— Не надо его сюда привозить! — взвизгнула она. — Денис, не будь глупцом. Устрой его в какой-нибудь монастырь!
— В монастырь? Ты с ума сошла? Кому он там нужен, Оксана? От него же никакого толку, одни заботы!
— Вот я о том же! От него никакого толку. Одни заботы. Короче, ты взрослый, умный, сам решай. Только сюда не вези, не порть людям праздник. Всё, давай, там грузчики приехали.
начало истории 👇
окончание:
Короткие гудки ударили по ушам. Я медленно опустил телефон и посмотрел на отца. Он сидел на пассажирском сиденье, вцепившись тонкими пальцами в колени. Он уже даже не разговаривал. Не спрашивал, куда мы едем и почему я кричу. Он просто ждал, когда его жизнь, превратившаяся в тяжелый чемодан без ручки, наконец-то где-нибудь приткнется.
И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Страх перед скандалом, перед разводом, перед недовольством жены — всё это вдруг стало мелким и никчемным по сравнению с тоской в глазах отца.
— Поехали, пап, — сказал я, включая передачу. — Поехали домой.
До города мы добирались долго. Дорогу затягивало туманом, фары выхватывали из темноты куски мокрого асфальта. Отец уснул, смешно причмокивая во сне. Я смотрел на него и думал: «Боже, а ведь он меня так же маленьким возил, когда я болел. На руках таскал. И никогда не спрашивал — есть от меня толк или нет».
Когда мы въехали во двор его дома, была уже глубокая ночь. Но окна на третьем этаже горели ярким, вызывающим светом. Из форточки доносились тяжелые, глухие удары басов — какая-то современная музыка, от которой вибрировали стекла в припаркованных машинах.
Мы вошли в подъезд. Отец шел медленно, озираясь, словно не узнавал родные стены. Возле двери в его квартиру стояли два набитых мусором пакета и какая-то старая тумбочка. Моя ярость, которая по дороге немного утихла, вспыхнула с новой силой.
Я постучал. Громко, кулаком. Никто не ответил — музыка внутри ревела так, что закладывало уши. Я начал колотить ногой в железную дверь. Звук был такой, будто в подъезде бьют в гонг. Наконец, музыка стихла. В коридоре послышались шаги, смех, девичий голос что-то неразборчиво спросил.
Дверь приоткрылась. В проеме показалась испуганная физиономия Витальки. На нем была отцовская старая тельняшка, которую он, видимо, нашел в шкафу и нацепил ради шутки.
— О, отчим, — протянул он, щурясь от света в подъезде. — А ты чего так поздно? Мама сказала, вы там с дедом у тётки зависнете…
Я не стал дослушать. Рванул дверь на себя так, что пасынок едва не отлетел к стене.
— Вышел вон, — коротко сказал я.
— Э, ты чего? — Виталя попытался состроить дерзкую мину, но я не дал ему опомниться.
Я схватил его за ухо — жест из далекого детства, который всегда действовал безотказно. Виталя охнул, согнулся и, как нерадивый школьник, последовал за моей рукой в коридор.
— Ай! Больно же! Ты чего творишь?
Я вывел его на лестничную клетку и вошел обратно в квартиру. В большой комнате, где когда-то стоял отцовский стол с чертежами, теперь на полу валялись коробки от пиццы, пустые бутылки и чей-то рюкзак. На диване сидела парочка — парень с крашенной челкой и девушка в короткой юбке. Рядом стояла Виолетта, поглаживая свой пока еще незаметный живот, и с недоумением смотрела на меня.
— Чтобы через пять минут я здесь никого не видел! — сказал я таким тоном, что парень на диване мгновенно вскочил.
— Кто это? — шепотом спросила гостья, испуганно озираясь.
— Это Виталин отчим, — нервно ответила Виолетта, уже хватая свою сумку и подгоняя подружку. — Пошли, пошли отсюда. Он не в себе.
Виталя заглянул в квартиру, потирая горящее ухо.
— Ты это… ты пожалеешь! Я матери всё скажу!
— Говори! — отрезал я. — А это дом моего отца. И пока он жив, здесь будет так, как он захочет. Вон!
Дверь захлопнулась. В прихожей стало тихо. Только холодильник на кухне привычно загудел. Отец так и стоял, опершись плечом о стену. Он смотрел на беспорядок, на сорванные занавески, на пустые места, где раньше стояла его мебель. В его глазах не было злости. Только усталость.
— Всё, пап. Они ушли, — я подошел к нему и осторожно снял с него пиджак. — Проходи. Мы сейчас порядок наведем.
Ту ночь я почти не спал. Собирал мусор, вытирал пролитую газировку, пытался вернуть на место хотя бы то, что еще не успели вывезти. Нашел в углу старую фотографию матери — она валялась на полу, без рамки. Отряхнул её и поставил на полку.
На следующий день я поехал за своими вещами. Специально выбрал время, когда Оксана была на работе. Я не хотел скандалов, не хотел лишних слов. Просто собрал сумку с одеждой, забрал ноутбук и документы.
Потом заехал в офис. Начальник посмотрел на меня как на сумасшедшего, когда я положил заявление на отпуск за свой счет на два месяца.
— Денис, ты чего? Премия на носу!
— Переживу, — ответил я. — Премия подождет. Отец — нет.
У меня были кое-какие сбережения. Я не говорил про них Оксане, и не хотел говорить. Теперь я понимал, что этих денег хватит на первое время. А потом я что-нибудь придумаю.
Оксана не звонила неделю. Видимо, обида за сына перевешивала всё остальное.
Но странно — я не сердился на Оксанку. В глубине души я даже понимал её. Она просто защищала свое потомство, как умела, пусть и такими кривыми методами. Каждый в этой жизни в конечном итоге думает о своих родных. Раньше я думал о ней и её сыне. А теперь пришло мое время подумать об отце. О человеке, который дал мне всё, и которого я чуть не предал ради чужого комфорта.
Вечером мы сидели с отцом на кухне. Я пожарил картошку — так, как он любил, с хрустящей корочкой. Он ел медленно, аккуратно подбирая крошки хлебом.
— Дениска, — вдруг сказал он, и голос его звучал на удивление ясно. — А мать-то где? Опять в магазин ушла?
Я замер с вилкой в руке. Посмотрел на него, на его седую голову, на добрые, чуть мутноватые глаза.
— Ушла, пап. Скоро будет. Ты ешь, остынет.
Я знал, что впереди у нас трудные времена. Будут бессонные ночи, будут капризы, будет прогрессирующая болезнь. И с Оксанкой придется как-то решать — разводиться или пытаться строить всё заново на других условиях. Мы обязательно помиримся, наверное. Когда-нибудь потом.
А пока я просто сидел рядом с отцом, слушал тишину старой квартиры и чувствовал, что впервые за долгое время я нахожусь именно там, где должен быть. Дома.
Конец