Когда Настя с Игорем начали бракоразводный процесс, Ирина Ивановна вдруг пошла на сближение с Настей. Это удивляло, было никак необъяснимо логически, и она решила поделиться новостью с сестрой.
— Дашка, у меня вопрос к твоей интуиции.
— Валяй, — разрешила сестра. — Такие темы я люблю.
Настя кратко поведала ситуацию.
- Свекровь звонила уже трижды за неделю. Зовёт встретиться наедине, без Танюшки. Или прийти к ней в гости, или пересечься где-нибудь в кафе.
— Самое интересное в этом, Даш, что она совершенно меня не напрягает. Меня даже поддерживают её звонки. Я только не понимаю, с какой целью она это делает. Она же далеко не дурочка, уже поняла и смирилась, что развод необратим. Я для неё средненький вариант и удобная хозяюшка, по её же словам. И это не вяжется с её нынешним интересом. Она как будто совсем другой человек, не тот, каким я привыкла её считать, и не тот, о котором рассказывал Игорь.
— Ну… — протянула Даша. — Только дурак не меняет мнения. А твоя свекровь не безнадёжна. Может, Игорь специально на неё наговаривал, чтобы вы не объединились и не воспитывали его. А вдруг она просто тебя зауважала? Хорошая девочка всегда недостаточно хорошая. Найдётся куча недостатков, было бы желание придраться. А тут ба-бах: вместо скучной невестки — героиня бульварного романа. Свекровь думает: «Я бы так не смогла». И проникается к тебе симпатией.
— Ерунда какая-то, — рассмеялась Настя. — Невестка наставила рога моему сыну, вот теперь я её уважаю.
— Не ерунда, а гипотеза, — поправила Даша. — И она тебя хотя бы повеселила. А почему бы тебе не сходить к свекрови на пирожки? Если твой любовник — фикция, то тебе всё равно после работы заняться особенно нечем. Так ведь, если честно?
— Ага. Таня меня поняла, сочувствует. Она первые пару дней после приезда даже с работы меня встречала. Вечера проводила со мной. Поболтали так хорошо. Ну и хватит, у неё есть другие дела. Требовать от молодой девчонки стать утешительницей разведённой матери — это уж чересчур.
— Ты не изменилась, обо всех думаешь. Кстати, а этот супермен, которого Ирина Ивановна записала в «твои любовники», он как? Подходит на свою роль?
— Даш, я тебе завидую. Ты можешь видеть в человеке нового любовника, ещё не расставшись со старым. Я, по сравнению с тобой, старая черепаха. Не могу так быстро переключаться. Я просто не вижу смысла бередить раны. Жалко на это времени. Но доброго кошачьего мецената мы так и не обсудили. Это упущение.
— Да нечего обсуждать. Хороший человек.
— Что, такой серенький и страшненький? Обычно, если говорят «хороший человек», то больше никаких достоинств у бедняги не найти.
— Я не поэтому так говорю, просто для меня это важнее. А Станислав очень даже симпатичный парень. И ненудный, — усмехнулась она.
— А вот это уже жирный плюс. Конечно, если ты его не идеализируешь.
— Повторяю для тех, кто не понимает: мне как минимум год будет не до мужчин, — убедительно соврала Настя.
Ей и так неуютно из-за того, что впервые за много лет кто-то понравился. А если ещё сестре в этом признаться — замучает ежедневными вопросами. За время положенного бывшему бездомному Боцману карантина Станислав звонил дважды на номер клиники, оба раза в её смену.
Задавал вопросы по существу, которые интересуют всех, кто никогда раньше не имел дела с котами. Ничего не сказал, что могло бы намекнуть на личный интерес, но Настя слушала его и ясно представляла улыбчивые глаза на непроницаемом индейском лице. После карантина он доставил Боцмана на прививку. Всё так же под курткой, как и в первый раз, с лесного озера.
Вместо дежурных шоколадок и конфет в руке у него был горшок с ярким оранжевым цветком — комнатной герберой.
— Примите в дар для приёмной. Настраивать посетителей на оптимистический лад.
— Настюша Дмитриевна любит герберы, и как раз такой цвет, — объявила Марина, которая на самом деле понятия не имела, какие цветы любит Настюша Дмитриевна.
Сестра Даша Марину поняла бы. Она оправдывала и даже одобряла подобные враки. Если врать естественно, от души и без личной выгоды, то это уже не враньё, а незаметная раньше правда. Настя сейчас была вынуждена согласиться с ней.
— Да, я просто не знала, что люблю оранжевые комнатные герберы.
— Ага, правда-правда, — кивнула она и поставила цветок посреди подоконника.
Боцман издал отрывистый мяв, и все засмеялись.
Времени пообщаться не было: пациенты в эту смену ждали в очереди — небольшой, человека по три, но всё же ждали. И сегодня было их с Мариной ночное дежурство. Ночь выдалась совершенно спокойная, в противовес дню, и Настя с Мариной к полуночи заварили кофе, поломали на неровные кусочки шоколадку и уселись друг напротив друга отдыхать.
Марина улыбнулась и кивнула на герберу на подоконнике:
— Этот человек любит всё живое. У Боцмана ревакцинация только через месяц, так что ждите звонков, Настечка Дмитриевна.
— Ага, — согласилась Настя.
Вечером перед выходным позвонила свекрови. Спохватилась, что пришла с работы поздно, и приличные люди в такое время уже не беспокоят. Но свекровь быстро сняла трубку, и голос у неё был оживлённый.
— Ой, Настя, молодец, что звонишь. Нет-нет, я не сплю, я же не бабка старая. Действительно, собралась ко мне завтра? Не шутишь? Молодец. В шесть жду. Ничего не надо, у меня всё есть.
Настя не могла похвастаться Дашиной интуицией, поэтому не ждала от визита ничего необычного. Может, свекровь ещё надеется, что они с Игорем помирятся? Она же упрямая. Но когда свекровь распахнула перед ней дверь, Настя поняла, что ожидается какой-то праздник.
Ирина Ивановна всегда одевалась незаметно. После встречи сложно было вспомнить, что на ней было одето. Сегодня перед Настей предстала дама элегантного возраста в романтичном цветастом платье нежных тонов, в котором она с трудом узнала свекровь.
— Прекрасно выглядите, Ирина Ивановна!
Такое преображение нельзя было не похвалить.
— Да я и сама это вижу и удивляюсь, — рассмеялась свекровь. — У меня и фигура ещё ничего, а я уже давно забыла об этом.
Свекровь как будто помолодела лет на десять. Платье выгодно подчёркивало стройную фигуру, редкую для её возраста. Она же родила своего единственного сына совсем молоденькой девчонкой, и до старухи ей и правда было ещё далеко. И загадочно довольное выражение её лица нисколько не выглядело комичным, а очень ей шло.
— Короче, Настя… — выдохнула свекровь, когда уселись за стол. — Я надеюсь, ты меня не поднимешь на смех, как моя подружка-язва Эльвира. Я выхожу замуж.
— Поздравляю. А что тут смешного? Ну, стереотипы, сама понимаешь. Я бы тоже раньше пальцем у виска повертела. Если уж Эльвира заявила, что у меня старческая деменция, то Игорю я вообще решила не говорить. Сообщу по факту. Зачем мне слушать гадости и портить себе настроение перед свадьбой? Я у них была недавно. Пригласили в гости. Узнала, что они о моём будущем уже позаботились. Я буду сидеть с внуком. Олечка не хочет, чтобы малыш ходил в садик. Общаться с другими детьми он будет в группах раннего развития и ещё каких-то кружках. А водить его туда будет бабушка, кто же ещё. Это же лучше, чем работать. Увольняться пора и посвятить себя внукам.
— Как ты сказала, помнишь, женщина по ГОСТу? Все знают, что нам положено делать. Кстати, я совсем не против помочь с ребёнком, когда это действительно надо. Но они даже не спросили меня, хочу ли я полностью менять жизнь и перейти в няни. Я им так и сказала, вроде очень вежливо, но Олечка губки надула, глазки увлажнились, ушла в спальню — плакать, скорее всего. Игорь обозлился на меня, стал выговаривать, что я только к себе требую внимания, а сама махровая эгоистка. Ага, так и сказал — махровая. Я собралась и ушла, что я буду раздражать беременную. С тех пор они не звонят, а я, стыдно признаться, даже рада. Вот что ты на это скажешь, Настя?
— Вы очень изменились, Ирина Ивановна. Или я просто не знала вас раньше? Я за вас рада.
— Да я просто устала быть занудой. Проходить жизнь как-то тускло, впустую. Как развелась, жила обидой на бывшего мужа и всех мужчин заодно. Потом старалась жить жизнью Игоря. Обижалась, что ему не нужно моё мнение, ерундой маялась. Теперь вдруг как по щелчку стала нужна, но мне уже не надо быть к нему ближе. Вот такая бабка капризная.
— Вы теперь только на вторую невестку не обижаетесь? — осторожно улыбнулась Настя.
— Теперь мне и некогда будет. И ты меня прости, что так глупо всё получилось. Мне почему-то легко тебе доверять. Могли бы дружить всё это время, пока вы жили с Игорем.
— Да нам и сейчас не поздно начать. Расскажете про жениха, Ирина Ивановна?
— О, это, конечно, пора уже, а то он же скоро придёт, мой Виталий Палыч. Очень хочу, чтобы ты посмотрела на него, какое у тебя мнение сложится. У тебя ведь хороший вкус.
Лукаво сверкнула глазами свекровь. Её и правда было не узнать. Оказалось, Виталий Палыч высмотрел её на работе. Свекровь полжизни отработала в военной поликлинике медсестрой, а полковник в отставке пришёл на физиотерапию после жестокого бронхита.
— Обычно же на работе к нам относятся как к мебели — персонал и персонал. К врачам ещё как-то с уважением, а медсестра — фигура незаметная. А этот сипит: «Ирочка, какая у вас лёгкая рука!» И прочее в том же роде. Понимаешь, что всякую чушь, но от него как-то приятно звучит.
— Я по молодости была глупая, всё пыталась отцу Игоря что-то доказать, спорила с ним, требовала. Но и он на моё душевное состояние внимания не обращал, сухарь был. Ну, ты знаешь, что это такое. Ты с его сыном жила. Не слышали друг друга, не подходили друг другу. Ну и хорошо, что ушёл. Зря я столько времени потеряла на злость. Ну, значит, судьба была дождаться Виталия. Он десять лет уже вдовец, тоже ведь не нашёл себе никого для жизни за эти годы. И у меня смешно сказать — любовь. Я потому и изменилась. И тебя, и всех по-другому увидела. И себе я такая больше нравлюсь, чем прежняя.
— Ой, а можно тогда и я тебя спрошу, пока Виталия нет? У тебя-то с твоим новым серьёзно? Он не женат?
— Ирина Ивановна, я вас сейчас разочарую, вы только не сильно ругайтесь. Станислав не мой любовник, я мало что о нём знаю. Он ко мне в клинику с котом приходит.
— Нет…
— Когда вы нас из окна видели, мы просто случайно встретились на улице. У него было свободное время, он со мной прогулялся. Никаких отношений у нас нет. Мне нечем похвастаться, в отличие от вас.
— Ничего, это лишь пока, — уверенно отозвалась свекровь. — Мужчина интересный, и ты ему очень нравишься. Это даже из окна второго этажа видно. Я же не просто так его в твои любовники записала. На равнодушного бы не подумала.
— Ну и глаз у вас, Ирина Ивановна, как у моей сестры Даши.
— Да, я тоже могу, — похвалила себя свекровь. — А ты не теряйся.
Настя засиделась в гостях допоздна и ехала домой с улыбкой.
Виталий Палыч оказался весёлым, добрейшим великаном. Рядом с ним, рослым, под два метра ростом, Ирина Ивановна казалась маленькой и хрупкой, и было видно, что ей это очень приятно. Красивая пара — это не обязательно про молодых модельной внешности. Жених свекрови жил за городом, в собственном доме, к которому вплотную подступал бор. Будущие супруги заверили Настю, что будут всегда рады видеть её у своего камина — хоть одной приезжей отдохнуть, хоть с кем-нибудь на пару. Там так не хватает гостей. Сын Виталия Палыча с семьёй служит на другом конце страны.
Скажи Насте кто-нибудь год назад, что так всё получится, ни за что не поверила бы. Надо рассказать Даше. Ей нравятся такие истории. Они подтверждают её теорию, что в жизни всегда есть место романтике.
В первый же рабочий день с утра пришлось ехать к юристу. Формальности расторжения брака иногда требовали таких визитов. Раздел имущества с учётом интересов ребёнка. Тане ещё не исполнилось восемнадцати лет. Настя договорилась с ночным доктором, что он выручит её и немного задержится на смене — не бросать же пациентов на одну Марину. Игорь опоздал, будто знал, что она торопится. Злой, задёрганный, похожий на тощего волкодава. Надо же, раньше она считала его красивым, а себя серенькой мышкой, которой просто случайно повезло.
Ему постоянно звонили — то с работы, то из дома. Он выходил из кабинета в коридор, но и оттуда было слышно, с кем он разговаривает. Он то отчитывал кого-то, то увещевал и оправдывался. Глаза у него бегали, и с Настей он уже не вёл себя так высокомерно, как в первые дни расставания. Устал. Когда вышли на улицу, спросил, как Таня.
По его словам, выходило, что она очень редко снимает трубку, если он звонит. А когда он подъехал встретить её из института, придумала какой-то глупый предлог, чтобы не ехать с ним. В общем, Таня — неблагодарная дочь, и удивляться этому не приходится, глядя на её мать, но это не влияет на его решение обеспечивать Таню до окончания учёбы.
— Игорь, спасибо тебе большое, — только и ответила Настя, с трудом сдерживая улыбку.
Он не самый плохой отец, не создаёт при разводе лишних проблем дочери, пусть даже ради того, чтоб покрасоваться своим благородством. Настя совсем ещё недавно думала, что её мир рухнул, а теперь у неё чувство, что всё идёт как надо. И она ещё удивлялась и не верила, что могла так быстро измениться её свекровь.
На работу она неслась с крейсерской скоростью. Ночной доктор Борис уже засыпает, наверное, вливает в себя конские дозы кофе. Открыла входную дверь, оглядела коридор. Ух, слава богу, пусто.
— Значит, Боря может прикорнуть и поспать после ночного приёма.
Из открытой двери кабинета доносился мелодичный щебет Марины:
— Вы бы давно уже меня спросили, а то строите гипотезы на догадках. Никакого мужа уже нет, и примирения не предвидится. Путь свободен. Только не ждите, что Анастасия Дмитриевна сделает первый шаг. Она девушка классическая. Придётся вам вспомнить правила.
Настя скромно постучала в открытую дверь кабинета.
— Мяу, — поприветствовал её Боцман со смотрового стола.
Он сидел посреди в позе сфинкса — солидный, холёный и совершенно спокойный, пока ассистент ветеринара беседовала с его хозяином.
— Мы с Боцманом ездили на дачу к моему другу, и там он завёл блох, — быстро нашёлся Станислав.
— Понятно. Безответственно завёл животных, — отвечала Настя, наблюдая, как Маришка с деловым видом расхаживает по кабинету.
— Мы уже обработались, — отчиталась ассистентка.
— Я принёс лукум с орехами для кофе, — отчитался Станислав.
— Марина успела сказать, что это моё любимое лакомство?
— Да, сообщила.
Светлые глаза на невозмутимой физиономии индейского вождя улыбались.
Игорь в декабре женился на Олечке. Она хотела красивую свадьбу только для них двоих, и они полетели в Эмираты. Там молодая жена даже забывала, что у неё тяжёлая беременность, и проявляла чудеса выносливости, гуляя по магазинам. Пусть тратит, зато не хнычит. И она такая красивая, даже животик ещё маленький, аккуратный и не портит её.
Когда он объявил старому другу, что разводится и женится на молодой, тот повёл себя как завистливая тётка. Сказал, что не понимает: только дурак развёлся бы с Настей, как будто брал мастер-классы у матери Игоря. Мать между тем дала понять, что помогать им не будет, но зато и не вмешивается ни во что, вообще напоминает о себе редко. Если ей не позвонишь, сама и не подумает.
Перед самым Новым годом раскрылась тайна её поведения. Она сообщила, что выходит замуж, и пригласила на свадьбу. Игорь пытался её образумить, но это было бесполезно. Она заявила, что завещание на квартиру составлено на сына, а её мужу ни собственность, ни регистрация не нужна.
— Ты же об этом беспокоился, сынок. Моё замужество тебя не ущемит, да и я сама постараюсь не напрягать.
— Ну и хорошо, — Оля успокоилась и довольна.
Сказала, они наймут няню — это проще: только плати деньги и не трать сил на эмоции.
Ирина Ивановна была очень довольна своей свадьбой.
Много смеялись, веселились. Прилетел сын Виталия, говорил, что рад отдать отца в хорошие руки. Виктор Витальевич оказался таким же огромным, как папа.
Даша, узнав, что он женат, допытывалась:
- А у вас нет ещё одного такого, только свободного?
Оказалось, что есть двоюродный брат, обещавший приехать летом. Дарья просила сообщить брату, что его ждут.
На всех гостей было приятно посмотреть, особенно на красивую пару — Настю и её Стаса. Было странное недоумение: на этой роскошной белокожей брюнетке, доброй к людям и животным, был когда-то женат её собственный сын, но ему не хватило вкуса и ума. А может, просто не его. Пусть все они будут счастливы по-своему.
От лирических размышлений оторвала шумная юная компания, успевшая приехать перед самым боем курантов. Внучка Таня с друзьями влетели в дом, обмотанный дождиком и серпантином.
И огромный кот Боцман, всё это время невозмутимо лежавший у камина, сказал им своё короткое, строгое:
— Мяф.