— Ты уверена, что хочешь поступить именно так? Обратного пути не будет.
— Пап, я считала вариативность событий три ночи подряд. Любой другой сценарий ведёт к потере активов и нервных клеток. Этот — единственный с положительным сальдо.
— Он не поймёт.
— Это его проблемы. Я устала быть удобным интерфейсом для чужих запросов.
Часть 1. Акустический диссонанс
В модном кафе пахло обжаренной арабикой и чужим успехом. Евдокия помешивала ложечкой остывший латте, глядя, как Илья увлеченно крутит ручки воображаемого микшера в воздухе. На нём были массивные наушники, сдвинутые на шею, и выражение лица человека, который только что придумал, как озвучить падение метеорита с помощью лопавщейся пупырчатой пленки.
— Ты меня слышишь? — тихо спросила она.
Илья моргнул, возвращаясь в реальность.
— А? Да, Дусь, конечно. Ты что-то бубнила про цифры. Скукотища. Смотри, я тут нашел такой сэмпл — просто жир! Если наложить на басовую линию…
— Илья, нам нужно утвердить бюджет. Завтра сделка. — Евдокия говорила ровно, как хорошо отлаженный скрипт, хотя внутри неё начинал нарастать перегрев. — Мои накопления, плюс перевод от родителей. Твоя часть — двадцать процентов. Мы закрываем ипотеку за пять лет, если…
Илья перебил, махнув рукой с небрежностью барина:
— Ой, давай без этой бухгалтерии. Я тут подумал… Мы оформляем всё пятьдесят на пятьдесят.
Евдокия замерла. Ложечка в её руке тихо звякнула о фарфор.
— Почему? Вклад неравнозначный. Математика простая: восемьдесят на двадцать. Справедливо оформить доли пропорционально вложениям.
— Какая математика? — Илья возмущенно откинулся на спинку мягкого кресла. — Ты опять начинаешь своё «моё-твоё»? Я творческая личность, у меня потенциал! Сегодня я вложил двадцать, а завтра мой саунд-дизайн купят для голливудского блокбастера, и я перекрою твою зарплату в три раза. Ты меня унижаешь этими процентами.
— Потенциал — это неликвидный актив, Илья. А деньги моих родителей — реальный.
— Знаешь что? — Он наклонился вперёд, и в его глазах блеснул недобрый огонёк, смесь жадности и наглости. — Если ты не уважаешь меня как мужчину, то зачем это всё? Или пополам, или я устраиваю скандал. И вообще, твои родители могли бы и просто так отдать деньги, у них дача всё равно стояла мёртвым грузом. А я… я создаю атмосферу! Без меня ты просто сухая программистка с кодом вместо души.
Евдокия смотрела на него и видела не мужа, а ошибку в коде. Баг, который она слишком долго игнорировала, принимая за фичу.
Часть 2. Сбой в системе безопасности
Старая беседка на участке родителей всегда была местом силы, но сегодня воздух здесь был наэлектризован так, что, казалось, вот-вот полетят искры. Павел Сергеевич, отец Евдокии, стоял, опираясь на мангал, и смотрел на зятя тяжёлым взглядом.
— Пополам, значит? — переспросил он.
— Да, пополам! — Илья нервно расхаживал по выложенной плиткой дорожке. — Я муж! Почему я должен чувствовать себя приживалом в собственной квартире?
— Потому что ты вносишь одну пятую, Илюша, — спокойно заметил тесть. — И то, происхождение этих денег весьма туманно.
— Не ваше дело! — взвизгнул Илья. — Дуся, ты зачем им нажаловалась? Ты что, маленькая? Не можешь сама решить вопросы с мужем? Предательница!
Евдокия сидела на скамейке, изучая носки своих кед. Телефон в её кармане вибрировал. Свекровь. Лариса Анатольевна звонила уже третий раз за час.
— Возьми трубку, мать звонит! Она тебе объяснит, как надо мужа уважать! — потребовал Илья.
Евдокия подняла глаза. В них не было слёз, только холодное сияние монитора, ушедшего в спящий режим.
— Я не жаловалась, Илья. Я консультировалась с инвесторами.
— Инвесторами? Это мои тесть и тёща, они обязаны помогать!
— Никто тебе ничего не обязан, сынок, — отрезал Павел Сергеевич. — Если ставишь ультиматум, то наш ответ — нет. Денег не будет.
Илья покраснел. Его лицо, обычно холеное и самодовольное, исказилось гримасой злобы.
— Ах так? Тогда живите сами в своей конуре! Дуся, мы уезжаем! И запомни, это ты разрушаешь семью своей мелочностью. Ты и твои жлобские предки!
Он пнул калитку ногой, вылетая на улицу. Евдокия медленно встала.
— Пап, мам, простите.
— Не за что, дочка, — тихо сказала мать, выходя из дома. — Деньги мы пока придержим. От греха подальше.
В тот момент Евдокия поняла: система заражена. Требуется полная переустановка.
Часть 3. Токсичная среда обитания
Гаражный кооператив «Стрела» был царством мазута, дешевого пива и мужской солидарности особого, пещерного пошиба. Здесь Илья искал утешения и поддержки, и, конечно же, находил их в избытке.
— Баба должна знать своё место, — вещал дядя Гена, протирая ветошью гаечный ключ. — Ты, Илюха, слабину дал. Сразу надо было себя поставить. Деньги общие, а баба — твоя. Значит, и деньги твои.
— Вот именно, — поддакнул Олег, муж сестры Ильи, отхлёбывая из банки. — Моя тоже пыталась вякать насчёт машины. Я кулаком по столу — и тишина. А твоя эта… айтишница. Шибко умная. Их ломать надо, иначе на шею сядут.
Илья сидел на старой покрышке, чувствуя себя непонятым гением и жертвой обстоятельств.
— Она деньги родителям вернула. Представляете? Мои двадцать процентов зависли на счёте, а она свои вернула. Говорит, сделки не будет.
— Да она тебя динамит! — возмутился дядя Гена. — Это манипуляция. Чистой воды. Хочет, чтобы ты на коленях ползал. Не вздумай! Ты должен совершить поступок. Показать, кто здесь хозяин. Наказать её рублем.
— Как? — спросил Илья.
— У тебя доступ к её карте есть? К той, где на хозяйство? — прищурился Олег.
— Ну, есть. Она в прихожей валяется, мы с неё продукты покупаем.
— Вот и возьми. Купи себе что-нибудь стоящее. Кроссовки там фирменные, или примочку для звука. Пусть поймёт, что ты не зависишь от её подачек. Что ты берешь своё по праву сильного.
В голове Ильи эта идея зазвучала как идеальный финальный аккорд симфонии справедливости. Он не ворует. Он компенсирует моральный ущерб. Она его унизила перед отцом, а он восстановит баланс. Это казалось логичным, дерзким и очень «мужским» решением.
Часть 4. Ошибка 402: Payment Required
Магазин брендовой обуви сиял витринами, словно храм новой религии. Илья выбрал самые дорогие кроссовки из лимитированной коллекции. Они стоили неприлично много, почти как половина месячной аренды их квартиры, но это было дело принципа.
Он подошел к кассе, небрежно бросив на стойку коробку.
— Пакет не нужен, надену сразу. Старые выкиньте.
Продавец, молодой парень с татуировкой на шее, уважительно кивнул. Илья достал карту жены — элегантный чёрный пластик. «Пусть получит смс и побесится», — злорадно подумал он. — «Поймёт, что я не ручной пудель».
— Прикладывайте, — сказал кассир.
Пик. Пауза. Долгая, неприятная пауза.
На терминале загорелась красная надпись.
— Отказ, — равнодушно бросил продавец. — Недостаточно средств или карта заблокирована.
— Попробуйте ещё раз, — голос Ильи дрогнул. — Там есть деньги.
Пик. Красный свет.
— Изъять карту, — прочитал продавец. — Извините, банк требует изъять пластик. Вы владелец? Имя женское написано…
Илья выхватил карту и, бормоча проклятия, выбежал из магазина в своих старых, стоптанных кедах. Жар стыда заливал лицо. Он достал телефон, зашел в приложение банка — «Доступ запрещен».
Он помчался домой, в их съемную «двушку». В голове крутились фразы, которыми он сейчас уничтожит Евдокию. Как она посмела? Без предупреждения!
Ключ повернулся в замке слишком легко. Илья распахнул дверь и замер.
Тишина. Не просто отсутствие звуков, а вакуум.
В прихожей не было её пальто. В комнате исчез её мощный компьютер с тремя мониторами — алтарь её работы. Шкафы были открыты и пусты. Исчезли книги, исчез робот-пылесос, исчезла даже её любимая кружка.
На столе лежал только счет за аренду, который нужно оплатить завтра, и брелок от ключей.
Илья сел на диван — единственный предмет мебели, который принадлежал хозяевам квартиры.
— Эй! — крикнул он в пустоту.
Эхо насмешливо отразилось от голых стен.
Он набрал её номер. «Абонент в сети не зарегистрирован». Телеграмм — чёрный список.
Паника, холодная и липкая, начала заползать за воротник. Где он будет жить? На что есть? Его гонорары были нерегулярными, а все «общие» деньги, как оказалось, были деньгами Евдокии.
Он позвонил матери. Лариса Анатольевна, выслушав сбивчивый рассказ сына (в котором он предстал, разумеется, невинной жертвой женского коварства), вздохнула:
— Илюша, успокойся. Она просто истеричка. Побесится пару дней и объявится. Куда она денется? Ты пока поживи там, я тебе денег переведу на еду. Главное — не унижайся. Держи марку.
Илья прожил в пустой квартире неделю. Ел лапшу быстрого приготовления, спал на диване без белья (своё она тоже забрала) и копил злость. Злость перерождалась в уверенность: она вернётся. Она не сможет без него.
Часть 5. Крах сервера
Новость прилетела откуда не ждали. Общий знакомый, басист из кавер-группы, скинул фотку в сторис: «Новоселье у Дуси! Хата — огонь!».
На фото Евдокия, смеющаяся, с бокалом вина, на фоне высоких потолков и огромного окна с видом на парк.
Илья узнал адрес через десятые руки. Зависть и жадность вспыхнули в нем с новой силой. Значит, купила? Без него? На общие деньги? Ну уж нет. Он — законный муж. Половина всего, что приобретено в браке, принадлежит ему.
Он приехал к высотке вечером. Консьержка, смерив его подозрительным взглядом, всё же пропустила, когда он соврал, что везёт сюрприз жене.
Дверь открыла Евдокия. Она выглядела иначе. Спокойная, собранная, в домашнем костюме, который стоил дороже его аппаратуры. За её спиной видна была просторная гостиная с лепниной и свежим, изысканным ремонтом.
— Ты? — она не удивилась, лишь бровь слегка приподнялась.
— Я! — Илья шагнул через порог, отодвигая её плечом. — Неплохо устроилась! Значит, пока я там с голоду пухну, ты тут шикуешь? На мои деньги квартиру купила и радуешься?
Он прошёл в центр комнаты, оглядываясь. Паркет, люстра, антикварная мебель.
— Это всё — совместно нажитое имущество, дорогая. Теперь мы будем делить это через суд. Или… — он усмехнулся, чувствуя, как возвращается уверенность, — я переезжаю сюда, и мы пробуем начать всё сначала. Я готов простить тебе твою выходку с картой.
Евдокия стояла у двери. В её взгляде была та самая холодная расчётливость, которую он так ненавидел.
— Что ты сказал? Перед тем как повторить, хорошенько подумай, — попросила Евдокия довольного мужа.
— Я сказал, что имею право на половину этой квартиры! — рявкнул Илья. — Не делай из меня идиота! Ты купила её в браке!
— Ошибаешься, Я ничего не покупала.
Евдокия прошла к столу и взяла листок.
— Эта квартира принадлежит моей маме. Она купила её у своей сестры, моей тётки, которая срочно уезжает в Новую Зеландию. Цена была символической, сделка оформлена дарственной деньгами, которые мои родители мне «не дали», помнишь? А ремонт… ремонт был здесь веками, это профессорская квартира. Я просто помыла полы.
Илья застыл. Воздух вышел из легких.
— Но… мои деньги! Те двадцать процентов! Ты же вложила их!
— Твои деньги? — Евдокия усмехнулась, и эта усмешка была страшнее крика. — Те самые триста тысяч, которые ты с такой помпой перевёл на «накопительный счёт»?
— Да! Где они? Верни мне их!
— Я их вернула. Туда, откуда они пришли.
— В смысле? Мне на карту ничего не приходило!
— Не тебе, Илья. Я как разработчик умею отслеживать транзакции. Эти деньги пришли тебе со счёта ООО «СтройГрад». Это фирма твоего отца. Твоя мать втайне от него выводила средства под видом оплаты консультационных услуг, чтобы ты мог корчить из себя успешного инвестора. Я вернула их обратно на счёт фирмы с пометкой «Ошибочный платёж, возврат».
Илья побледнел так, что стал похож на свежевыбеленную стену.
— Ты… ты вернула деньги отцу?
— Да. И отправила ему детальную выписку. Думаю, у него к тебе и твоей матери будет много вопросов. Особенно учитывая, что у фирмы сейчас, кажется, налоговая проверка? Любые левые движения средств ему сейчас очень некстати.
— Ты уничтожила меня… — прошептал Илья.
— Нет, Илья. Ты самоуничтожился. Ты хотел «пополам»? Пожалуйста. Ты получаешь половину от ничего. А теперь — вон.
Евдокия открыла дверь.
Илья не помнил, как вышел. Он сидел на лавочке у подъезда, глядя на светящиеся окна. Телефон в кармане разрывался. Звонил отец. Звонок был долгим, яростным, требовательным. Илья знал, что сейчас происходит дома: отец орёт, мать плачет и обвиняет во всём отца, потом они оба набросятся на него.
Он был изгнан из рая, который сам же и поджёг. Он остался один, в старых кроссовках, без денег, без жилья и без семьи.
А наверху, за плотными шторами, Евдокия открыла ноутбук. Ей пришло уведомление от сервера.
«Система очищена. Вредоносные файлы удалены. Работа восстановлена в штатном режиме».
Она улыбнулась, сделала глоток вина и начала писать новый код.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»