— Ну, ты иди там к своим. До свидания.
Она ещё чуть постояла в задумчивости и медленно пошла, подозрительно глянув на Аркадия.
Сегодня этот разговор, которому он почему-то не придал никакого значения, объяснял очень многое.
Да, как можно было семь лет слепым ходить? Тогда он подумал, что это они шутят так, фильм какой обсуждают. Да мало ли, что в прошлом быть могло. Но сейчас, в трудные дни, Ветров стал яснее мыслить.
Кусочки событий складывались для него в единое полотно.
Три девицы в прошлом связаны камнями. Катерина заплатила матери и Зинаиде Петровне за молчание и ещё за какую-то услугу. А потом уехала, поэтому избежала правосудия.
Мать камни спрятала, тоже не попавшей в лапы следователя.
А жадная Зинаида решила жить в роскоши и привлекла к себе внимание.
Вероятно, за кражу Екатерины Ивановны заплатила она десятью годами. Только жива сейчас Екатерина, а мать и Зинаида лежат на кладбище.
Кто же мог искать камни матери? Кто, кроме соседки, о них знал?
Холодело на душе.
Ключей пропажа теперь очевидно. Пока он спал, их запросто могла взять Екатерина Ивановна. Опытная в прошлом по кражам может иметь сообщников.
Другой вариант может быть связан с приездом Мирона. Жадная Зинаида могла рассказать о тайнике своему внуку. Тот приехал, чтобы забрать вроде как причитающиеся ему наследства.
Эти простые объяснения совсем успокоили Аркадия. Он уже часа два как наблюдал за своим участком, спрятавшись у гаража. В этот день ничего не происходило. Ветер мерно шевелил листья, не часто проезжали машины, проходили редкие соседи.
Пора было самому заняться поиском тайника, если он существовал на самом деле. Пока Ветров возвращался, вспоминал всё, что связано с его детством, с матерью, то, что ещё осталось её в доме.
Кроме мебели была немногочисленная посуда, не которые памятные вещички и сувениры. Дом был почти перестроен заново, от былой избушки не осталось ничего.
Где искать клад, было не понятно. Может, он закопан в саду, а может, вовсе сгинул вместе с вывезенным после стройки мусором. Дверь на этот раз была закрыта.
Ветров зашёл, заперся накрепко изнутри. Даже по комнатам походил, проверил, нет ли кого. Окна позакрывал, задвинул шторы и жалюзи. В распоряжении было полдня. На скоро перекусив, Аркадий приступил к осмотру дома.
Вчера он в сердцах не обращал внимания на мелочи, сейчас следовало быть внимательнее.
Прошёлся по шкафу, простучал стенки. Полых пространств нигде не было. Ни двойного дна, ни вставок каких, ничего. Комод, шкаф, зеркала, пустышки. Тайник на стенах мог быть, но маловероятно. В далекие годы обыск был, не нашли, а изба та перестроена вовсе, не делала же мать новый тайник.
Потратив на поиски несколько часов, он так ничего и не обнаружил.
Всё впустую.
Поздним вечером Аркадий бросил поиски.
Наверное, следовало искать иначе. Не с того он начал. Мать вырастила, воспитала его. Вместе они жили до самой её кончины. Не уж-то она ни разу не дала ему намёка на богатство под носом?
Подумать, вспомнить, какие сказки ему поведала, какие истории рассказывала чаще.
Воспоминаний этих было слишком много. Мать говорила много, и часто они беседовали по вечерам за чашкой чая. Выбрать из сотни разных историй нужное дело не простое.
Было удивительно, что о работе вместе с соседкой и Зинаидой Петровной его мать никогда не говорила, как и об отце. Аркадий с ужасом потряс головой.
Он ничего не мог припомнить стоящего.
В голове зияющая тоска. Душа и тело требовали отдыха. Аркадий лёг и мгновенно уснул.
Проснулся с тяжёлой головой. Чудились шаги, стук в дверь. Он вставал, проверял, нет ли кого в доме. Снова ложился, видя мутные дурные сны. Утром вскочил ещё до рассвета. В голове всплыла важная деталь.
Екатерина Ивановна много лет назад припоминала какого-то Виктора. Пора было поговорить начистоту, без утайки, но это могло навредить делу. Затаятся его тайные враги, не сыщешь. А как нагло действовали только позавчера. Не нашли ли вперед него тайник. Вчера день прошёл подозрительно спокойно, не считая истории с Мироном. Где сейчас этот странный человек неизвестно.
На работу пришёл, все про него знал, а домой не приходил, а это ли не странно?
Аркадий достал письма из барсетки и помял в руках. Почерк Зинаиды Петровны. Буквы ровные, одна к одной. Развернул и стал читать то, что могло считаться обычной перепиской любящей бабушки и внука.
Всего было три послания. В двух ничего особенного не значилось, вроде как расспросы, обращение простое, без заискивания, слащавых словечек, как дела обстоят, разобрался ли с работой, смог ли квартиру найти.
Третье письмо, вероятно, было первым к внуку. Именно в нем была описана история его рождения. Слёзные умоления простить не только её, но и матушку, которая о существовании сына ничего не знала.
Кратко проанализировав содержание, Аркадий отметил несколько странностей. Письмо немного отличалось по стилю и обращению от предыдущих.
Бумага другая, почерк не такой. История из прошлого его покойной жены изумила Аркадия. Об этом ни разу не обмолвилась ни Зинаида Петровна, ни её дочь. Его Мария, по словам Зинаиды Петровны, училась в педагогическом, жила в общежитии, там и влюбилась в однокурсника.
Свадьба расстроилась после того, как парня отчислили из института.
Папаша исчез бесследно. Уже беременная тогда Мария была в отчаянии и стояла у окна. Еле оттащили её, вызвали скорую. Ребёнок появился на два месяца раньше, мама так и не увидела его. Маша горевала о женихе, была не в себе, поэтому восприняла новость о смерти сына почти равнодушно. В тот же день маленького Мирона усыновили.
Чудо мальчик креп, подрос, обрёл новую семью.
За судьбой внука Зинаида чутко следила, но забрать к себе не могла. Десять лет она провела за решеткой, и ребенка бы ей не отдали.
Не могла она и допустить, чтобы Мария, её любимая, всю жизнь себе изуродовала. Одна ребёнка растила и бросила учебу.
По вине Екатерины Ивановны. Сколько судеб загублено. Опасна эта женщина, непростая.
Ветров засиделся, пора было заняться делами.
Сначала он навестил Марию, посидел на могилке, поплакал. Рассказал ей про сына, про козни родной матери.
Возвращаясь домой, посидел в засаде пару часов. Затишье настораживало. Никого подозрительного. Вот уже второй день его дома оставили без внимания.
— Здравствуй, Аркаша! — неожиданно громко раздалось около него, отчего он судорожно схватился за сердце.
— Ты что тут, в разведчика играть вздумал?
Соседка обняла его душевно и пару секунд не отпускала.
— А это вы, Екатерина Ивановна? Старался говорить ровно, не выдавая волнения.
Доброго дня вам!
— Так ты что же тут околачиваешься около дома? Никак опять туда идти не хочется!
Соседка говорила спокойно, но поглядывала незнакомо, холодно.
От этого взгляда внутри все съежилось.
— Я от Марии, — задумался, тоска гложет.
— А что дома? Никак опять в вещах кто копался?
Прямой вопрос, прямо в лоб. Всё знает, а ведь не говорил никому об этом.
— Что вы, ключи я при себе ношу, а вторая связка — в могилке она.
— Какой ты изворотливый, Аркаша.
Ветров в ужасе таращил глаза. Связка его ключей с приметным брелком мельницы сейчас была в руках соседки.
Она повертела ими. Потом расхохоталась жутким звонким смехом. Сунула Аркадию и пошла прочь, ничего не объяснив, не желая юлить и скрываться.
Сигнал.
Разделение на «до» и «после».
Между ними более не было границ. Этот поступок взбесил Ветрова, ведь столько лет ключи он берёг, хранил, сотворил из этого целый ритуал. А тут каким-то мистическим образом Простая старуха вытащила их за одну секунду.
— Эх, выпади мои глаза! — крикнул Аркадий.
Стало всё равно на то, что творилось вокруг него.
— Пусть ходят, как домой, хоть каждый день, берут, что хотят. Нате, идите! — закричал он посреди улицы не своим голосом.
Вошёл во двор, прошагал до дома. Уставился в изумлении.
Отворена дверь!
Забежал внутрь, прошёлся по комнатам. Пусто. Порядок. Тишина. Сел.
Вот те раз. Посидел, хихикая про себя. Нелепая ситуация уже не пугала. Скорее, он бы удивился, если пришёл домой, а дверь закрыта.
Отпустило немного, погодя.
Вспомнил о камерах. Позвонил в службу наружного наблюдения. Попросил записи за вчера и сегодня.
Пока ждал, решил пообедать, как следует. Пожарил мясо. Но ел без аппетита. Словно по принуждению.
Оживился с приходом специалиста. Взял диски и тут же принялся просматривать записи. Вчера на его участок заходила соседка. Походила по саду, заботливо ветки поправила. Повернулась в сторону камер.
— Что это? Злющий как у змеи горгоной взгляд.
Аркадий оцепенел, словно в самом деле превратился в камень. Прокрутил, приблизил лицо. Страшно. Никогда ранее у доброй бабы Кати не видел он такого жуткого взора.
Какую маску носила она, какая из них настоящая? Прокрутил день первый. Остановил. Дух перевел, чтобы в себя прийти. Ему захотелось взять чистый лист бумаги, записать все детали, понять, наконец, что происходит на самом деле.
Имена Катерина, Зинаида, Мама, подруги или враги.
Возможно, работали вместе, — шептал Ветров про себя, рисуя первую ступень.
Далее Маша, я, Виктор.
На Викторе он остановился и поставил вопрос. Наверху написал одного Мирона. Чудно, род прерывался.
Единственный наследник всего — Мирон, потомок Ветровых. Из живых трое — он, соседка, Мирон.
Та женщина, что рылась в доме, была иксом, как и мужчина, за него писавший заявление. Трое живых, двое неизвестных и одно тайное наследство. Так себе формула.
Сегодня у Аркадия снова была открыта дверь. Кто-то из иксов наведывался в гости.
Диск объяснит многое.
Включил с нетерпением. Пошла картинка. На участок утром заходит Екатерина Ивановна. Исчезает из обзора камер.
— Разве могли мёртвые зоны остаться? Чёрт меня, подири! — воскликнул Ветров с досадой. Картинка заребила, потемнела и выключилась. Все четыре камеры.
— Это не добрая тётушка, а баба-яга какая-то.
Дело безнадёжно.
Правда, оставался Мирон. Он мог рассказать много важного — про письма и встречи с Зинаидой.
Где живет Мирон и зачем приехал сейчас, чрезвычайно интересовала Аркадия. Хамоват, манерами не наделен. Странный сынок у его Марии вырос. На утро Ветров решил вернуться в фирму, зажить прежней жизнью, прийти в себя и приютить Мирона.
Всё же частичка его Марии — ни одному век доживать.
Аркадий не был жадным, по натуре мог помочь, хотя его и недолюбливали. Считали жёстким и вспыльчивым человеком. А вот выдавать странную соседку полиции он пока не собирался. Лучше занять позицию наблюдателя, хитро действуя по-тихому.
Аркадий встал и занялся домашними делами. Пора было приходить в себя, помня, что он хозяин дома. Занятий было не мало.
Подстричь газон, почистить бассейн, собрать кое-что по саду, навести порядок во дворе. Работа отвлекла Ветрова от тяжелых дум. Он ходил в полудрёме, напевая под нос песни.
А за оградой стояла Екатерина Ивановна. Она заглядывала внутрь двора, молча, ничего не говоря. Злобно глядела с перекошенной ухмылкой.
Потемнело. Аркадий внезапно увидел этот взгляд и с ужасом выронил метлу.
Замер, потом побежал к воротам, резко открыл.
Никого. Померещилось.
— Эй, бабушка-ягушка, не стойте тут! В гости заходите!
В ответ вроде хихика не послышалось, да мало ли что происходит. Повернулся к ограде, но зайти не успел.
Что-то тяжелое обрушилось на голову, пронзило ужасная боль. Помутнело в глазах.
Падая, ему мерещилась худенькая фигура Мани и зловещий шепот.
Очнулся в больнице. Сразу это понял по характерному запаху, белым стенам. В палате еще три койки.
— Сколько я тут? — попытался он сказать, но губы не слушались, вышло невнятное бормотание.
Немного погодя, в палату вошла стройная красивая девушка, медсестра, проверить капельницу.
Подошла, выдохнула.
—В себя пришёл? Давно? — мелодично, нараспев, спросила она.
Ветров помотал головой, перед этой милой девушкой мычать не хотелось.
— Я вам врача позову.
Помолчала.
— И там из полиции пришли. Если вам разрешат, он зайдет поговорить.
Она проверила капельницу и убежала. Зашёл высокий, широкоплечий мужчина в белом халате.
— Здравствуйте. Вы поступили вчера в 22 часа с закрытой черепно-мозговой травмой. Скорую вызвала ваша соседка.
Ветров вздрогнул. Лицо исказил ужас.
— Вы не волнуйтесь так, — успокоил врач, не понимая истинной причины испуга.
— У вас легкая степень тяжести ушиба головного мозга. Угрозы для жизни нет. Как ваше состояние сейчас?
— Голова болит.
Внезапно, четко, без запинок, проговорил Аркадий, сам себе удивившись.
— Соблюдайте постельный режим. Скоро этот симптом пройдет. Позвольте, я вас осмотрю.
Проведя осмотр, врач остался доволен.
В палату зашел хмурый Сергей Иванович. Тому явно было не удобно за предыдущий случай.
Да и произошедшее говорило об одном — преступники, пробравшиеся ранее, перешли в более решительное наступление.
— Добрый день, Аркадий Александрович! Скажите, наконец, что у вас происходит? Заявление забрали, соврали, что никто посторонний ваш дом не посещал. Что это вам мерещилось? Что вы скрываете, товарищ? Кто на вас напал?
Следователь говорил сердито, повышая голос на каждом слове.
— Здравствуйте, Сергей Иванович. Подумал, помолчал. Никто не нападал.
Я сам упал.
— Что вы говорите? — взвизгнул участковый. Как сами-то? На ровном месте, ни одного камешка рядом, ни бордюра, ни асфальта, посреди лужайки. А тут потеря сознания, сильнейший удар твердым тупым предметом. Я с врачом говорил, не водите меня за нос, уважаемый.
— Черти меня замучили, — с улыбкой прошептал Ветров.
— Здорово вас приложились.
— Я это серьезно. Последнее время творится дьявольщина.
Жестом подозвал поближе подвинуться собеседника и в ухо шепнул.
— Покойница Маша приходила вчера. Это она меня к себе зовет.
Сергей Иванович подскочил, брови подпрыгнули наверх. Он хрюкнул не естественно, покачал головой и вышел вон, тихо прошептав про то, что ещё увидятся они в участке.
Аркадий устало откинулся на подушке.
Было о чём подумать. Упрямо решил, что сам разберётся во всём. Заявление писать не станет. Сам упал, нечего расследовать.
Поведение соседки было нелогичным. То ли сберечь его хотела, то ли она сама это нападение организовала.
Теперь путь расчищен. Он тут валяется, а дома можно спокойно рыться круглые сутки.
— Не выйдет! — взревел Ветров.