Доброй ночи!
Самара, конец 90-ых. Время, когда улицы рано пустели, а лес за городом перестал быть местом для романтических прогулок. Именно там, среди сосен и тёмных просек, рождалась одна из самых пугающих историй той эпохи — история человека, который днём носил погоны, а ночью превращался в охотника.
Июнь 1999 года. В зале суда тихо так, что слышно, как кто-то сглатывает. Судья зачитывает приговор ровным, почти безличным голосом: пятнадцать лет лишения свободы. На скамье подсудимых — майор внутренней службы Дмитрий Ворошилов. Для следствия он был «лесным маньяком», для системы — неудобной ошибкой, для людей — символом самого страшного: когда зло прячется не в подворотне, а за служебным удостоверением.
В середине девяностых Самарскую область накрыло тревожное чувство. В лесах вокруг города начали находить убитых. Чаще всего — молодые пары, приезжавшие туда на машинах, чтобы побыть наедине. Их находили застреленными, иногда ограбленными, иногда просто брошенными среди деревьев. Убийца действовал уверенно и хладнокровно. Без суеты. Без следов. Словно выходил на заранее выбранную охоту и так же спокойно исчезал. Люди начали шептаться о Лешем — невидимом лесном духе, который карает тех, кто осмелился нарушить его покой.
Следователи довольно быстро поняли: это не случайный бандит и не пьяная драка. Почерк был слишком аккуратным. Выстрелы — точными. Манёвр — выверенным. Такой человек знал оружие и не боялся его применять. Знал, как уходить от погони. Знал, что делает.
Ночь 23 ноября 1996 года стала поворотной. Патруль ГАИ заметил «шестёрку», выезжавшую из леса без включённых огней. Машину попытались остановить — водитель рванул. Началась погоня. Через несколько минут автомобиль бросили, водитель исчез в темноте. Один из милиционеров, Земляков, бросился следом — и тут же был ранен выстрелом. В брошенной машине нашли тело владельца, Дмитрия Короткова. Его подругу позже обнаружили неподалёку, в снегу. Это был первый раз, когда Леший оказался так близко — и всё же снова ушёл.
В салоне нашли камуфлированный бушлат. Обычная вещь, каких в девяностые было полно. Но именно она стала нитью, за которую следствие ухватилось. Анализы, экспертизы, кропотливая работа — и круг подозреваемых резко сузился. Военные. Сотрудники силовых структур. Люди, которые умели обращаться с оружием и не задавали лишних вопросов.
Так фамилия Ворошилова всплыла в материалах дела. Майор, начальник отдела безопасности в тюремной больнице. Служебные характеристики — безупречные. Но если копнуть глубже, картина менялась. Вспыльчивый, жёсткий, замкнутый. Подчинённые его боялись. Психиатры ещё задолго до трагедий говорили о проблемах, рекомендовали комиссовать. Но в эпоху кадрового голода и общего развала на это предпочли не обращать внимания.
Весной 1997 года начали массово проверять сотрудников МВД. В том числе — через биологические экспертизы. Ворошилов сопротивлялся, тянул время, но в итоге сдал образцы. Летом пришёл результат: совпадение. Тот самый бушлат говорил громче любых показаний. Когда за майором пришли, он не удивился. На допросе, глядя следователю в глаза, спокойно сказал: «Я вас давно ждал».
Казалось, точка поставлена. Но судьба словно решила испытать это дело ещё раз. В феврале 1999 года пожар в здании Самарского УВД уничтожил архивы и ключевые вещественные доказательства, включая тот самый бушлат. Гибель людей, хаос, пепел. Однако следствие уже успело закрепить выводы документально, и дело не развалилось.
Суд признал Ворошилова виновным в убийстве Короткова и его подруги, а также в покушении на жизнь милиционера. Другие эпизоды доказать не удалось, но факт остался: после его ареста лес перестал забирать жизни. Приговор — максимум, который позволял закон. Ни раскаяния, ни эмоций. Спокойное лицо человека, который всё уже прожил внутри себя.
В 2012 году он вышел на свободу и попытался доказать, что стал жертвой системы. Жалобы, заявления, европейские инстанции. Всё — безрезультатно.
Эта история — не только о маньяке. Она о времени, когда форма и погоны перестали быть гарантией человечности. Когда система трещала, а отдельные люди в ней ломались и превращались в зверей. И всё же она ещё и о тех, кто не сломался. О следователях, оперативниках, экспертах, которые в полном бардаке девяностых просто делали своё дело.
В архиве это дело закрыто. На последнем листе стоит сухая отметка: «Исполнено». Но для Самары, для тех лесов и тех ночей оно осталось напоминанием: иногда самое страшное зло носит служебное удостоверение и умеет ждать.
Читайте также: