– Вика, подожди, – Сергей стоял в дверях её квартиры, переминаясь с ноги на ногу, и в его голосе слышалась привычная смесь растерянности и надежды. – Это в последний раз, честно. У меня правда трудный момент.
Вика смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от знакомого раздражения. Три года прошло с тех пор, как они поставили подписи в загсе и разошлись официально. Три года, в течение которых она старательно строила свою жизнь заново: новая работа, новые друзья, маленькая, но уютная квартира в спальном районе Москвы. А он... он появлялся время от времени, всегда с одной и той же историей – то машина сломалась, то долги накопились, то работа подвела.
Сегодня он пришёл без звонка, как всегда. Просто постучал в дверь вечером, когда она только вернулась с работы и мечтала о тихом ужине перед телевизором.
– Сергей, – она постаралась говорить спокойно, хотя сердце колотилось. – Мы это уже проходили. Сколько раз я тебе помогала? Пять? Десять? И что изменилось?
Он опустил глаза, глядя на потрёпанные ботинки. Внешне Сергей почти не изменился за эти годы: те же тёмные волосы, чуть поредевшие на висках, та же усталую улыбка, которая когда-то так её трогала. Но теперь эта улыбка вызывала только усталость.
– Я знаю, Вика, знаю, – тихо сказал он. – Ты всегда была доброй. И я.. я не хотел тебя беспокоить. Но сейчас правда никак. Клиент подвёл, деньги застряли, а мне нужно заплатить за квартиру, иначе...
– Иначе что? – перебила она, скрестив руки на груди. – Выселят? Опять?
Он кивнул, не поднимая взгляда.
Вика вздохнула и отступила в сторону, пропуская его в квартиру. Не потому, что хотела помочь – просто не могла выставить его за дверь прямо на лестничной площадке. Соседи услышат, начнутся сплетни. Да и привычка – эта проклятая привычка жалеть его – всё ещё сидела в ней крепко.
– Проходи на кухню, – сказала она. – Чай будешь?
– Спасибо, – он прошёл мимо, знакомо шаркая ногами по линолеуму.
Кухня была маленькой, но аккуратной – всё на своих местах, никаких лишних вещей. Вика поставила чайник, достала две кружки. Сергей сел за стол, оглядываясь по сторонам.
– У тебя здесь уютно стало, – заметил он. – Новые шторы повесила? И столик этот... помнишь, мы его вместе выбирали?
– Помню, – коротко ответила она, насыпая заварку.
Конечно, помнила. Этот столик они купили ещё в их общей квартире, до развода. Потом, когда делили имущество, она забрала его себе – просто, потому что он нравился. А теперь каждый раз, садясь за него, она вспоминала те времена, когда всё было иначе.
Чайник закипел. Вика разлила чай, поставила перед ним кружку и села напротив.
– Сколько тебе нужно на этот раз?
– Пятьдесят тысяч, – он сказал это быстро, словно боялся, что она передумает. – Я верну, Вика. Через месяц точно. У меня проект новый намечается...
– Сергей, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Мы три года как развелись. У тебя была куча времени, чтобы наладить свою жизнь. Почему ты до сих пор бегаешь ко мне?
Он помолчал, размешивая сахар в кружке.
– Потому что ты всегда помогала, – наконец ответил он. – И я знал, что могу на тебя рассчитывать. Ты... ты не бросаешь людей в беде.
Вика почувствовала, как внутри что-то болезненно шевельнулось. Не бросает людей в беде. Да, это про неё. Всегда была такой – заботливой, ответственной. Когда они поженились десять лет назад, она взяла на себя всё: и быт, и финансы, и планирование будущего. Сергей тогда работал фрилансером, проекты брал нерегулярно, но она верила – вот-вот всё наладится. А потом родилась дочка, и Вика ушла в декрет, а он... он продолжал жить так же, только теперь с ребёнком на руках у неё.
Развод случился не внезапно. Это было накопившееся – её усталость, его безответственность, постоянные просьбы о деньгах, которые уходили неизвестно куда. Она подала на развод, когда поняла, что тащит всё одна. Он не спорил, не держал – просто подписал бумаги и ушёл.
А потом начал возвращаться. Сначала редко – помочь с чем-то по дому, повидать дочку. Потом чаще – с просьбами о деньгах.
– Я не бросаю людей, – согласилась Вика. – Но я устала быть твоей подушкой безопасности, Сергей. У тебя есть работа, есть руки, есть голова. Почему ты не можешь сам справиться?
– Я стараюсь, – он поднял на неё взгляд, и в глазах стояла обида. – Правда стараюсь. Но иногда не получается. А ты... ты всегда была сильнее меня.
Сильнее. Вика усмехнулась про себя. Да, наверное, сильнее. Потому что после развода она не опустила руки – нашла работу бухгалтера в стабильной фирме, сняла эту квартиру, обустроила её. Дочку воспитывала одна, хотя Сергей иногда забирал её на выходные.
Маша, их дочь, сейчас была у бабушки – Викиной мамы. Девочке было восемь, и она обожала отца, но Вика видела, как Маша грустит, когда он обещает приехать и не приезжает.
– Ладно, – Вика встала и достала из сумки кошелёк. – Я дам тебе эти деньги. Но это в последний раз, Сергей. Серьёзно.
Он просиял, протягивая руку.
– Спасибо, Вика. Ты не представляешь, как меня выручаешь.
Она перевела деньги на его карту – проще так, без наличных. Он улыбнулся, допил чай и поднялся.
– Я пойду. Ещё раз спасибо. И.. может, в выходные Машу заберу? Давно не виделись.
– Позвони заранее, – ответила она, провожая его до двери.
Когда дверь закрылась, Вика осталась стоять в коридоре, чувствуя странную пустоту. Опять помогла. Опять в последний раз. Сколько уже было этих «последних розов»?
Она прошла в гостиную, села на диван и включила телевизор, но мысли не отпускали. Почему она до сих пор позволяет ему так себя вести? Из чувства вины? Потому что когда-то любила? Или потому, что боится, что без её помощи он совсем пропадёт?
Телефон завибрировал – сообщение от подруги Лены.
«Как дела? Давно не болтали. Может, завтра кофе?»
Вика улыбнулась. Лена была её опорой все эти годы – всегда выслушает, всегда подскажет.
«Давай, – ответила она. – Нужно поговорить».
На следующий день они встретились в маленьком кафе недалеко от работы Вики. Лена уже сидела за столиком с латте, когда Вика вошла.
– Привет, – Лена обняла её. – Ты какая-то уставшая. Опять он?
Вика кивнула, садясь напротив.
– Вчера приходил. Попросил денег. Я дала.
Лена закатила глаза.
– Вика, ну сколько можно? Три года прошло! Он взрослый мужчина, пусть сам разбирается.
– Я знаю, – Вика заказала капучино. – Но он всегда говорит «в последний раз», и я верю. Или хочу верить.
– Ты не ему веришь, – мягко сказала Лена. – Ты веришь в того Сергея, которым он был когда-то. А его давно нет. Есть этот – который живёт за твой счёт.
Вика помолчала, глядя в окно на проходящих людей.
– Может, ты права. Но когда он стоит в дверях и смотрит так... жалко становится.
– Жалко – это не любовь, – Лена взяла её за руку. – И не ответственность. Ты ему ничего не должна, Вика. Вы развелись. У вас общая только Маша, и алименты он платит?
– Платит, – кивнула Вика. – Нерегулярно, но платит.
– Вот и пусть на этом всё. А остальное – его проблемы.
Они поговорили ещё немного – о работе, о Маше, о планах на лето. Лена всегда умела переключить разговор на что-то приятное. Когда они прощались, она обняла Вику крепко.
– Обещай, что в следующий раз не дашь. Просто не открывай дверь.
– Обещаю попробовать, – улыбнулась Вика.
Но вечером, когда Маша вернулась от бабушки и они ужинали вместе, девочка вдруг спросила:
– Мам, а папа когда приедет? Он обещал мне в парк сходить.
Вика замерла с вилкой в руке.
– Не знаю, солнышко. Он занят.
– Он всегда занят, – Маша надула губы. – А когда мы вместе жили, он больше времени со мной проводил.
Вика почувствовала укол в сердце. Маша помнит те времена, когда всё было по-другому. Когда Сергей действительно был хорошим отцом – читал сказки, гулял, играл.
– Он любит тебя, – сказала Вика. – Просто у него сейчас трудности.
– А ты ему помогаешь? – глаза дочки смотрели серьёзно.
– Помогаю иногда, – призналась Вика.
– А если не будешь помогать, он чаще приезжать будет?
Вопрос застал Вику врасплох. Она не знала, что ответить.
– Может быть, – наконец сказала она. – Посмотрим.
Ночью Вика долго не могла заснуть. Мысли крутились вокруг одного – сколько это будет продолжаться? Пока она не перестанет помогать, ничего не изменится. Но как сказать «нет», когда он придёт в следующий раз?
Прошла неделя. Сергей позвонил в пятницу вечером.
– Вика, привет. Можно заехать? Нужно поговорить.
Она уже хотела согласиться по привычке, но вспомнила слова Лены. И Машин вопрос.
– Нет, Сергей. Не можно.
– Но... это важно.
– Для тебя важно, – спокойно сказала она. – А для меня – нет. Мы всё уже сказали.
Он помолчал в трубке.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. Больше не звони с такими просьбами.
И она отключилась. Сердце колотилось, руки дрожали. Но внутри было странное облегчение.
На следующий день он написал сообщение: «Вика, прости. Я понял. Больше не буду».
Она не ответила. Просто удалила чат.
А через пару дней Маша радостно рассказала:
– Папа звонил! Сказал, что в воскресенье заберёт меня в зоопарк!
Вика улыбнулась. Может, отказ действительно пошёл всем на пользу?
Но она даже не подозревала, что Сергей готовит новый ход, который перевернёт всё с ног на голову...
– Вика, это срочно, – голос Сергея в трубке звучал непривычно взволнованно, почти панически. – Маша в больнице. Приложение скорой помощи прислало уведомление, я как запасной контакт указан.
Вика замерла посреди кухни с телефоном в руке. Время будто остановилось. Маша была в школе, сегодня же обычный день, контрольная по математике, она утром ещё жаловалась, что не выспалась.
– Что случилось? – голос её сорвался, стал чужим.
– Не знаю точно, – Сергей говорил быстро. – Что-то с животом, сильные боли. Её увезли в детскую клиническую. Я уже еду туда.
Вика бросила сумку, схватила ключи и пальто. Мысли путались: как, почему, что она пропустила утром? Маша жаловалась на лёгкое недомогание вчера вечером, но Вика подумала – простудилась, дала тёплый чай с малиной и уложила спать пораньше.
В такси по дороге в больницу она несколько раз набирала номер классной руководительницы – занято. Потом позвонила маме, чтобы та встретила её там. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит.
Сергей ждал у приёмного покоя. Вид у него был растерянный, волосы взъерошены, куртка нараспашку, хотя декабрь на дворе морозный.
– Где она? – Вика подбежала к нему.
– В реанимации готовят к операции, – он говорил тихо, но каждое слово падало тяжёлым камнем. – Аппендицит. Острый. Врач сказал, повезло, что вовремя.
Вика почувствовала, как ноги подкашиваются. Сергей поддержал её под локоть и повёл в коридор к стульям.
– Я здесь уже час, – сказал он. – Всё подписал, что нужно. Ты не волнуйся, всё будет хорошо.
Она посмотрела на него. В этот момент он был таким, каким она помнила его в первые годы – собранным, решительным. Не тем, кто приходит за деньгами, а тем, кто когда-то мог взять всё на себя.
– Спасибо, что сразу позвонил, – прошептала она.
– Конечно, – он пожал плечами, будто это само собой разумелось.
Они сидели рядом и ждали. Молчали. Иногда переглядывались. Вика думала о том, как странно – в такие моменты все обиды отходят на второй план. Главное – чтобы ребёнок был жив и здоров.
Через час вышел хирург. Маска спущена, лицо усталое, но спокойное.
– Операция прошла успешно, – сказал он. – Перитонита не было, всё вовремя. Сейчас в палате интенсивной терапии, под наблюдением. Мама может пройти на пять минут.
Вика встала, ноги всё ещё дрожали. Сергей тоже поднялся.
– Я подожду здесь, – сказал он. – Потом, если разрешат, тоже зайду.
Она кивнула и пошла за врачом.
Маша лежала бледная, с капельницей в руке, но уже в сознании. Увидев маму, слабо улыбнулась.
– Мам... больно было...
– Всё, солнышко, всё уже позади, – Вика поцеловала её в лоб, стараясь не заплакать. – Ты молодец, моя храбрая.
Пять минут пролетели мгновенно. Когда Вика вышла, Сергей всё ещё сидел на том же месте, с телефоном в руках.
– Как она?
– В сознании. Слабая, но улыбается.
Он выдохнул с видимым облегчением.
– Слава богу.
Они снова сели рядом. Вика вдруг поняла, что не знает, что сказать. Последний их разговор был жёстким – она заблокировала его номер после того отказа. А теперь сидит рядом, и он оказался тем, кто первым узнал, первым приехал.
– Сергей, – начала она тихо. – Прости за тот раз. Я была слишком резкой.
Он покачал головой.
– Нет, Вика. Ты была права. Совершенно права.
Повисла пауза. Он смотрел в пол, потом поднял глаза.
– Знаешь, после того как ты отказала... я сначала обиделся. Думал, как же так, мы же семья была. Но потом... понял. Ты всю жизнь меня вытаскивала, а я даже не пытался сам выбраться.
Вика молчала, слушая.
– Я пошёл к знакомому, взял подработку на стройке. Тяжело, но платят каждый вечер наличкой. Потом нашёл постоянное место – менеджер по продажам в фирме, которая оборудование поставляет. Зарплата небольшая, но стабильная. И премии есть.
Она посмотрела на него удивлённо.
– Правда?
– Правда, – он слабо улыбнулся. – Уже второй месяц работаю. Долги потихоньку закрываю. Квартиру пока снимаю, но свою. Небольшую, в области, но свою.
Вика почувствовала странное тепло внутри. Не радость за него – скорее, облегчение. Облегчение от того, что он наконец-то начал шевелиться.
– А Маше я ничего не говорил, – продолжил он. – Хотел сначала на ноги встать. Чтобы не обещать зря.
– Она будет рада, – тихо сказала Вика.
– Я знаю.
Они снова замолчали. Потом Вика спросила:
– Как ты узнал про больницу так быстро?
– Школа звонила мне первым, – ответил он. – Я же в контактах запасной. Ты главная, но если тебя не дозвонились...
Она кивнула. Вспомнила, как после развода оставила его в запасных контактах – на всякий случай. И вот случай случился.
Вечером Машу перевели в обычную палату. Разрешали сидеть по очереди. Вика осталась на ночь, Сергей уехал домой, пообещав приехать утром.
Когда он ушёл, Вика сидела у кровати дочки и думала. Думала о том, как всё перевернулось за один день. Как страх за ребёнка стёр границы, которые она так тщательно выстраивала.
Утром Сергей пришёл с пакетом – фрукты, сок, любимые йогурты Маши. И ещё с игрушкой – мягким зайцем, которого дочка когда-то очень хотела.
– Папа! – Маша оживилась, увидев его.
Он обнял её осторожно, чтобы не задеть капельницу.
– Привет, моя принцесса. Как дела?
Они втроём сидели в палате – почти как семья. Говорили о всякой ерунде, шутили. Маша рассказывала, как в школе все переполошились, когда ей плохо стало.
Вика смотрела на них и чувствовала странное смятение. Словно время откатилось назад. Но нет – всё было иначе. Сергей изменился, и она тоже.
Когда Маша задремала после обеда, они с Сергеем вышли в коридор.
– Вика, – начал он, – я хотел сказать... спасибо, что не стала меня отталкивать вчера. Я понимаю, после всего...
– Сергей, – перебила она мягко. – Давай не сейчас. Главное – Маша поправится. А остальное... потом.
Он кивнул.
– Конечно.
Но в глазах его было что-то новое – надежда? Или просто благодарность?
Маша пролежала в больнице ещё четыре дня. Сергей приезжал каждый день – привозил еду, сидел с дочкой, когда Вике нужно было на работу съездить за вещами. Они разговаривали – о Маше, о погоде, о мелочах. Не о прошлом, не о деньгах.
В день выписки он приехал на своей старой машине, помог донести вещи. Дома Викина мама уже наготовила борща и пирогов – встречали Машу как героиню.
За столом все были вместе – бабушка, Вика, Маша, Сергей. Девочка сияла от счастья – оба родителя рядом.
После ужина, когда Маша уснула, Сергей собрался уходить.
– Я пойду, – сказал он в дверях. – Спасибо за всё.
Вика вышла проводить его в коридор.
– Сергей, – она помедлила. – Ты молодец. Правда. То, что ты начал работать, что приезжал каждый день...
– Я должен был это сделать давно, – ответил он. – Ты меня... подтолкнула.
Она улыбнулась.
– Может, и так.
Он посмотрел на неё долго.
– Вика... можно я буду забирать Машу по выходным? Как раньше. Только теперь точно буду приезжать. Обещаю.
Она кивнула.
– Конечно. Она будет ждать.
Он ушёл, а Вика осталась стоять в дверях. Внутри было спокойно. Не радость, не эйфория – просто спокойствие. Словно груз, который она тащила три года, наконец-то стал легче.
Но она ещё не знала, что Сергей приготовил сюрприз, который заставит её взглянуть на всё совсем по-другому...
Прошёл месяц после выписки Маши. Зима вступила в свои права: снег скрипел под ногами, мороз рисовал узоры на окнах, а в воздухе витал запах мандаринов и хвои. Маша уже полностью окрепла, вернулась в школу и с восторгом рассказывала одноклассникам про свой «героический» аппендицит и про то, как папа привозил ей в больницу огромного зайца.
Сергей действительно изменился. Он забирал дочку каждые выходные – то в кино, то на каток, то просто гулять по заснеженному парку. Привозил её вовремя, с румяными щеками и кучей впечатлений. Вика видела, как Маша расцветает от этого внимания, и не могла не радоваться.
Они с Сергеем иногда переписывались – коротко, по делу. О школьных делах, о прививках, о том, какие подарки Маша загадала Деду Морозу. Никаких намёков на деньги, никаких просьб. Вика даже разблокировала его номер – на всякий случай.
А потом пришло двадцать третье декабря. Вика с Машей украшали ёлку: девочка развешивала шары, а Вика распутывала гирлянду. В дверь позвонили.
– Я открою! – крикнула Маша и побежала в коридор.
Вика услышала знакомый голос Сергея и удивлённый возглас дочки.
Когда она вышла в прихожую, Сергей стоял с большим пакетом в руках и улыбался.
– Можно войти? – спросил он. – Я тут... с подарками.
Маша уже тянула его в комнату, восторженно заглядывая в пакет.
– Конечно, – кивнула Вика, чувствуя лёгкое волнение.
Они вместе докрасили ёлку: Сергей доставал из пакета новые игрушки – стеклянные шишки, серебряные звёзды, забавных снеговиков. Маша визжала от восторга.
Потом пили чай с пряниками. Сергей рассказал, как на работе его повысили – теперь он старший менеджер, зарплата выросла, премию выдали хорошую.
– Я даже машину поменял, – признался он. – Старую продал, добавил – взял нормальную, не развалюху.
Вика слушала и думала: вот он, тот Сергей, которого она когда-то любила. Ответственный, гордый своими достижениями.
Когда Маша убежала в свою комнату играть с новой куклой, которую папа принёс заранее, они с Сергеем остались на кухне.
– Вика, – начал он, глядя в свою кружку. – Я долго думал, как это сказать.
Она напряглась.
– Что сказать?
Он поднял глаза – в них было что-то серьёзное и тёплое одновременно.
– Спасибо тебе. За тот отказ. За то, что закрыла «лавочку», как ты сказала. Если бы не это... я бы так и бегал к тебе, как к спасательному кругу. А теперь... теперь я стою на своих ногах. И это благодаря тебе.
Вика почувствовала ком в горле.
– Я рада, Сергей. Правда рада.
– И ещё, – он достал из кармана маленький свёрток. – Это тебе. Не от Деда Мороза, от меня.
Она развернула – внутри лежал тонкий серебряный браслет с маленьким кулоном в виде сердечка.
– Помнишь, ты такой хотела, когда мы только поженились? – тихо спросил он. – Я тогда не смог купить. Денег не хватало.
Вика кивнула, вспоминая. Да, хотела. И забыла уже об этом.
– Спасибо, – прошептала она, надевая браслет на запястье. Он сидел идеально.
– Я не прошу ничего взамен, – быстро добавил он. – Просто... хотел, чтобы у тебя было то, о чём ты мечтала. И чтобы ты знала – я изменился. Не ради тебя или Маши даже. Ради себя.
Вика посмотрела на него долго.
– Я верю тебе.
Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой когда-то сердце замирало.
– Можно я завтра приеду? Мы с Машей хотим в парк, на горку. А потом... может, вместе встретим Новый год? Как в старые времена. Только теперь по-новому.
Вика помедлила. Вспомнила все эти годы – обиды, усталость, одиночество. А потом посмотрела на браслет на руке, на счастливую дочку в соседней комнате.
– Можно, – ответила она. – Приезжай.
На следующий день они втроём катались с горки, лепили снеговика, пили горячий шоколад из термоса. Маша бегала между ними, смеялась, и Вике казалось, что это самый счастливый день за последние годы.
Вечером тридцать первого декабря Сергей пришёл с шампанским и тортом. Они накрыли стол, включили телевизор, где шёл «Голубой огонёк». Маша заснула в десять, не дождавшись курантов, и они с Сергеем уложили её в постель.
Потом сидели на кухне, приглушённо разговаривая.
– Знаешь, – сказал он, когда часы пробили двенадцать, – я хочу, чтобы этот год был для нас всех новым началом. Не вместе, как раньше. А.. по-другому. Как друзья. Как родители Маши. Как люди, которые уважают друг друга.
Вика подняла бокал.
– За новое начало.
Они чокнулись. За окном салют расцветал яркими огнями, а в квартире было тепло и спокойно.
Прошёл ещё год. Сергей продолжал работать, снимал уже квартиру поближе, в том же районе. Маша проводила с ним каждые выходные, а иногда и будни – он забирал её из школы, помогал с уроками.
Вика встречалась с ним спокойно – без старых обид, без чувства вины. Она даже познакомила его со своей новой подругой с работы, когда та спросила про отца Маши.
А однажды, весной, когда цвела сирень, Сергей пришёл не один – с женщиной по имени Катя. Хорошая, тихая, улыбчивая. Маша сразу к ней потянулась.
– Это моя... подруга, – сказал он, чуть краснея.
Вика улыбнулась искренне.
– Рада познакомиться.
Они пили чай вчетвером, говорили о планах на лето. Маша рассказывала, как хочет поехать в лагерь, а Сергей пообещал, что оплатит.
Когда они ушли, Вика осталась одна и вдруг почувствовала – всё на своих местах. Она свободна. Он – тоже. И Маша счастлива.
Браслет с сердечком она носила до сих пор. Не как напоминание о прошлом, а как символ того, что иногда нужно просто закрыть одну дверь, чтобы открылись новые.
И жизнь потекла дальше – спокойная, размеренная, полная маленьких радостей. Вика больше не боялась одиночества. Она знала: теперь всё будет хорошо.
Рекомендуем: