- Нет, ты читала отзывы о себе? — расспрашивала Даша сестру.
— Ты такой шикарный ветеринар, о тебе же пишут только хорошее. Да если бы не я, ты бы уже упилась одна теми коньяками и объелась теми конфетами, что тебе дарят. У тебя такая важная работа. На самом деле, в тысячу раз значимее, чем у твоего Игоря. Купи-продай может каждый второй, если его поднатаскать. А ты спасаешь питомцев, которые иногда ближе людей.
«Дашулька, работа — это тот случай, когда мне совершенно безразлично, что думает Игорь», — уверяла Настя.
- Я её и правда люблю, но Игорь устаёт больше как раз от того, что у него работа бездушная, а значит, и выматывает. Ты говоришь, он только деньгами от нас с Танюшкой откупается, так это смотря как назвать. Я бы сказала по-другому: зарабатывает для нас с Танюшкой. Ты сама знаешь, что множество мужей не перетруждаются, их вклад в бюджет гораздо меньше, а проблем от них больше.
Если не вдаваться в романтику, у меня очень удачный брак, и не я одна так думаю.
Даша поспорила бы с Настей ещё лет пять назад, но с возрастом она незаметно для себя становилась мягче и уступчивее с самыми близкими. А потому смотрела на уставшую сестру и останавливалась вовремя. Теперь она слушала Настю и боялась за неё. Сестра дикторским голосом подробно пересказывала разговор мужа и свекрови.
Если б Даша хуже её знала, то назвала бы сейчас человеком без эмоций. Ни слезинки в рассудительном голосе, как будто доклад читает. Такое происходит с сестрой только тогда, когда ей очень-очень больно. Самое главное в этот момент — подыгрывать её спокойствию.
«Ты выходная в эту субботу или дежуришь в клинике?»
«Нет, выходная, точно».
«Я на этой неделе тоже выходная в выходные. Предупрежу заранее, что они заняты, и я никого не подменяю. И приеду к тебе. Как раз давно уже обещаю навестить свою подружку Люду, у которой дом в Сергиево. Вот у неё и переночую. У них места много. Можешь и ты со мной. Они с мужем не будут против».
«Да, я бы с удовольствием», — неожиданно согласилась Настя.
Частенько она терпеть не могла — или, по крайней мере, не понимала — то, что нравилось Даше, и ночлеги в чужих домах входили в число таких вещей. А тут — совершенно искренне, с удовольствием. Даша опять испугалась. Она хорошо умела успокаивать подружек-истеричек, но была совершенно беспомощна перед каменным спокойствием собственной сестры. Как быть с людьми, которые помешаны на самоконтроле, когда он уже не имеет значения? Когда легче прореветься, и все нормальные люди тебя поймут?
«Дашенька, ты только не волнуйся за меня», — попросила Настя после паузы, словно угадав Дашину растерянность.
«Мне завтра на работу, я там очень быстро прихожу в себя. И у меня сейчас пятидневка, никаких суточных дежурств, как раз до твоего приезда. Буду приходить домой, ночевать и уходить на работу. Может, он и раньше решит уйти — Олечка, скорее всего, просит поскорее определиться.
Беременные все капризные, по себе помню».
Назвать Настю капризной могла только сама Настя, предъявлявшая к себе немыслимые требования.
«Хочешь, буду звонить тебе каждый вечер эту неделю?» — осторожно предложила Даша, зная, что может услышать «не надо».
«Хочу», — отозвалась Настя, и грустная улыбка слышалась в её голосе.
Только повесив трубку, Даша вдруг поняла: сестра ни слова не сказала о разделе имущества, о квартирах, о том, что кому достанется, как не позволить себя обобрать.
Так естественно бояться потерять что-то, особенно когда в это вложены твои личные усилия. Настю считают рассудительной и практичной, а ведь она об этом даже не подумала.
Первая же смена выпала напряжённая, но без негатива.
Не пришло ни одного клиента с просьбой усыпить здоровое животное, вдруг ставшее ненужным, и ни одного скандального всезнайки, осведомлённого о лечении четвероногих лучше врача. Настя и ассистентка Марина уже пили вечерний кофе за полчаса до закрытия их маленькой клиники, когда в двери кабинета заглянул растерянный широкоплечий дядька в походной одежде.
— Извините, я успел, ещё работаете?
— Здравствуйте, проходите, пожалуйста.
Мужчина осторожно расстегнул куртку. Из-за пазухи тут же высунулась широкая, насторожённая морда серо-полосатого, повидавшего виды уличного кота.
— Вот, были с друзьями на рыбалке, пришёл к нам. Весь день с нами ловил. Явно бывший домашний. Вывезли в лес, наверное. Населённых пунктов рядом нет. Выбрал именно меня основным поставщиком добычи. Мелкую рыбу у берега только с моих удочек стягивал.
Собрались домой — пошёл со мной к машине, прыгнул в водительское кресло и сидит, смотрит на меня испытующе. Значит, думаю, мой. Забрал, будем вместе жить. На всякий случай решил проверить, всё ли с ним в порядке, чтобы сразу начать лечить, если что, не запускать. Я сам не уверен, что могу определить на глаз, здоров ли мой кот. Хотя поведение бойкое и намерения ясные.
— Вы всё правильно сделали, — одобрила Настя. — Возьмём сейчас анализы на инфекции, от паразитов обработаем.
Кот без восторга, но дал ей взять себя на руки, а потом и осмотреть на смотровом столе.
— Три года вашему коту, не больше. Шерсть какая густая, будет ухожен — расцветёт. Внешних признаков серьёзных заболеваний нет, но если есть в доме другие животные, в любом случае нужен будет карантин.
— Кроме меня, никаких животных в доме нет.
Ассистентка Марина одобрительно хмыкнула и включилась в разговор.
— Давайте пока карточку заполним. Кличку придумали?
— Боцманом сразу его назвал на рыбалке. Ведь похож?
— Я Боцмана видела только в мультфильме «Боцман и попугай», — неожиданно для себя улыбнулась Настя, глядя на сурового кота, с трудом терпящего вольное обращение. — Но думаю, что этому зверю в самый раз так зваться. Избавим его от квартирантов — блох и глистов, — и расцветёт ваш матёрый красавец.
Мужчина не захотел присесть, стоял недалеко от смотрового стола, чтобы кот его видел, смотрел, что делает Настя, и слушал её пояснения.
— Доктор, спасибо за подробности. Со мной так и надо. Я в кошачьих делах человек новый. Каковы наши с Боцманом дальнейшие действия: анализы, прививки?
Настя посмотрела на кота, на его новообретённого друга, свела брови в размышлении и произнесла:
— Я такого спрашивать не должна, но уверена, что вы правильно поймёте, если спрошу. Вас устраивает прейскурант нашей клиники? Мы качественно работаем, но в государственной всё то же самое будет ощутимо дешевле, а хорошие специалисты там тоже есть. Я вижу, когда приходит ответственный человек, хочет обеспечить питомцу достойную заботу. Это не всегда так доступно, как мне бы хотелось.
Настя медленно, взвешенно подбирала слова, пока ассистент во все глаза смотрела на неё. Никогда ещё Марине не приходилось слышать, чтобы её шефиня говорила такое посетителям.
Но мужчина понимающе улыбнулся.
— Не бойтесь меня обидеть, доктор. Я платежеспособный, а живу в пяти минутах езды от вашей клиники. Можно нам с Боцманом наблюдаться именно у вас?
— Конечно. Всегда стараюсь оправдывать доверие пациентов.
Когда посетитель ушёл, получив инструкции и уважительно устроив серьёзного кота на груди под курткой, Марина пару минут сидела в лукавой задумчивости, скрестив маленькие ладошки под подбородком, а потом сказала:
— Интересный мужчина, вы заметили, Анастасия Дмитриевна? Такая редкость — какой интересный дядька, ещё и добрый, и порядочный. Просто приятно. И он так вас сверлил глазами… О, Станислав Александрович! — сверилась она с карточкой. — Вы не могли не заметить, как он на вас смотрел?
— Маришка, ну ты же знаешь, я ничего постороннего не замечаю во время работы. У меня есть для этого ты.
Тихо, устало рассмеялась Настя, стараясь сдержать быстро подошедшие к глазам слёзы. Очень давно не плакала — лет двадцать, — и думала, что разучилась.
— Настечка Дмитриевна, у вас в отпуске ничего не случилось? — спросила Марина осторожно.
— Развожусь я, Мариш. Не завтра, но уже очень скоро.
Первые осенние недели выдались серые и туманные, как будто эта погода зависела от настроения Насти. Всю неделю она задерживалась на работе, приходила поздно, когда Игорь уже был дома и отдыхал. Её отрешённость вполне можно было принять за обычную усталость — особенно тому, кому ничего про неё неинтересно. Говорили с Игорем дежурными фразами и укладывались спать по разным концам просторной кровати. Как она раньше не замечала, что в отсутствие Танюшки им не о чем говорить? Давно ведь уже именно так.
А в субботу Даша привезла с собой робкое солнце, скрытое за облачной дымкой. Договорились встретиться на вокзале, погулять в городе и ехать ночевать в Сергиево, в дом Дашиной подружки.
— Игорь, ты же не будешь против, если я проведу выходные за городом с Дашкой и её подругой?
— Насть, отдохни, конечно. Ты всего наготовила, еда у меня есть. После отпуска первая неделя самая тяжёлая, так что расслабляйся. Как раз к матери съезжу, давно уже обещаю.
Да, еда у него есть. Хорошо, что скоро не ей готовить все эти разносолы. Они с Танюшкой вполне обойдутся более скромным меню. Больше времени останется на отдых.
Ты действительно так спокойно это воспринимаешь, Настя? Или делаешь вид, чтобы тебя не жалели?
— Да, Шульга, у меня нет сил ни на какие виды. И я правда считаю, что мне без него будет неплохо. Я давно живу в какой-то выдуманной идее семьи, а на самом деле мы каждый сам по себе. Игорь подыгрывал мне по инерции, а ещё потому, что ему это было удобно. А появилась Олечка — и подыгрывать стало неудобно. Я сейчас только всё увидела в истинном свете. За главное я не беспокоюсь: квартиру он оставит Тане.
— Настя, ты помнишь, что я тебе говорила? Это всегда останется в силе. Я буду очень рада, если ты захочешь переехать ко мне. Мне пустовато как-то одной в родительском доме.
— Даш, я тебе тоже уже говорила: я не отказываюсь на совсем. В жизни всякое может быть, и мне приятно, что мне всегда будет рада сестра. Но сейчас я точно к переезду не готова. У меня работа в клинике, многие пациенты уже годами ходят именно к нам, ко мне.
— Меня работа сейчас поддерживает, и после развода поддержит.
— Могла бы и при Озерске прибавить хороших ветеринаров, — грустно улыбнулась Даша.
— Давай только у Люды дома не обсуждать мои дела, ладно? Человек ждёт нас отдохнуть, а не вдумываться в чужие проблемы. И мы с ней едва помним друг друга.
— Настя, ну ты считаешь меня совсем дурочкой? Я, конечно, не кладезь ума, но не настолько же, — заверила сестра.
Люда оказалась любительницей бесперебойной трескотни на любые темы, и ей было абсолютно всё равно, что она почти не знает Настю, сестру подружки. Муж Люды, хирург районной больницы, был на дежурстве, сыновья уже давно спали в детской, а приятельницы засиделись на веранде за полночь.
— Я ревнивая и ничего не могу с собой поделать, — доверительно сообщила Люда. — Понимаю, что глупость. Олегу не говорю, зная его характер. Вообразить, что он ценный кадр. Но мне всегда неприятны эти его дежурства. Почти живёт на работе. Я и так мнительная. А на днях встретила свою подружку, с которой когда-то работали вместе. А когда я ушла во второй декрет, стали гораздо реже общаться. Она моложе, бездетная, как-то интересы разошлись. Хорошая девчонка. Рады были встрече.
Присели в кафе поболтать, и она мне рассказала свою историю. Она ждёт ребёнка и была уверена, что его отец женится на ней. Правда, ему для этого сначала надо развестись. Он говорит, что очень этого хочет, но жалеет жену и не знает, как ей лучше об этом сказать. Жена, мол, хороший человек, но между ними давно ничего нет. Она вся в работе, в доме и так по кругу. И он уже воспринимает её как часть дома. А часть дома, девочки, — это мебель.
Мне так не по себе стало. Представила, что мой Олег может думать так же. И вот Оля мне жалуется, что уже сомнения закрадываются. Не врёт ли он ей, не выберет ли в итоге жену?
— Не выберет, — заверила Настя. — И не жалеет. Никто никого не жалеет, кроме своего удобства. Как это модно называть… Вспомнила: зона комфорта. От удобной жены так просто не уйдёшь.
— Надо же просчитать, не прогадаешь? — встревоженно покосилась на сестру Даша.
В словах Насти не было злости и жёлчи, только спокойная усталость. Но и эту Людмила нашла, как нарочно: и подругу её зовут Оля, как любовницу Настиного Игоря. Конечно, Оль на свете полно, но всё равно как-то не по себе от таких совпадений. А Настя сидит, потягивает задумчиво домашний клубничный ликёрчик, размышляет о чём-то своём.
За два выходных, проведённых за городом, о Насте вспомнила только дочь. Танюшка прислала пару фотографий и сообщила, когда её ждать. Оставалось всего три дня до её приезда.
— Три дня, — вслух произнесла Настя, показывая Даше фотографии.
— Ты о чём? — не поняла сестра.
— Надо подготовиться к Таниному приезду. Спасибо, Даш, что свозила меня в гости. Я так развеялась.
Проводив сестру с одного вокзала на другой, Настя медленно шла по улице. Решила не спускаться в метро. Она так давно не бродила пешком, а за городом вспомнила, какое это удовольствие. Надо придумать себе побольше таких простых удовольствий. До дома пешком всего каких-то полтора часа, а торопиться туда незачем. По пути клиника, где она работает. Пока думала, не зайти ли к коллегам, услышала за спиной:
— Анастасия Дмитриевна!
Обернулась и увидела крепкого, широкоплечего мужчину в джинсах и вельветовом пиджаке. Весело улыбается ей, как хорошей знакомой, а она не может его вспомнить. Он понял и подсказал:
— Я ваш недавний пациент, рыбак с котом. Или отец пациента, как правильно. Станислав с Боцманом.
Тогда Настя его вспомнила. Рыбак с котом после своего визита ещё звонил ей в клинику узнать, всё ли в порядке с анализами, когда приходить на прививку и какой предпочесть корм из тех двух, что особо рекомендовала девушка в зоомагазине.
— В походной экипировке я бы сразу вас узнала, — извинилась Настя. — Или если б вы были с Боцманом. Я запоминаю посетителей по питомцам, так само собой получается.
— Понимаю, логично. Пациентов запоминаете, а не сопровождающих. Боцман в порядке? С питанием определились?
— Да, спасибо, последовали вашим советам. Аппетит в норме. Правда, бродяга слегка обиделся на меня, когда я его не угостил жареной котлетой, следуя вашим инструкциям.
— Ага, верно, валите всё на меня, чтобы с Боцманом не ссориться, — рассмеялась Настя. — Лишь бы на пользу его здоровью.
Настя поймала себя на мысли, что рада этой встрече. Не было желания быстрее распрощаться, сослаться на несуществующие дела, забиться в какой-нибудь магазин или транспорт.
Есть люди, которые располагают к себе сразу, и понимаешь, что это не ошибка, доверять им можно. Она давно и много работала с людьми. Это ведь заблуждение, что ветеринарный врач работает с животными. Звери безгласны, дело имеешь с их владельцами.
С печалью подмечаешь, насколько бывает жесток, равнодушен, глух человек разумный — к себе подобным и братьям меньшим. Многие Настины коллеги научились не реагировать на это, а у неё так и не получилось.
продолжение