Сегодня я хочу рассказать вам о замечательном китайском поэте Тао Юань-мине. В моей домашней библиотеке есть собрание его стихов, переведённых Л. Эйдлиным, - стильно оформленная книга уменьшенного формата. Она была издана в 1972 году, а я приобрёл её пару лет назад в букинистическом магазине за триста рублей. С тех пор я не расстаюсь с ней.
Открываю её на любой странице и погружаюсь в чистый, прозрачный поток философской лирики. Это поэзия умная и сдержанная, простая и в то же время сложная, многослойная. Простота стихов Тао Юань-мина обманчива. Любой, кто пытался выразить свои мысли на бумаге, знает, что нет ничего сложнее, чем писать просто.
Несмотря на то, что поэт жил в IV-V веках нашей эры, современный читатель легко поймёт его, в отличие, например, от поэтов раннего латинского средневековья с их риторичностью и однообразным изяществом, требующим хорошего знания античной мифологии.
Поэзия Тао Юань-мина говорит о том, что волнует людей во все времена. Отвращение к государственной службе, желание сохранить своё человеческое достоинство в океане лжи и подлости, стремление к внутренней независимости и свободе, поиски смысла в жестоком и абсурдном мире, безнадёжная погоня за успехом, одиночество и тоска по ушедшим друзьям, приближение старости и неотвратимость смерти, нищета, вечная красота природы и размышления о собственной незадачливой судьбе - таковы темы его стихов.
"Мыслью доблестный муж
устремлён за четыре моря",
Я ж хочу одного -
чтобы старости вовсе не знать;
Чтоб родные мои
собрались под единой крышей,
Каждый сын мой и внук -
все друг другу спешили помочь;
Чтоб кувшин и струна
целый день пребывали со мною,
Чтобы в чаре моей
никогда не скудело вино;
Чтоб, ослабив кушак,
насладился я радостью полной,
И попозже вставал,
и пораньше ко сну отходил...
Ну, а что мне до тех,
кто живёт в современном мире,
Угль горящий и лёд
чью, враждуя, заполнили грудь?
Век свой кончат они
и вернутся под свод могильный,
И туда же уйдёт
их тревога о славе пустой!
Тао Юань-мин родился в 365 году н. э. Его предки были крупными государственными мужами, однако сам Тао Юань-мин никогда не стремился к власти. Чем старше он становился, тем сильнее в нём "возрастала давнишняя страсть" - тяга к сочинению стихов.
Должности начальника уезда Пэнцзэ поэт предпочёл спокойствие лесов и садов.
Эту шапку сорву
и в родное селенье вернусь.
Вам меня не обвить,
путы выгодных мест и чинов!
Правду в сердце взращу
под соломенной крышей простой,
И смогу я себя
человеком достойным назвать.
"Эту шапку сорву" - то есть шапку, которую носили чиновники. Поразительные стихи! Человек, живший 1600 лет назад, готов отказаться от высокого положения в обществе, чтобы сохранить порядочность. И при этом он нисколько не сомневается в своём решении. Поэт выбирает бедность ради добродетели, а не потому, что ему так уж приятно жить под соломенной крышей.
Учителем нашим
такой был завет оставлен:
"Печальтесь о правде,
пусть вас не печалит бедность"...
Он находит опору в самом себе, понимая, что ему придётся несладко с такими жизненными установками, что его ожидает тяжелый труд и существование впроголодь. Но благородный человек всегда предпочтёт голод и свободу сытости и рабству.
В сорок один год Тао Юань-мин уходит в отставку и возвращается домой. Он работает в поле вместе с простыми крестьянами, терпит нужду, растит сыновей и потихоньку стареет. Когда человек порывает с обществом, его внутренние переживания становятся острее.
Для Тао Юань-мина поэзия превращается в образ жизни. Его стихи составляют своеобразный лирический дневник, куда заносятся сокровенные мысли и наблюдения.
Поэт испытывает тревогу, думая о будущем, оплакивает смерть двоюродного брата, укоряет сыновей за бестолковость и равнодушие к учёбе, сожалеет о нереализованных планах, несбывшихся надеждах, мучается бессонницей, вспоминает себя в молодости, как он мечтал улететь "за четыре моря", и как теперь эти мечты куда-то исчезли вместе с "летами и лунами", а на смену им пришли заботы и болезни.
Я, бывало, услышав
поученья старших годами,
Закрывал себе уши:
их слова меня раздражали.
И должно же случиться, -
проведя на свете полвека,
Вдруг дошёл до того я,
что и сам теперь поучаю!
Отыскать я пытаюсь
радость прежней поры расцвета.
И мельчайшей крупинки
у меня не найдется больше.
И уходит-уходит
всё быстрее и дальше время.
С этой жизнью своею
разве можешь встретиться снова?
Всё, что в доме, истрачу,
чтоб наполнить его весельем
И угнаться за этим
лет и лун стремительным бегом.
Я ведь, следуя древним,
не оставлю золото детям.
Не истрачу, то что же
после смерти с ним буду делать?
Простая и чистая поэзия. В этом стихотворении грусть об ушедшей молодости приправлена лёгкой иронией, благодаря которой факт быстротечности человеческой жизни воспринимается нами с философским спокойствием, без эмоционального надрыва.
Стихи Тао Юань-мина просты в том смысле, что они лишены словесных украшений. Поэт не гонится за фразой, не ищет причудливых метафор, избегает витиеватых речевых оборотов. Однако это не означает, что его внутренний мир прост, напротив, он весьма многогранен и сложен, а его поэтическое зрение невероятно острое.
Вот стихотворение с поэтичным названием "Печалюсь о моём двоюродном брате Чжун-Дэ". В глубокой печали поэт бродит по опустевшему дому, где жил его покойный двоюродный брат. В одной из комнат стоят поминальные таблицы, в спальне циновки покрылись толстым слоем пыли, а двор зарос травой.
Поэт всматривается в предметы и вещи, оставшиеся от покойника, пытается почувствовать в окружающей обстановке "присутствие" брата, но ничего не получается. Он выходит на крыльцо, а далее следуют гениальные строки:
Ступени у входа
Не знают следов привычных,
Но в роще деревья
как будто хранят твой взгляд.
Это уже магия! Как ему удалось передать в столь простых и немногих словах целую гамму чувств? В этом "как будто" слились воедино глубочайшая привязанность к ушедшему брату, смутная надежда на встречу с ним и одновременно понимание необратимости его исчезновения, отчаяние перед небытием.
Деревья, "хранящие" взгляд умершего человека... Вот что я называю острым поэтическим зрением. Деревья олицетворяют собой вечность и забвение. "Зелень переживает вас", писал Иосиф Бродский в позднем стихотворении "В кафе". Шелест листвы у него ассоциировался с "покоем", "безымянностью", "безадресностью", "формой небытия": "Под раскидистым вязом, шепчущим "че-ше-ще", превращая эту кофейню в нигде..."
Пушкин тоже всматривался в деревья: "Гляжу ль на дуб уединенный, / Я мыслю: патриарх лесов / Переживет мой век забвенный, / Как пережил он век отцов".
А ещё на память приходит потрясающее стихотворение американского поэта Роберта Фроста "Шум деревьев" в переводе Романа Дубровкина. В нём шелест листвы говорит о безразличии вечной природы к нашей судьбе, напоминает о ничтожности и кратковременности человеческой жизни: "Я смотрю на деревья в саду / И качаю сам головой: / Я отсюда скоро уйду, - / Вы опять зашумите листвой..."
Но вернёмся к Тао Юань-мину. Его брат Чжун-Дэ умер, и ничего с этим не поделаешь. Поэт смотрит на смерть как на непреложный закон мироздания:
Ты скрылся, покорный
пути земных превращений,
И в мир не вернешься,
чтоб снова облечься в плоть...
Но философия способна лишь приглушить, смягчить душевную боль и тоску:
Я медлю и медлю
уйти от этого дома.
Печалью, печалью
полна стесненная грудь...
С гораздо большей открытостью к смерти, даже с безоговорочной готовностью исчезнуть Тао Юань-мин пишет о собственной кончине. Это удивительное стихотворение. В нём поэт воображает свои похороны, но делает это с бесстрастием мудреца, демонстрируя полное отрешение от страха и надежды.
Я считаю это стихотворение одним из лучших в мировой поэзии. Привожу его полностью:
Все кругом, все кругом
заросло сплошною травой.
И шумят и шумят
серебристые тополя...
Когда иней суров
и девятый месяц настал,
Провожают меня
на далекий глухой пустырь...
Ни в одной стороне
человеческих нет жилищ,
И могильный курган
возвышается, как утес.
Кони, в грусти по мне,
прямо к небу взывая, ржут.
Ветер, в грусти по мне,
скорбно листьями шелестит...
Тихий темный приют
лишь однажды стоит закрыть,
И на тысячи лет
распрощаешься ты с зарей.
И на тысячи лет
распрощаешься ты с зарей,
Величайший мудрец
не сумеет тебе помочь...
Было много людей,
проводивших меня сюда,
Поспешивших затем
воротиться - каждый в свой дом.
Но родные мои,
может быть, и хранят печаль,
Остальные же все
разошлись и уже поют...
Как я смерть объясню?
Тут особых не надо слов:
Просто тело отдам,
чтоб оно смешалось с горой!
Фантастические стихи! Простота в сочетании с завораживающей невыразимой глубиной создают цельный художественный образ и абсолютную гармонию. Такое ощущение, что стихотворение содержит в себе что-то помимо слов, какую-то неуловимую поэтическую субстанцию, погружающую нас в гипнотическое состояние.
Здесь следует отметить, что переводы Л. Эйдлина считаются в нашей китаистике эталоном точности. Переводчик пожертвовал рифмой ради смысла - и не прогадал. В поэзии рифма не главное, куда важнее избежать искусственной гладкости, безжизненной идеальности перевода, звонких и банальных "тра-та-та".
Эйдлин подарил нам поэта в высшей степени оригинального - ещё одного "вечного спутника", как Данте или Пушкин, который будет сопровождать нас на жизненном пути. Прикоснувшись к поэзии Тао Юань-мина, вы уже не захотите с ней расстаться.
Автор: Дмитрий Гребенюк.
Подписывайтесь на канал и ставьте лайки!
Читайте также мои обзоры: