Середина июля, жара стояла такая, что воздух над полями дрожит, как желе. А село — оно словно просыпается от зимней спячки. Обычно тут тишина, только куры квохчут да ветер в проводах гудит, а в это время — настоящий фронт. Гул летом стоит такой, что уши закладывает, пыль висит плотным туманом, а по бескрайнему золотому морю плывут они — степные корабли. Комбайны. Величественные, огромные, с жатками, разинутыми, как пасти китов. Я пацаном часами сидел на краю поля, грыз травинку и смотрел: «Вот это мощь! Вот это капитаны!» А мужики там, наверху, в кабине — короли мира. Весь год они могут гайки крутить в мастерской, но уборочная — это их звёздный час. Страда, брат. Время, когда один день год кормит.
Я сам родом из этих мест. Помню, как отец приходил с поля — черный от пыли, одни глаза блестят, но довольный. Сейчас я в городе живу, но тянет иногда обратно, к земле. Приезжал как-то на выходные, смотрю — движуха. И зацепило меня: а сколько сейчас наши «капитаны полей» заколачивают? Не те, что в интернете успешный успех показывают, а реальные мужики, которые хлеб для страны добывают. Позвонил старым товарищам — Саньку, Иванычу, Лёхе «Бороде». Они народ простой, скрывать не стали: «Приезжай, нальем квасу, всё расскажем». И разложили. С цифрами, с мозолями, с душой.
От ремонта до первой борозды: как запускается счётчик
Уборочная — дама капризная, по расписанию не ходит. На югах уже в конце июня ячмень косят, в Поволжье — попозже, а в Сибири мужики и в сентябре, бывает, ловят погоду между дождями. Но закон один железный: комбайн вышел в поле — счётчик включился.
Санёк мой — он на крупный агрохолдинг пашет. Рассказывает: «Братан, пока зима да весна, мы технику готовим, перебираем каждый винтик. Там зарплата — слёзы, тысяч 35–45, чисто на поддержку штанов. Но как только жатку прицепили — всё меняется. В страду я меньше 150–180 тысяч в месяц не видел. И это не оклад, это чистая сдельщина. Платят либо за намолоченную тонну, либо за гектар, смотря какая культура. За тонну пшеницы кидают рублей 100–150, но ты прикинь объёмы! Я в хороший день бункеров 20–30 набиваю. Тонн 100–120 выдал — вот тебе и десятка за смену в кармане».
Ты думаешь, сидишь себе в кабине, музыку слушаешь? Ага, щас. Смена — от росы до росы. В 5 утра уже на мехдворе. Домой приползаешь к полуночи. Если комбайн новый, с климатом и музыкой — еще жить можно. А если старый «Дон», где кондей дует теплом, а пыль лезет во все щели — тут характер нужен стальной. Но мужики терпят. Потому что знают: сейчас намолотят — потом полгода семью кормить будут. Плюс премии. За классность, за выслугу, за то, что технику не угробил. В некоторых хозяйствах в конце сезона лучшим и по 200 тысяч сверху накидывают.
Черноземье или Целина: где мешки тяжелее?
Лёха «Борода» помотался по стране, знает, где почём фунт лиха. В этом году он на вахту рванул в Черноземье. «Там урожайность бешеная, 60–70 центнеров с гектара! Бункер набирается за 10 минут, только успевай выгружать. Там за сезон (а это месяца полтора-два) парни по 400–500 тысяч вынимают легко. Живут в общагах, кормят на убой — первое, второе, компот и булочка, прямо в поле привозят».
А вот Иваныч дома остался, в средней полосе. Тут урожайность пониже, 30–40 центнеров, но и техника попроще. «Я на частника работаю, у фермера. Он мужик мировой, не обижает. Платит процент от урожая. В прошлом году я заработал 300 тысяч за месяц деньгами и ещё зерна мне выписали 5 тонн. Зерно — это валюта, брат. Хочешь — продай, хочешь — скотину корми. Я поросят держу, мне это зерно ещё тысяч на 100 выгоды даёт».
Чуешь разницу? На югах — поток, конвейер, бешеные деньги, но и спрос жёсткий. Чуть зазевался, потери зерна допустил — штраф такой, что мало не покажется. В средней полосе или Сибири поспокойнее, но там погода — рулетка. Задождило на неделю — сидишь, куришь, денег ноль. А зерно в колосе прорастает, фермер седеет, а ты в простое. Но везде правило одно: чем опытнее комбайнёр, тем жирнее кусок.
Железо, которое кормит: не всё так гладко
Не думай, что это лёгкая прогулка. Техника — она железо, а железо ломается. Иваныч вспоминает: «В прошлом году подшипник на барабане разлетелся в самый разгар. Жара +35, поле, тени нет. Мы с помощником полдня раком стояли, перебирали узел. Весь в масле, руки сбиты. Простой — это потеря денег. Пока стоишь — сосед молотит твои рубли».
Но тут мужики начинают говорить с особой гордостью, аж грудь колесом. Если раньше все молились на старые немецкие «Клаасы» или американские «Джон Диры», то сейчас ситуация в корне меняется. Наши заводы реально научились делать вещи. И мужики на перебой хвалят современную российскую агротехнику, гордятся прямо, это чувствуется — оно и понятно, ведь это их кормильцы. И правда, агропром сейчас на подъеме. Сегодня отечественный парк зерноуборочных комбайнов насчитывает десятки тысяч единиц современной техники. Доля российской техники на полях неуклонно растёт, вытесняя импорт.
В числе безусловных лидеров — гигант «Ростсельмаш» и белорусский «Гомсельмаш», чья техника для наших полей как родная. Модельный ряд того же «Ростсельмаша» охватывает всё: от компактных машин для фермеров до мощнейших зерноуборочных монстров. Особого внимания заслуживает флагман — комбайн RSM 161 и серия TORUM. Это не просто машины, это космолёты. TORUM 785, например, — один из самых высокопроизводительных роторных комбайнов в мире, способный убрать за сезон свыше 2000 гектаров различных культур. В кабине — бортовой компьютер, джойстики вместо рычагов, системы автовождения.
Также в топ популярных моделей входят проверенные временем ACROS 595 Plus. Эта машина сконструирована так, чтобы работать в любых условиях, хоть влажное зерно, хоть полёглый хлеб — она всё пережуёт и не подавится. А компания «Брянсксельмаш» активно наращивает выпуск кормоуборочной техники и комбайнов под брендом «Десна-Полесье». В ближайшие годы планируется выпуск новых моделей, оснащенных системами искусственного интеллекта, которые сами видят край поля и препятствия.
Вот на таких машинах работать — одно удовольствие. Герметичная кабина, шумоизоляция, кондиционер жарит так, что в фуфайке сидеть можно. Процент поломок у новой техники минимальный, а значит, и простоев меньше, и карман полнее. В крупных холдингах сейчас вообще ставят системы автопилота от Cognitive Pilot — комбайн сам едет по кромке, а механизатор только контролирует процесс. Фантастика, да и только!
Так что в сухом остатке? Считаем барыши
Давай подведём черту, чтобы ты понимал расклад. В среднем нормальный комбайнёр за сезон (а это июль, август, сентябрь — плюс-минус) поднимает по стране от 600 до 1,2 млн рублей на руки. Это если работать, а не ворон считать.
Плюс «натура» — зерно, масло, сахар. Если перевести в деньги — ещё тысяч 50–100 набегает.
Помощник комбайнёра (обычно студенты или молодые пацаны) получает поменьше, но тоже свои 300-350 тысяч за лето привозит. Неплохо для старта, да?
Вне сезона, конечно, доходы падают. Зимой механизатор получает «голый» тариф — 30–40 тысяч за ремонт и подготовку. Но многие на зиму уходят на фуры или таксуют. Зато летом — отрываются.
А ты как думаешь: стоит оно того?
Глотать пыль, не видеть семью сутками, трястись по ухабам?
Или лучше сидеть в чистом офисе за полтинник в месяц и перекладывать бумажки?
Я вот смотрю на Иваныча, на Санька — у них руки в мазуте, лица обветренные, но глаза живые. Они знают, зачем живут. Не просто за бабки. За то, что булочка у тебя на столе утром к кофе — это их работа. За то, что поле было диким, а стало чистым. За то, что они кормят страну.
Если ты сам из села, или батя у тебя на комбайне ходил — напиши в комментариях, какие сейчас расценки в твоём регионе? Правда ли, что на югах миллионеры на комбайнах ездят? Подпишись, если зацепило, расскажу в следующий раз про трактористов на пахоте — там тоже свои приколы.