Отец Игоря давно уже жил в другой семье.
Настю и к ним ходила знакомиться. Упоминание этого подлеца при маме Игоря было под запретом. Пожалуй, это было единственное условие, которое Игорь просил соблюдать в общении с его мамой.
Мог бы и не говорить — Настя и сама не додумалась бы упоминать его.
Игорь общался с отцом довольно близко — если вообще можно так сказать об этих двоих, не привыкших сильно выражать эмоции. Вторая жена отца была гораздо моложе его, на десять лет старше Игоря и полная противоположность первой жене. Мама Игоря плохо скрывала требовательный, мнительный и капризный характер.
Миловидная Алиса, казалось, ни от кого слишком много не требовала и к себе ждала того же отношения. К Насте она проявила формальный вежливый интерес — что было вполне понятно: не её же сын на этой девице женится.
На Настин вопрос, легко ли он решился на общение с мачехой, Игорь ответил:
— Она комфортная, лично меня никогда не напрягала. Так почему бы и нет? Главное, что мать не знает. Отца я понимаю, я же помню своё детство. Отец только придёт с работы, а ему — ворох претензий. Он всё время должен был соответствовать какому-то маминому стандарту. Ну кто это выдержит? Хорошо, что отец не решил, как многие, жить ради ребёнка. Мне тогда легче стало, когда я перестал слушать их ежедневные споры и взаимные упрёки. Кстати, отец больше молчал.
Настя мысленно обещала себе не донимать Игоря претензиями и тихо порадовалась, что и раньше этого не делала. Она будет понимающей женой. Это не так тяжело, когда у тебя ответственный муж без вредных привычек, красивый и спортивный, очень даже успешный менеджер по продажам строительного оборудования. Будущее рисовалось ей надёжным и определённым, если она сама приложит к этому усилия.
Даша как будто читала её мысли и тут же озвучивала свои:
— Мне кажется, ты слишком стараешься. В учёбе всё должно быть идеально, на стажировках идеально, потом на работе будешь выкладываться, а ещё дома играть роль образцовой жены. Всё для того, чтобы Игорю было хорошо. А ты сама? Тебя так надолго хватит? Как ты думаешь? Я вообще не понимаю, ради чего жить в вечном напряге. Я вот живу ради собственного удовольствия.
— Даш, ты мне предлагаешь плевать на всех, кроме себя?
— Не притворяйся, что ты не понимаешь, о чём я говорю. Если ты не стараешься быть для всех удобной, все к этому привыкают и воспринимают нормально. Ты такая — и всё. Это не значит плевать. Если люди с тобой нормально, то и ты с ними. Так справедливо.
— Даш, ты много придумываешь того, чего нет. Я просто люблю Игоря и хочу, чтобы ему было хорошо со мной. Что здесь неправильно? Он тоже всё делает для меня.
— Ой, ладно, мне скучно с тобой спорить. Я тебе сказала, что думаю, а дальше сама за себя думай.
— Спасибо, что разрешила, сестрёнка. Наверное, я по ошибке родилась старшей, — рассмеялась Настя.
Конечно, если подумать, в Дашиных словах был свой смысл. Отец воспитывал своих девчонок один. Десять лет назад мамы не стало. Оказалось, у неё было слабое сердце. Но раньше это не проявлялось, а ходить по врачам она не любила. Даша только пошла в первый класс, а Насте шёл тогда уже двенадцатый год.
Она прекрасно помнила: характер у мамы был Дашкин. Папа принимал это как данность. Мама любит выходные долго спать. Мама не делает заготовки на зиму. Мама не ведёт разговор на повышенных тонах. Как-то бабушка — шумная папина мама — пыталась на неё прикрикнуть, и мама мирно, но твёрдо ответила:
— Елизавета Степановна, я понимаю спокойные слова, а так я вас не слышу.
Папа напрасно уговаривал маму пропускать крики свекрови мимо ушей:
— Мол, его мать не злая, совсем наоборот, и невестку она любит. Но она обычная сельская женщина, её никто не учил светскому обхождению. Мол, ты же молодая и умная, ты-то понимаешь?
Мама была спокойна, но неумолима:
— Она всё понимает, но это не значит, что она будет это слушать. Почему с её чувствами нужно считаться меньше? Она не любит криков, ей неприятно, вот и всё.
Наверное, бабушка очень удивилась, но с тех пор Настя ни разу не слышала, чтобы она повысила при маме голос, и мама разговаривала с бабушкой только уважительно.
Когда они остались одни, без мамы, Даша долго плакала вечерами, закатывала настоящие истерики. Насте тоже хотелось плакать, но папа увещевал её:
— Она же умница, у неё характер, она умеет держать себя в руках, она понимает, что всем и так тяжело.
Она жалела папу и не плакала. А у Даши было горе, и она не понимала, как можно его терпеть молча. И папа принимал это как неизбежное: Даша такая, ничего не поделаешь. Настю постыдил бы, а Дашу — нет.
Дашина позиция была гораздо выгоднее для самой Даши, но Настя не могла перестать быть собой. Когда поженились, жить стали в просторной квартире бабушки Игоря вместе с бабушкой. Бабушка не вмешивалась в их жизнь. Она давно овдовела и предпочитала проводить время с подружками — такими же активными пожилыми женщинами, которые ходили по бесплатным и дешёвым концертам и выставкам, гуляли в пригородных парках или ездили на дачу к одной из них.
Единственным недостатком бабушки была неряшливость и полная равнодушность к быту. Она искренне считала, что если внук привёл в её квартиру жену, то теперь всю стирку, уборку и готовку можно перепоручить жене внука. Настя была не против. Ей не тяжело прибрать бардак за добродушной бабушкой, которая не учит её жизни и вообще появляется дома только для того, чтобы устроить бардак.
Когда появилась маленькая Танюшка, Настя так уставала, что ей самой хотелось, чтобы кто-то за неё хоть что-то сделал.
— Игорь, мне неудобно, а ты скажешь бабушке, может быть? Я не прошу мне помогать, но если она будет хотя бы мыть за собой посуду и не запихивать вещи и грязную обувь как попало в общий шкаф в прихожей, это уже здорово облегчит мне жизнь.
— Настен, бабушку уже не переделаешь. Она завещала мне квартиру, но раньше речи не шло, что я буду жить здесь при её жизни, да ещё и с семьёй. Разрешила — уже хорошо. Нам не надо тратить семейный бюджет на съёмное жильё, тем более что ты ещё не скоро выйдешь на работу.
Настя могла бы поспорить с мужем: по всем признакам бабушке было очень удобно, что у неё живёт молодая семья. Бабушка жила на полном пансионе и без бытовых проблем, а деньги свои тратила только на себя.
Танюшка оказалась спокойным ребёнком и почти не плакала ночью, а если иногда и подхныкивала, бабушка не просыпалась — из-за её комнаты доносилось сильное похрапывание.
Настя смолчала, не стала спорить с Игорем. А он и бабушке ничего не сказал и свою помощь не предложил.
Он много работает и работает сейчас один. Надо войти в его положение и самой распределять время так, чтобы всё успевать.
Настя хотела завести кошку. Бабушке было всё равно, но Игорь был против:
— Зачем вообще какое-то животное в квартире?
— Ты же знал, что я учусь на ветеринара не просто так. Я люблю животных. У папы с Дашей наши старенькие кот и пёс живут, а у меня никого. Я говорила тебе, что не взяла котёнка или щенка только потому, что живу в съёмной комнате.
— Ты не сказал мне тогда, что ты будешь против животных у нас в доме.
— Я подумал, что с ребёнком тебе будет уже не до этого.
— Я считаю, что и Танюшке полезно с детства расти с братьями-меньшими. Это хорошо для воспитания.
— Настен, давай не будем это сейчас обсуждать, я очень устаю на работе.
Настя решила перенести разговор на более удачное время. Но как только его заводила, Игорь постоянно оказывался усталым и измотанным работой.
Да, если всегда стараться быть доброй, терпеливой и понимающей, то можно заслужить у свекрови звание «удобная жена» и заступничество, когда муж решит уйти к любимой, пусть даже неудобной.
Вся замужняя жизнь промелькнула перед глазами, как старая кинохроника, под разговор мужа и свекрови. На звонок в дверь открыла свекровь Ирина Ивановна. Улыбнулась с радостным удивлением:
— Настя! Ой, Игорь говорил, ты только завтра возвращаешься. Напутал, наверное. Я заскочила его навестить, было по пути, по делам. Мне уже пора. Как твоя сестра? Всё в порядке?
— Да, ей пришлось на день раньше выйти на работу, вот я и вернулась.
Настя удивилась сама себе: у неё получалось разговаривать так невозмутимо. Молодец, Настя, спокойствие. Любви от свекрови она и не ждала, но ведь и гадостей в свой адрес не услышала. Даже ценность удобной дурочки Ирина Ивановна понимает.
— Настя, что же ты не позвонила?
Игорь вышел, благодушно потягиваясь, будто недавно проснулся:
— Только сегодня утром позвонили с Дашиной работы, не захотелось тебя будить.
— Спасибо, но напрасно, как видишь, меня разбудила мама. Значит, сейчас завтрак готовить будем. Может, позавтракаете с нами, Ирина Ивановна?
— Нет-нет, Настюш, я побежала. И так заболталась.
Собралась и ускакала свекровь куда быстрее, чем обычно.
Ей хотя бы не по себе, оказывается, ей бывает неудобно. А Игорь сидит, как ни в чём не бывало, завтрака ждёт. Ну и замечательно. Ей легче сейчас просто суетиться, делать что-то руками, лишь бы вообще не смотреть на него.
— Как съездила? Как сестра? — задавал муж дежурные вопросы.
— Слушай, просто погуляли, подышали сосновым воздухом, поболтали о своём. Даша нормально, новостей особенных нет. Женские дела обсуждали. Тебе это скучно?
Ответил муж — и облегчённо уткнулся в ноутбук.
Раньше он ещё спрашивал, не собирается ли сестра замуж. Сейчас, наконец-то, забыл об этом. Своими мыслями занят, как лучше уйти. Совершенно спокоен, точно всё уже решил. Своё спокойствие ему слишком дорого, чтобы поговорить открыто. Наверное, отчалит по-английски, записку на столе оставит. Время сейчас удачное, пока Тани дома нет. Пока она приедет, он уже распланирует, что дочери сказать.
Настя думала о муже с такой холодной враждебностью, почти с омерзением. Взглядывала на него иногда и понимала: он даже не видит, что с ней происходит, хотя она никогда не была хорошей актрисой. Ему неинтересно это, потому и не видит. Она для него не жена, а функция.
Надо успокоиться и обдумать всё, и обсудить с Дашей. Полного молчания Настя точно не выдержит.
— Что сегодня делать собираешься, раз все планы сбиты? — на всякий случай спросил муж.
— Высплюсь как следует для начала. Легли поздно, а звонок разбудил как на работу.
— А, ну и хорошо. Я же думал, тебя ещё дома не будет. Договорился сходить к коллеге, чтобы он посмотрел мой рабочий ноутбук. Есть там проблемка.
— Угу, — кивнула Настя. — Сразу после завтрака?
Ей очень хотелось, чтобы он побыстрее ушёл.
— Ага, — подтвердил Игорь. — Завтраком-то там не кормят. Какие черствые у тебя коллеги!
Конечно, ложиться спать она не стала. Едва дождавшись, когда деловитый Игорь с ноутбуком выйдет за дверь, приняла душ, переоделась и, едва подсушив волосы, выскочила на улицу. Села на скамейку в сквере и набрала Дашин номер. Дома теперь даже стенам доверять не хотелось. От них веяло холодом и сыростью, как от нежилого жилья.
— Алло, Настюль! — беспечно отозвалась Даша.
Когда у неё такой голос, это значит, что никого из посетителей нет — она одна в своём цветочном салоне. Даша не любила приезжать в гости к сестре и её мужу.
— Лучше вы с Танюшкой ко мне на природу, а не тянемся втроём в девичьей компании. Твой пренебрежительный Игорь отравляет мне радость жизни.
— Даш, ну ты же умная девчонка. Он просто желает тебе добра, как он его понимает. Не принимай всерьёз. Послушала, покивала и сделала по-своему.
— Я не могу, как ты. Тебе легко слушать и кивать, а мне — нет. Я не понимаю, как можно лезть к человеку с непрошеными советами. Считаешь себя умнее меня — ну и считай молча. Вот сидит Дашка, она дура, а я умный на её фоне, и мне от этого хорошо. Ну, лучше же так?
У Насти не хватало терпения доказывать сестре обратное. Когда она привирала, то не умела это делать убедительно. Игорю была непонятна психология Даши, и временами он высказывал жене своё мнение о её странной родственнице:
— Почему твоей сестре ничего не надо? Энергии на пятерых, только тратится она на фигню. Явно не глупая, а косит под дурочку. Образование получать не захотела, сидит всю жизнь в цветочных ларьках. Ну ладно, может, у тебя традиционные ценности, и карьера тебя не интересует, но семьи и детей тоже нет, и ни малейших переживаний по этому поводу. Помнишь, я предлагал ей переехать в Питер, когда была возможность устроиться в нашу контору? Она даже слушать меня не захотела, посмотрела как на дурака.
Настя уставала от того, что её муж и сестра не могли найти общего языка, и ей действительно было намного приятнее встречаться с Дашей без Игоря. Когда муж осуждал её сестру, то казался ей похожим на кумушек у подъезда. Это не вязалось с придуманным ею образом Игоря, но сравнение пришло в голову само собой.
Даша считала Игоря ограниченным и даже могла бы ему тихо сочувствовать, если бы он периодически не учил её жизни. Она считала себя куда успешнее многих именно потому, что жила как нравится, не напрягаясь.
— Зачем мне твои Гучи и Версаче, если я буду ради них заставлять себя каждый день безвылазно пахать, не видя какого цвета небо? Кому от этого радость? Уж точно не мне. Мои друзья меня любят, и я их. Работу свою тоже люблю — далеко не все этим могут похвастаться. Я двое курсов флористики закончила очно и одни онлайн. И для меня самой у меня лучшее образование. Детей у меня нет, так что денег мне хватает. Живу я на природе, тут вокруг красота каждый день. Ты не видишь в моей жизни плюсов, а я вижу.
Чем старше становились сестры, тем больше Насте казалось, что Даша во многом права. Она с удовольствием составляла букеты, умела прелестно выглядеть с минимальными вложениями и даже умудрялась откладывать деньги на отпуск. Она не чувствовала себя ущемлённой из-за отсутствия в жизни чего-то престижного, но точно бы захандрила, если бы её заперли в офисе. Даже цвета для окрашивания волос она выбирала всегда рыжие и солнечные.
Личная жизнь Даши, как определили бы все те же кумушки, не складывалась. Честно говоря, Даша и сама иногда склонялась к такому мнению, но это случалось редко. Всех героев своих романов она вспоминала с симпатией и к тридцати пяти годам совершенно нахально и возмутительно не была разочарована в любви.
Просто ей не встретился ещё свой, а если кто-то изредка казался тем самым, он обязательно оказывался женат. Даша грустила, но надолго не унывала. Она не очень стремилась к замужеству как к таковому.
Опасалась, что и ей будет тяжело, и с ней будет тяжело. Нет, она верит, что есть где-то счастливые браки, но когда наблюдает семейную жизнь сестры, замуж не слишком тянет. Настя не притворяется.
Ей кажется естественным, что она одна тащит на себе весь быт, что одна вырастила Таню. Игорь давал только деньги и всегда считал свою работу важнее Настиной.
продолжение