Замедлив шаг, она продолжала по инерции идти в сторону дома, и Станислав шёл рядом с ней.
— Ой, а вам куда надо? — полюбопытствовала она, махнув ладонью в сторону.
— Наверное, вас проводить, если вы не против.
— Я не против, но мне ещё час идти. Я сегодня бездельница, никуда не тороплюсь. Так что имейте это в виду, если у вас дела.
— Меня только Боцман ждёт. Точнее, это мне приятно так думать. А он дрыхнет на диване.
Насте не хотелось задавать банальных вопросов, чтобы не слышать банальных ответов. Пусть впечатление о человеке останется таким, как есть. Станислав напоминал ей индейца с загорелым лицом, по которому сложно было определить возраст. Ему могло быть и сорок, и пятьдесят.
Такие рыжеватые блондины до самой старости не седеют, а просто выцветают. Узнала, что собеседник — архитектор, часто работает из дома. Теперь вместе с котом. Боцман возлежит на нём или рядом. Как раньше не додумался завести кота — не знает. Планирует приучить его проводить выходные на природе. Сам вообще не умеет отдыхать в городе, только работает здесь. Грибную охоту Боцман вряд ли оценит, а рыбаком он себя уже зарекомендовал неплохим.
Насте нравилось, что Станислав не спрашивает ни о чём, что могло бы напрямую касаться её собственной жизни. Отвлекает ничего не значащей уютной беседой от навязчивых тяжёлых мыслей. Ей тоже захотелось что-нибудь рассказать. И она поведала пару забавных историй из рабочих будней, про самых обаятельных четвероногих пациентов. В её работе хватает и мрачных сторон, но об этом говорить не хотелось.
— Ну вот, дошли до угла моего дома. Неслыханная наглость — протащить человека через полгорода и не пригласить на чай или кофе, но я правда не могу.
Указав на дом взмахом руки, Настя подняла глаза на окна. На втором этаже, в окне её кухни, виднелся чей-то силуэт за шторой. Повеяло присутствием Ирины Ивановны.
— Никакой наглости, всё абсолютно хорошо, — заверил Станислав. — Тогда я испаряюсь. Спасибо вам за прогулку.
Настя была уверена, что он видит, насколько её не тянет домой. Хочет что-то сказать, но не решается. Хотя очень может быть, что она это придумала, чтобы хоть чем-то себя утешить.
— До свидания! Привет Боцману!
Быстро распрощалась она и вбежала в подъезд. Не оглядываясь, взлетела на свой второй этаж. В коридоре её встретила свекровь, лицо которой выражало крайнее замешательство. Линию поведения выработать она не успела.
— Приветствую, Ирина Ивановна. Игорь дома? — беспечно и равнодушно спросила Настя, сбрасывая с плеч рюкзачок.
— Игоря я отправила в магазин, к воскресному вечеру есть уже нечего, — многозначительно, почти тоном мученицы ответила свекровь. Даже в рифму заговорила.
— Замечательно, вы молодец, а то я тоже проголодалась, пока добиралась домой, — благодарно заявила Настя.
— Я понимаю, что это не моё дело, — начала свекровь. — Но всё-таки не могу не спросить: что у вас происходит? Вы и так мало видитесь из-за твоей и его работы. Ещё и выходные проводите врозь. Ты же неделю назад приехала от сестры, и опять куда-то едешь с ней.
Ирина Ивановна мирно и кротко пояснила Насте:
— Ваш сын не просил меня остаться. Его всё вполне устраивает.
— Игорь — обычный мужчина, — убеждённо возразила свекровь. — Ты же не девочка возраста Тани, чтобы не знать, что сохранение семьи в руках женщины.
— Ага, поэтому у женщин часто немеют и отнимаются руки, — отозвалась Настя.
— Настенька, ты знаешь сама, я в ваши отношения никогда не вмешивалась, — решила сменить тактику свекровь. — Но сейчас мне тревожно. К сожалению, я на собственном опыте знаю, как легко мужчины пользуются поводом пойти налево.
Настя услышала, как в замке поворачивается ключ, и ответила:
— Ирина Ивановна, миленькая, мне совершенно неинтересно с вами ссориться. Я не люблю никому доказывать свою правоту. Но иногда даже таким самоотверженным дурам, как я, надоедает прыгать вокруг самовлюблённого эгоиста. Попрыгала сама — передай другой. Хоть налево, хоть направо.
Вошедшего с пакетом из супермаркета Игоря для неё словно не существовало. Он остановился у порога и даже не догадался поставить пакет на пол. Слышал каждое её слово.
— Хорошо. Я считаю, что жить надо качественно. Сохранять нам уже нечего. Наш брак себе и жил. Так случается. Это не трагедия. По-прежнему я вести себя всё равно не планирую. А моя новая манера поведения Игоря вряд ли устроит…
— Да ведь, Игорёк…
— Игорь, проводи меня, — опомнилась Ирина Ивановна, ухватилась за рукав сына и выпихнула его из квартиры. Он особо и не сопротивлялся.
— Хоть бы не пришёл до завтра, — пожелала Настя в пространство.
Когда дверь за мужем и свекровью закрылась, она почувствовала, что силы на борьбу и игру на сегодня иссякли. О, ещё одна удача в череде сегодняшних счастливых обстоятельств: пакет с продуктами остался у порога. Сейчас она поужинает и ляжет спать — ведь завтра на работу. Наверняка сейчас свекровь уже рассказала мужу, что Настю провожал до дома мужчина — она же собственными глазами видела.
— Я видела их собственными глазами, Игорь, из окна вашей кухни. Я больше чем уверена, что это просто ответ на твои похождения.
Ирина Ивановна была уверена, что сын останется ночевать у неё, но он уехал лечить раненое самолюбие Колечке.
— Он похож на своего отца, и ничего ты с этим не сделаешь, и он сам во всём виноват, — правильно говорит подружка Эльвира. — Надо жить собственной жизнью и не зацикливаться на одних только детях.
Неудержимое желание высказаться кому-нибудь подсказало набрать Эльвире номер. Сидя на тёмной кухне, Ирина Ивановна отводила душу по мобильному:
— Она — стерва, конечно, стерва, которая всю жизнь маскировалась под паеньку. Я больше чем уверена. Она давно узнала про измену Игоря и решила отомстить. И любовник, насколько я успела рассмотреть, представительный и симпатичный. И ты знаешь, Эльвирочка, пока сын не слышит, я ей в чём-то завидую.
Она не такая квашня, как я была. Я-то когда узнала об измене, засуетилась, пыталась удержать, любовь демонстрировала, доказывала, что я лучше той, молодой. Вот бы так взять и первой заявить: ухожу, у меня другой. Получилось бы, что это я бросила, а не меня. Хотя бы эта оставшуюся жизнь меня грела.
Игорь позвонил в свой обидный перерыв. Начал без предисловий, деловым, безучастным тоном:
— Алло, ты не думаешь, что нам нужно поговорить? Я рассчитываю, что вечером после работы ты вернёшься сразу домой, и мы обсудим наши дальнейшие действия.
— Я пока не знаю своих планов на вечер, — поведала ему Настя без малейшей насмешки и пафоса.
Скорее всего, сейчас она ведёт себя смешно, но она слишком устала всегда быть адекватной и серьёзной.
— Ты решила поиграть в капризную девочку? — начал раздражаться Игорь. — У тебя проявилась склонность к играм?
Так он обычно разговаривал с подчинёнными, менеджерами своего отдела продаж. Все они, по утверждению Игоря, нуждались в волшебных пинках, а необходимость постоянного контроля вгоняет его в стресс. Но Настя всё чаще ловила себя на мысли, что сочувствует не собственному мужу, а этим бедолагам, даже если они действительно в чём-то провинились. С ней Игорь редко так говорил — она была спокойна и рассудительна.
— Я понимаю, до тебя кризис среднего возраста добрался, гормональный сдвиг, — сухо констатировал Игорь.
— Я что-то пропустила? Ты успел получить медицинское образование? Надеюсь, к вечеру ты вспомнишь, что ты взрослая женщина, и мы поговорим конструктивно, — объявил будущий бывший муж и завершил звонок.
Надо же, как его задело, что она лишила его возможности благородно жалеть жену, от которой он уйдёт. На самом деле она ни на минуту не задержится — сразу побежит домой, побыстрее начать и закончить эти объяснения, чтобы их не застала дочь. Таня давно уже не идеализировала отца, Насте даже приходилось иногда оправдывать его перед дочкой. Но всё-таки этот спектакль ей лучше не показывать, чтоб не лезли в голову мысли, преждевременные для семнадцати лет.
В кабинет просунула голову вернувшаяся с обеда ассистентка Марина:
— Настенька Дмитриевна, вы не заняты? К вам посетительница.
— Ага, приглашай.
На пороге появилась свекровь с коробочкой эклеров наперевес. Потопталась осторожно, ждала, пока Марина уйдёт.
— Я в приёмной пока побуду, — догадалась Марина и удалилась.
— Заходите, Ирина Ивановна, присаживайтесь, — дружелюбно предложила Настя, отодвигая для свекрови стул от стола. — Случилось что-нибудь?
— Настя, я хочу, чтоб ты знала: я твоя союзница, — заявила свекровь. — Заваришь чаю? Поговорим.
— Только пока нет посетителей, сами понимаете, — предупредила Настя.
— Да-да, я подожду, если что. Настюша, я очень переживаю за Игоря. Думаю, и тебе он всё-таки не чужой. Отец твоей дочки. Столько лет вместе. Наверное, и хорошее ведь было.
— Было, Ирина Ивановна, не сомневайтесь. Извините меня, что я вчера так рубанула правду с места в карьер. К вам это всё не имеет отношения. Я не хотела вас обидеть.
— Ох, да я понимаю. Настя, я тоже женщина. Я тебе больше скажу: ты в чём-то права. Надо им показывать иногда, что не только они могут развеяться на стороне. Мы тоже живые люди. Если б и я поняла это вовремя, а не так поздно.
Настя в процессе заваривания чая бросила любопытный взгляд на свекровь. Могла бы и она лет через двадцать достичь того же — жалеть, что всегда соблюдала стандарт.
— Вот и я всегда была какой-то женщиной по ГОСТу, — брякнула она первое, что внезапно пришло в голову.
— Точно сказано, — отозвалась свекровь и вся как-то сдулась. — Я вчера слышала разговор сына с его новой пассией по телефону. Она плачет, кричит, разыгрывает драму, а он оправдывается и едет к ней, чтобы дальше лицом к лицу оправдываться.
Многое передумала, решила ехать к тебе. Сказать, что твою измену в отместку я понимаю — ничего преступного в ней нет, когда женщина выкладывается ради семьи, а ей похождения достаются в благодарность. Хотела просить тебя проявить мудрость и попробовать начать сначала. Игорю только кажется, что он этого не хочет. Он быстро поймёт, как ошибся. Я уже это вижу. Ты умная, чуткая женщина. Сама понимаешь. Вам просто надо помириться.
Настя пристально смотрела на свекровь. Мы совсем не знаем тех, с кем давно знакомы. Нам чаще всего и не надо. Ирина Ивановна случайно сообщает о любовнице Игоре, чтобы сделать ей больно? Или действительно считает, что Насте давно уже всё известно, поэтому она и взбрыкнула? А может, свекровь переросла стереотип, по которому сына положено оправдывать, а невестку обвинять? Хотелось бы верить именно в это, раз правды всё равно не узнать.
— Ирина Ивановна, мне противно вам дипломатично врать. Я с Игорем не то что мириться — я с ним и ссориться не хочу. Я не капризничаю, не пытаюсь ничего доказать. Я действительно думаю, что нам пора разойтись в разные стороны до того, как мы станем врагами.
— Ну, какими врагами, Настя? Ну, что ты такое говоришь? Это ты сейчас себе придумала. Это в тебе говорит обида.
— Вы своего сына любите, Ирина Ивановна? Уверена, что да. Зачем вы стремитесь, чтобы он пересилил себя и остался с женщиной, которую он уже не любит?
Свекровь порывалась что-то ответить, но Марина просунула голову в дверь и окликнула почему-то шёпотом:
— Настечка Дмитриевна, к нам пациент.
— Я пойду, не буду мешать, — успокоила свекровь. — Если я буду звонить иногда вечером, снимешь трубку?
— Я же ни от кого не прячусь, Ирина Ивановна, звоните, конечно. До свидания, я пошла работать.
— Да, да, — эхом отозвалась свекровь.
Игорь бережно сохранил до вечера то же самое директорское настроение, в котором был днём.
— Мать меня вчера просветила, каким образом ты поднимаешь свою самооценку, — начал он, лишь только Настя переступила порог. — Когда твоя эйфория пройдёт, ты увидишь, что зря надеялась переродиться в роковую женщину. Это не твоё.
— Ты зря готовил уничтожающую речь, — почти дружелюбно перебила Настя. — Грозился же, что будем говорить, как взрослые люди. Вот и давай обсудим раздел имущества. Для меня главное — интересы Тани, хотя в твою порядочность по отношению к дочке я верю.
Пока Настя была за Игорем замужем — и замужество казалось ей сперва счастливым, а позже просто удачным, — свекровь редко появлялась на её небосклоне. Насте даже кое-кто завидовал: не всем так крупно повезло.
Встречались только по большим праздникам, вели ничего не значащие вежливые бытовые разговоры. Хорошо изучив характер Игоря, Настя была уверена, что из-за глаза его маме вряд ли удаётся критиковать его жену. Игорь мог терпеть неприятные разговоры только если они исходили от начальства. Те, кто ниже его по положению или от кого он не зависит, должны были говорить ему только то, что он хочет слышать.
Эту его черту давно подметила Даша и периодически посмеивалась над ней.
— Беспечная, равнодушная к достижениям Даша вообще гораздо лучше разбиралась в людях, чем серьёзная ответственная Настя.
— Это компенсация, — хихикала сестрёнка. — Тебе ум, мне интуиция.
продолжение