и лица, смирившись с этим калейдоскопом.
Потому что чаще всего за моей зеленоглазой подругой ухаживали не поодиночке, а сразу двое претендентов. А порой она с тремя одновременно романы крутила, виртуозно жонглируя встречами и свиданиями. О всех перипетиях этих сложных отношений она мне регулярно, с упоением и драматизмом настоящей актрисы, рассказывала за рюмкой крепкого чая, прихваченной печеньем или куском моей шарлотки.
Нет, я не могу сказать, что Катя была легкомысленна в плохом смысле слова. Она не являлась той, кто бросается в омут с головой с кем попало. Критерии у нее имелись, и весьма строгие. Может, отчасти потому, что до сих пор жила с родителями в их уютной трешке на окраине. Хотя те, кажется, на её бесконечные похождения смотрели с философским спокойствием. Привыкли. Она такой была ещё с первого курса университета. Едва-едва закончила школу, сбросив напоминающую форму одежду, и практически сразу с азартом включилась в охоту за достойным женихом.
Только вот загвоздка: уже почти десять лет поисков, а «тот самый» всё не находился. Не получалось никак. И вовсе не из-за отсутствия кандидатов, а из-за её сверхъестественной, почти патологической избирательности. У одного не нравился нос – слишком длинный, по её мнению. У другого глаза казались скучными, без искорки. Третий обладал, как она выражалась, «неинтересным характером» – слишком предсказуемый, не хватало огня. И так далее по списку.
А мне, если честно, всегда казалось, что она ведет себя именно так – этот бесконечный кастинг, погоня за идеалом – оттого, что свою настоящую, большую любовь найти никак не может. Вот просто не везет пока. Контраст с нашей с Володей историей был разителен. У нас – тихое, глубокое, проверенное несколькими годами чувство, уверенность друг в друге, общий быт и планы. У Кати – бесконечные, яркие, но такие поверхностные романтические похождения. Мне её даже немного жалко бывало в такие моменты. Хотя с виду-то у неё всё было более чем отлично.
Выглядела моя подруга прекрасно. Фигура у неё немного полноватая, чуть широковата в талии и бёдрах, но это не портит, а наоборот, придаёт её внешности особый, чувственный шарм, теплоту и мягкость. Зато грудь третьего размера – предмет её скрытой гордости, равно как и ровный, упругий животик, который она упорно качала в зале.
Катя ворвалась в мою квартиру, как всегда, рыжим, бурным, радостным вихрем, сметающим на своём пути зимнюю хандру. Она мгновенно наполнила пространство смехом, энергией и запахом дорогих духов с нотками цитруса. Первым делом, не снимая даже пуховик, она очаровала Дашу, которая робко выглядывала из-за моей спины. Катя живо с ней познакомилась, тут же вручив подарок – небольшую, но нарядную коробочку, обмотанную ярко-красной лентой с бантом. Параллельно она успела чмокнуть меня громко в щеку холодными от мороза губами и теперь с нетерпением ждала, пока ребенок откроет презент.
Даша, немного смущаясь, медленно, почти церемонно, стала разрывать пальчиками нарядную обёрточную бумагу. И… ахнула. Внутри лежала не игрушка, а стильная, новая коробка с планшетом. Последней модели.
– Да ты с ума сошла, Кать! – аж поперхнулась я, глядя на эту щедрость. – Это же слишком дорогой подарок!
– Брось ты, – отмахнулась она, наконец-то снимая пуховик и бросая его на стул. – Времена сейчас другие. Современные девочки должны уметь играть и развиваться на планшетах, а не с этими глупыми пластиковыми куклами возиться. Это тебе не наше детство, когда о такой штуке даже мечтать не приходилось.
– Ну спасибо тебе, блин, огромное, – с искренним укором в голосе сказала я. – Только сегодня утром купила ей целый кукольный домик, а ты со своим технологичным подрывом авторитета.
Но дальше меня настигло настоящее удивление. Даша, забыв про стеснение, спокойно, почти деловито достала из коробки планшет, нажала кнопку включения и, не дожидаясь никаких инструкций, начала его настраивать. Её пальчики двигались по сенсорному экрану ловко, уверенно, без тени сомнения. Я молча подсела к ней на диван.
– Дашуня, солнышко, скажи мне честно, – тихо спросила я. – А у тебя раньше дома был такой планшет?
– Я не помню, – так же тихо, не отрывая глаз от дисплея, ответила она. Но по этим уверенным, точным движениям, по тому, как девочка листала меню, стало понятно: она прежде точно имела дело с подобной техникой, и не раз. А когда девочка, не задумываясь, перешла к вводу данных и начала набирать адрес электронной почты и пароль, чтобы зарегистрироваться и скачивать приложения, моё предположение превратилось в уверенность, от которой похолодело внутри.
– Даша, милая, – голос мой прозвучал чуть резче, чем хотелось. – Скажи, откуда ты знаешь этот адрес и пароль? Тебе мама с папой заводили свою почту, да?
Ребёнок лишь пожала худенькими плечиками, не вдаваясь в объяснения. Пока я сидела, словно парализованная, и хлопала глазами, она благополучно закончила процесс, вошла в магазин приложений и моментально установила какую-то красочную игру – что-то с бегающими ёжиками и звёздами. Мы с Катей наблюдали за этим продвинутым чудом, обменявшись многозначительными взглядами, но ничего не могли понять. В комнате повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь весёлыми звуками из динамика планшета.
– Ты же говорила, что она вообще ничего не помнит? – почему-то шёпотом, как заговорщик, спросила Катя, глядя на увлеченную Дашу.
– Сама этого не знала, – так же тихо ответила я, и в голосе моем прозвучала растерянность.
Мы удалились на кухню, прикрыв за собой дверь, оставив девочку наедине с новым гаджетом. Я успела, как на автомате, запомнить адрес почты и пароль, которые вводила Даша. Они были до странности простыми. Сердце колотилось где-то в висках. Я включила свой ноутбук, стоявший на кухонном столе, дрожащими пальцами открыла браузер и вошла в этот почтовый ящик. Изучила профиль. Он был абсолютно пустым, стерильным. Ни адреса, ни даты рождения, ни привязанного номера телефона, ни даже имени в поле отправителя – круглый, настораживающий ноль.
Тот, кто создавал этот аккаунт, явно постарался сделать его максимально неинформативным, обезличенным. Наверное, в каких-то своих целях безопасности. Я и сама, честно говоря, так делаю: если кто-то вскроет мою почту, пусть помучается, ничего толком не узнает. Но в случае с ребёнком эта пустота выглядела зловеще.
Катя, налившая себе чай, смотрела на меня вопросительно, подняв рыжую бровь. Я вздохнула и повторила для неё, как несколько часов назад для Володи, всю историю о том, как мы с Дашей встретились в тот странный, морозный вечер. Говорила быстро, сбивчиво, опуская некоторые детали, которые казались мне слишком личными или пугающими. И специально, чтобы подруга не стала тут же, с горяча, предлагать немедленно везти девочку в полицию или в социальные службы, я твёрдо заявила, что собираюсь сначала поискать её родителей самостоятельно.
– Мы с любимым, – сказала я, – уже обсудили и договорились: у меня на эту самостоятельную «разведку» есть ровно три дня. Только потом – официальные лица и протоколы.
– В интернете искала уже? – спрашивает Катя, задумчиво помешивая ложечкой в чашке.
– Ты о чём? По социальным сетям? – переспрашиваю, пожимая плечами. – Она же маленькая еще, шестилетней, по-моему, таким аккаунты в соцсетях не заводят, их блокируют. Да и родители вряд ли бы позволили.
– Да я не об аккаунтах. Я о другом. Всё гораздо проще. Фотографируешь Дашу, загружаешь картинку в поиск по картинкам – в Яндекс.Картинки или Гугл.Фото, и они автоматически по лицу ищут похожие изображения в сети. Может, её фотка где-то висит: в блоге мамы, на страничке детского сада или школы, в каком-нибудь семейном альбоме.
– Точно! – хлопаю себя по лбу, чувствуя одновременно и укор за собственную непроходимую тупость, и проблеск надежды. – Я же совсем не подумала про это! Искала только текстовые объявления.
Делаем, как предложила Катя. Удобное фото девочки у меня уже есть – снимок делала вчера на свой телефон, чтобы потом распечатывать бумажные объявления о пропаже ребенка. Кстати, до сих пор ни одного звонка по тем объявлениям не было, тишина. Загружаю картинку в оба поисковика, с замиранием сердца жду результатов. Но системы, похоже, барахлят или что-то делаю не так. Они выдают мне всё что угодно: рекламу детской одежды, стоковые фото улыбающихся ребятишек, даже фотографии знаменитостей в детстве, но только не то, что мне нужно. Ни одного совпадения.
– Ладно, есть другой вариант, – не сдается Катя, явно наслаждающаяся ролью технического гуру. Она вынимает из сумочки свой телефон, начинает что-то листать.
– Какой? – спрашиваю, уже начиная сомневаться в успехе всей этой цифровой охоты.
– Вот, один сайт знаю. Специализированный. Он позволяет находить твоих двойников или просто очень похожих людей в интернете. Ну, или, в нашем случае, одного и того же человека на разных фото. В основном ищет по ВКонтакте и Одноклассникам, – говорит Катя, диктуя мне адрес портала. Я старательно вбиваю его в строку браузера, загружаю ту же фотографию Даши, заполняю предлагаемые поля. Снова – ничего. Пустота. Подруга, видя мое разочарование, предлагает еще один, более экзотический сервис, о котором слышала от одного из своих поклонников-айтишников. Результат тот же – полный ноль.
– Ничего не понимаю, – замечаю растерянно, отодвигая ноутбук. – Как такое может быть? Ведь сейчас почти все родители ведут блоги, выкладывают тонны фотографий с детьми в соцсетях. Неужели ни одной ее фотки в сети нет? Это же странно.
– Ты не забывай, что те сайты, которыми мы пользовались, не ищут, например, в социальных сетях, которые запрещены в России, – резонно замечает Катя. – У них свои, закрытые алгоритмы. Да и не факт, что ее родители вообще активны в этом смысле. Или у них все профили приватные.
– Что же делать тогда? – вздыхаю. – Может, попробовать по-старинке? Распространить фото Даши по интернету самостоятельно, в тематических группах, в городских пабликах?
– Ага, и получить в ответ тысячи комментариев от хейтеров и просто неадекватов, – скептически фыркает Катя, доедая свою третью конфету. – Ты в наше время живешь?
– Да за что?! – возмущаюсь я. – Девочка потерялась, фото ребенка! Кто станет над этим глумиться?
– Поверь мне, им повод обругать или поостроумничать не нужен, – со знанием дела, с горькой усмешкой говорит Катя. – Любая публикация – это мишень.
О, я прекрасно знаю, о чем она. Пару лет назад один отвергнутый ею кавалер, обидевшись и желая отомстить, умудрился разместить в одной из групп снимок Кати. Фотография была сделана им во время их недолгих отношений. Снимок был… глубоко личного характера, скажем так. Парень подло сфотографировал мою подругу, пока она спала, и еще добавил кое-что с помощью нейросетей. Потом была целая эпопея: слезы, истерика, заявления в полицию, переписка с админами. Катя много потом пролила слез, читая разные гадости и скабрезные комментарии в свой адрес от незнакомых людей. Хорошо, что история быстро затихла, и всё забылось, но осадочек, как говорится, остался.
Мы сидим на кухне, разочарованные своим цифровым бессилием. Время идет, а результатов – ноль. Чтобы как-то скрасить томительное ожидание и успокоить нервы, пьем крепкий кофе и бездумно лопаем шоколадные конфеты из коробки, которую Катя привезла в качестве второго подарка «для хозяйки». Катя ест их чаще, я – реже и с чувством вины. У нее фигура для сладостей подходящая – пышная, соблазнительная, она носит свои килограммы с таким шиком, что они кажутся достоинством.
Я же свои 53 кг от лишних калорий тщательно охраняю. Рост подруги 172 см, ей можно весить чуть больше и выглядеть при этом потрясающе. Мне же с моими 165 см полнеть…