Зимний город сияет гирляндами, в витринах — ёлки и подарки, в ленте — бесконечные «итоги года».
А внутри вдруг тишина. Будто кто-то выкрутил яркость жизни на минимум: ничего не хочется, всё серое, силы ушли в спячку.
Сегодня врачи называют это сезонным аффективным расстройством, говорят про дефицит света, мелатонин и циркадные ритмы.
Но столетиями зимнюю тоску понимали совсем иначе. Её называли хандрой, слабостью духа, греховным унынием — и лечили так, как лечат характер, а не мозг.
Давайте пройдёмся по этой зимней истории: от чёрной желчи до светотерапии.
В декабре у человечества традиционно случается странный сбой.
Фонарики мигают, витрины блестят, в доме пахнет мандаринами, а внутри — как будто кто-то выключил свет.
Сон тянет в три раза сильнее, планы на новый год кажутся глупыми, а вместо «праздник к нам приходит» ощущается «можно я просто исчезну под одеялом до мая?».
Сегодня врачи говорят: сезонное аффективное расстройство, дефицит света, сбой циркадных ритмов, мелатонин, серотонин — целый научный оркестр.
Но так было далеко не всегда.
Долгое время зимнюю тоску списывали на «хандру», «леность души» и «духовную слабость» — и лечили так, как лечат характер: нотациями, моржеванием и очень сомнительными средствами.
Давайте пройдёмся по этому зимнему коридору истории: от чёрной желчи до светотерапии.
Холод, мрак и чёрная желчь: античность и Средневековье
У древних греков была простая и красивая схема:
человек — это коктейль из четырёх жидкостей: крови, слизи, жёлтой и чёрной желчи.
Перебор чёрной — получаем меланхолию (от «melaina chole» — чёрная желчь).
Зимой, когда холодно и сыро, тело считалось более «холодным и влажным».
Философы и врачи рассуждали так: природа замирает, солнце низко, соки в теле сгущаются, мысли темнеют.
Если уж вам не повезло родиться меланхоликом — зима становится для вас испытанием.
В Средневековье к этому добавилась ещё одна важная тема — грех и слабость духа.
Монах, который в декабре смотрел в окно и думал:
«Жизнь бессмысленна, силы нет, всё серое» — рисковал получить диагноз «acedia» — духовная праздность, уныние.
Это считалось не заболеванием, а моральной проблемой:
мало молился, недостаточно смирялся, слишком много думал о себе.
Лечили соответственно:
- усиленной молитвой,
- постом,
- покаянием,
- иногда — физическим трудом, «чтобы выбить дурь».
Никакого «дефицита света».
Если тебе плохо в декабре — значит, нужно задуматься о душе.
«Хандра», «сpleen» и декабрьский характер: XVIII–XIX века
В Новое время зима не стала легче, просто её начали описывать красивее.
У английских джентльменов поселился spleen — мрачная тоска, скука, чувство бессмысленности.
Во Франции — «mélancolie».
В России — хандра, от которой страдали и князья, и студенты.
Зимнее состояние, похожее на то, что мы сегодня называем рождественской депрессией, объясняли уже не демонами, но всё равно характером:
- «слишком чувствительный»,
- «чересчур впечатлительная натура»,
- «настрадался от чтения».
Человек, который в декабре впадал в беспросветную тоску, считался немного «изысканным страдальцем».
Особенно если при этом писал стихи.
Лечили соответственно эпохе:
- путешествиями на юг: «сменить обстановку и климат, развеяться»;
- минеральными водами и ваннами;
- в особо тяжёлых случаях — кровопусканием, очищающими клизмами и микстурами из опиума.
Зимняя печаль воспринималась как смесь модного страдания и слабости, про которую можно сказать:
«Соберись, дружок. Выйди на бал, заведи роман, перестань сидеть в комнате при свечке».
О том, что короткий день и длинная ночь буквально меняют работу мозга, никто не думал.
«Нервная система шалит»: начало XX века
В XIX–XX веках медицина всё больше увлекается нервами.
Если человеку плохо, он не спит, всё раздражает, не видит смысла — виновата «нервная система».
Зимнюю меланхолию начинают воспринимать как неврастению: переутомление, истощение, результат городской жизни и стресса.
Методы лечения становятся чуть гуманнее, но по-своему странными:
- холодные обливания и купания в проруби «для укрепления нервов»;
- электролечение — слабые токи на голову и спину, чтобы «разбудить» нервную систему;
- строгий режим дня: подъём, гимнастика, прогулка, сон — без права на «лежать и смотреть в стену».
Для детей и подростков зимнюю тоску чаще всего объясняли дисциплиной:
«разленился», «перечитал книжек», «нужно больше свежего воздуха и меньше выдумывать».
Опять никаких гормонов, мелатонина и фотонных потоков.
Врач мог заметить, что зимой депрессивные пациенты обостряются чаще, но объясняли это размыто:
«Праздники, переутомление, погода, нервный склад».
Когда наука включила лампу: от «плохого настроения» к сезонному расстройству
Во второй половине XX века психиатры и психофизиологи наконец-то начали складывать картинку:
- у части людей каждую зиму повторялись одинаковые симптомы:
сильная усталость, сонливость, тяга к углеводам, тоска, потеря интереса к обычным делам; - весной состояние улучшалось без особых усилий, как будто кто-то включал яркий прожектор;
- особенно часто это наблюдали в странах севернее, где зимой солнце висит над горизонтом чисто символически.
Появился термин, который сегодня знают многие:
Seasonal Affective Disorder (SAD) — сезонное аффективное расстройство, по сути — сезонная депрессия.
Врачи стали смотреть не только на мысли пациента, но и на свет:
- короткий день → нарушается выработка мелатонина,
- регулярная тьма → сбиваются личные «часы» в мозге,
- мозг постепенно переходит в режим «зимней спячки», а человек жить и работать всё равно должен.
И тут появляется идея, которая кажется очевидной, но в своё время была почти революцией:
если проблема частично в недостатке света — давайте дадим организму свет.
Светотерапия: когда лечат не словами, а люксами
Так в медицине закрепилась светотерапия.
Нет, это не «зажечь свечку и подумать о хорошем».
Это специальные лампы, дающие яркий, «солнечный» спектр при общем безопасном уровне ультрафиолета.
Схема простая:
- человек утром или днём садится перед лампой,
- несколько десятков минут получает дозу света,
- мозг получает сигнал: «день длиннее, чем кажется»,
- циркадные ритмы подтягиваются, мелатонин и серотонин перестают вести себя как в вечном ноябре.
К этому добавили:
- мягкие антидепрессанты при необходимости,
- психотерапию, чтобы помочь человеку справиться с привычкой «обесценивать всё к концу года»,
- рекомендации по режиму, движению, общению, но уже без осуждения и слов «ленишься» или «раскис».
Зимняя меланхолия из «характеропатии» превратилась в состояние, которое можно понять и облегчить.
И всё-таки — это не просто «грусть по ёлке»
Важно, что вместе с научным пониманием пришло уважение к опыту человека.
Если раньше зимнее уныние считали:
- капризом,
- слабостью,
- модной хандрой,
то современный подход звучит иначе:
есть мозг, есть биология, есть свет, есть психика, и всё это разговаривает друг с другом.
Да, мы до сих пор любим шутить про «ноябрь — официальное состояние души» и «декабрьскую закатку нервов в банки».
Но за этим лучше помнить простую вещь:
у многих людей уныние зимой — не поза и не лень, а предсказуемая реакция организма на темноту и усталость.
И в этом смысле у нас положение куда лучше, чем у монахов Средневековья и декадентских поэтов XIX века.
Нам не предлагают выбивать тоску кровопусканием и не называют «порченной натурой» за то, что в декабре тяжело жить.
Зачем вообще знать всю эту историю?
Чтобы в очередной раз, поймав себя в декабре на мысли «ничего не хочется, всё серое, все вокруг радуются, только я какой-то поломанный», не добивать себя фразой:
«Со мной что-то не так».
С тобой как раз очень «так».
Сами по себе зимняя меланхолия и рождественская пустота — чувство древнее, как человечество.
Менялись только объяснения и методы «лечения».
Когда-то это называли чёрной желчью, грехом, хандрой, нервами.
Сегодня мы говорим про свет, гормоны и психику — и умеем помогать мягче и точнее.
А значит, у зимы появляется ещё один смысл:
это не сезон «сломаться окончательно», а время, когда можно чуть внимательнее отнестись к себе — и не списывать свою усталость на слабость характера.
Читайте также: