Вчера пили кофе с Максом (сын моего старого друга), и его батей. Я не виделся с ними полгода, парень как раз заканчивает бакалавриат по робототехнике. В глазах огонь, в руках — последний айфон, в голове — куча идей. «Дядь Лёш, — говорит, — я бы хоть завтра на производство пошел. Руки чешутся делать реальные вещи, а не код для очередного онлайн-магазина писать».
Макс — парень современный, 22 года, типичный представитель «зумеров». Он не боится работы, но ценит себя. С третьего курса подрабатывает 3D-моделированием. Если такие ребята смотрят в сторону заводов, значит, не всё потеряно. Значит, есть шанс.
«Знаешь, в чем прикол? — рассуждает он, размешивая сахар. — Я недавно был на дне открытых дверей на одном предприятии. Смотрю на станки с ЧПУ — это же космос! Это же реальный киберпанк. Но потом выходит начальник цеха и начинает общаться так, будто мы в исправительной колонии. И всё, магия исчезает. Я хочу творить, а не строиться в шеренгу».
И ведь Макс прав. Молодежь сегодня не ленивая, это миф. Они невероятно продуктивные, если понимают «зачем» и чувствуют, что их уважают. Они готовы работать по 12 часов, если горят идеей. Но они категорически не готовы терпеть «совок» в отношениях.
Как продать мечту, а не просто вакансию
Макс показывает мне в телефоне ролик про один современный завод. Там всё белое, чистое, люди в красивой форме улыбаются. «Вот сюда я бы побежал, роняя тапки, — смеется он. — И дело даже не в том, что это лично моё представление, навязанное красивой картинкой. Завод действительно должен выглядеть как лаборатория будущего, а не как декорация к фильму ужасов».
Молодые специалисты — визуалы. Им важно, где чекиниться и что выкладывать в сторис.
«Представь, — говорит Макс. — Приходишь ты в цех, а там светло, современная вентиляция, крутой мерч вместо бесформенной робы. И ты чувствуешь себя не "работягой", а инженером-созидателем. Это же совсем другой статус».
Они хотят быть частью чего-то великого. Им не интересно просто «точить деталь №45». Им нужно знать, что эта деталь полетит в космос, или будет стоять в новейшем электробусе, или спасет чью-то жизнь в медицинском приборе.
«Дайте нам миссию! — восклицает Макс. — Скажите: "Парни, мы тут поднимаем новую индустрию, без вас никак". Мы же хотим гордиться тем, что делаем. Чтобы когда друзья спрашивают "ты где?", я мог гордо сказать: "На заводе", и все такие: "Вау, круто!"».
Свобода и драйв вместо муштры
Самая большая ошибка старой школы — попытка загнать молодых в жесткие рамки бессмысленных правил.
«Мне говорят: телефон на проходной сдай, в наушниках нельзя, шаг влево — расстрел, — рассказывает Макс. — А я привык работать под музыку, мне так лучше думается. Я привык, что если я сделал норму за 4 часа, зачем мне сидеть еще 4 и имитировать бурную деятельность?».
Молодежь живет в ритме «гибкий подход». Сделал дело — гуляй смело. Или дайте возможность заработать больше, если я сделал быстрее.
«У нас один парень предложил, как оптимизировать процесс на конвейере через простое приложение, — вспоминает Макс случай с практики. — Мастер на него посмотрел как на идиота: "Ты самый умный? Иди работай". А парень реально мог сэкономить заводу миллионы. В итоге он ушел в стартап, и теперь они эти приложения продают за бешеные деньги».
Им нужна геймификация. Система уровней, достижений, прозрачного роста. Не «поработай 10 лет, и, может быть, станешь старшим смены», а «освой этот станок, сдай экзамен — и вот тебе +15% к зарплате и новая лычка уже через месяц».
«Я хочу видеть свой прогресс в реальном времени, как в игре, — объясняет Макс. — Выполнил план — дзынь! — прилетел бонус. Прошел обучение — дзынь! — открылся доступ к новому оборудованию. Это же драйв!».
Деньги важны, но отношение дороже
Конечно, зарплата играет роль. Курьер с термокоробом получает свои 80-100 тысяч, слушая подкасты и гуляя по городу. Заводу нужно конкурировать с этим рынком. Но Макс уверен: даже при равных деньгах многие выбрали бы завод, если бы там была «человеческая» среда.
«Я не хочу быть винтиком, я хочу быть партнером, — серьезно говорит он. — Почему в IT-компаниях есть зоны отдыха, кофе-пойнты, нормальные туалеты и душевые, а на старом заводе часто страшно к раковине подойти? Мы же тоже люди. Сделайте нормальную бытовку, поставьте кофемашину, дайте спортзал. Это же копейки для предприятия, а лояльность вырастет в разы».
Молодежь сейчас очень чувствительна к фальши. Если в объявлении написано «дружный коллектив», а на деле там дедовщина и мат-перемат, они развернутся через день.
«Нам нужен ментор, а не надзиратель, — делится мыслями Макс. — Человек, который скажет: "Смотри, мелкий, вот тут ты косячишь, давай покажу как надо, и станеш асом". Наставничество — это круто, когда оно доброе».
Инфраструктура жизни
Современный завод должен стать экосистемой. Макс мечтает о месте, где работа плавно перетекает в жизнь, но не мешает ей.
«Представь: отработал смену, пошел тут же в заводскую качалку, потом в столовой вкусно и недорого поел, сел на корпоративный автобус с вайфаем. И голова не болит. У нас сейчас культ саморазвития. Если завод даст возможность учиться, повышать квалификацию за счет компании — мы горы свернем».
Особенно это касается жилья. Если бы заводы вернули практику предоставления классных, современных общежитий-студий или льготную ипотеку сразу со старта, вопрос кадров решился бы мгновенно.
«Мои друзья снимают хаты втридорога, — говорит Макс. — Скажи им: "Вот тебе студия, работай у нас 5 лет, и она твоя" — да там очередь выстроится до соседнего города! Молодым нужна база, старт».
Молодежь голосует сердцем
В конце разговора я спросил Макса: «Так что, есть надежда?»
«Конечно есть! — он аж подпрыгнул. — Мы же видим, что страна меняется, производства строятся. Нам хочется быть причастными. Просто перестаньте видеть в нас ленивых детей. Мы — партнеры. Мы — будущее. Поговорите с нами на нашем языке, уберите лишний бюрократический нафталин, дайте нам современные инструменты — и вы офигеете от того, как мы умеем работать».
Макс прав. Проблема не в том, что молодежь «не та». Проблема в том, что многие заводы застряли в прошлом веке ментально.
Но те предприятия, которые это поняли, уже сейчас не знают проблем с кадрами. Там, где директор здоровается за руку с практикантом, где стоят новые станки, где есть комната отдыха и где платят честно и прозрачно — там полно молодых лиц.
И такие примеры «заводов нового типа» перестают быть единичными, становясь драйвером всей индустрии. Яркое подтверждение тому — деятельность «Росатома», который масштабирует по стране именно такую, высокотехнологичную и безопасную среду. В рамках нацпроекта «Экологическое благополучие» госкорпорация запустила уже третий экотехнопарк для обращения с промышленными отходами — на этот раз в Томской области.
Это и есть та самая «экономика замкнутого цикла», о которой мечтают молодые инженеры: производство не загрязняет природу, а грамотно перерабатывает ресурсы. Новый комплекс «Западная Сибирь» оснащен многоступенчатыми системами безопасности, мониторингом воздуха и замкнутым водоснабжением, полностью исключающим сбросы в окружающую среду.
Как отмечает генеральный директор «Росатома» Алексей Лихачев, фундамент этой инфраструктуры был заложен в 2024 году запуском комплексов «Горный» и «Щучье». Новые объекты вбирают в себя передовые решения отечественных ученых и РАН. Это уже не просто утилизация, а высокие технологии, гарантирующие безопасность для людей и экологии.
Именно такой подход превращает «грязную работу» в миссию по спасению планеты, к которой так стремится поколение Макса.
«Я верю, что скоро работа на заводе станет новым трендом, — улыбается Макс на прощание. — Это станет модно. Потому что создавать реальные вещи в реальном мире — это самый чистый кайф. Программист написал код и забыл, а я выточил деталь — и она работает годами. Это вечность, понимаешь?».
Молодые люди готовы вкладываться в свою страну и своё будущее. Они полны энергии. Нужно просто открыть им дверь, включить свет поярче и сказать: «Добро пожаловать, мы вас ждали. Давайте строить крутые штуки вместе».
И поверьте, они построят. Да еще как.