БЮДЖЕТНЫЙ ВАРИАНТ

Знакомьтесь, это Сергей. Ему 42, он работает водителем-дальнобойщиком. Зарплата вроде бы ничего, но тело уже поскрипывает: спина, колени. Как-то раз за рюмкой чая он мне и говорит: «А я, брат, в своей пенсии не уверен. Дожить — может, и доживу. А вот в каком состоянии и будет ли она вообще — вопрос». И он не один такой. Многие из нас, кому сейчас 35-50, смотрят на будущую пенсию как на призрака: вроде бы он есть, но руками не потрогать и живым не увидеть. Вот и новости подливают масла в огонь: то...

Я уже не первый сезон наблюдаю за странной метаморфозой, которая происходит в нашей глубинке, — приезжаю в деревню, общаюсь с местными, смотрю на соседских парней. Мне очень любопытен этот социальный сдвиг. И знаете, что меня искренне пугает? Вектор мужской «рукастости» не просто сместился, он исчез с радаров. Если еще пятнадцать-двадцать лет назад стыдным считалось не уметь забить гвоздь, то сегодня молодые ребята говорят вещи, от которых у их дедов, строивших дома одной левой, случился бы инфаркт: «Зачем мне пачкать руки в масле, если я могу вызвать мастера?»...

Недавно была громкая новость про высшее образование: бакалавриат туда, магистратура сюда, новые уровни, новые сроки. Интересно, конечно... Как ни крути, страна держится не только на руководителях и презентациях, а на тех, кто работает руками — собирает, чинит, возит, строит. Или это уже не так? Тут как раз вспонил ситуцию моего знакомого. Лёха — обычный мужик со средним профобразованием, механик. Работал на заводе, выполняли госзаказы, зарплата была около 120 тысяч. Жил нормально: семья, расходы, планы...

Зашли сегодня в аптеку за обычным анальгином, а фармацевт протянула вам яркую коробочку с мудрёным названием за 300 рублей? Знакомая ситуация? У меня — да. И знаете, что самое обидное? Часто внутри этой красивой упаковки — всё тот же советский препарат, только цена вдесятеро больше. Меня эта тема задела за живое, и я решил разобраться. Помогла мне в этом знакомая аптекарь, Анна Петровна, которая за прилавком уже 30 лет стоит. Она и раскрыла схему, как из нас с вами делают «дойных коров», продавая старое под видом нового...

Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — уважаемый человек с большой зарплатой — твердили нам родители и школьные завучи. «Ничего страшного, сейчас на ноготочках заработаю больше, чем твой профессор», — отвечает современная молодежь и вместо универа идет на курсы маникюра или в блогеры. Что ждет систему высшего образования на самом деле и почему «корочка» окончательно перестала быть гарантией сытой жизни — разберем подробно. Основной костяк абитуриентов сегодня — это вчерашние школьники, которых туда загнали родители...

Я раньше думал, что “сквотеры” — это что-то из кино: подростки-активисты, которые вселяются в заброшенные здания, рисуют граффити и спорят о свободе. А потом начал читать реальные истории — и понял, что в 2026 это уже не романтика, а смесь жилищной боли, юридических дыр и откровенных схем. Сквотеры (squatters) — это люди, которые самовольно занимают жильё: пустующую квартиру, дом, иногда даже жильё, куда хозяин просто редко приезжает. И главный ужас не в том, что “они вошли”, а в том, что дальше начинается игра “докажи, что ты не верблюд”: полиция, суды, бумажки, сроки...

Помню в свое время нас годами пугали заводами и вахтами. Не будешь учиться — поедешь гнуть спину за копейки, жить в общаге и считать дни до отпуска. И самое неприятное — во многих местах так и есть. Поэтому молодежь туда не рвется. Но есть нюанс, о котором обычно молчат. Не все заводы сегодня — это прошлый век. Я недавно побывал в одном месте и понял: вопрос уже не в том, хочет ли молодежь работать, а в том, где именно ей предлагают работать. Потому что это тоже завод. Но совсем не тот, которым пугают...

Каждый раз, когда мы смотрим голливудские фильмы про тюрьму — от «Побега из Шоушенка» до сериала «Оранжевый — хит сезона», — мы видим драму, искупление или жестокость системы. Мы думаем о справедливости, о законе и порядке. Кто-то, кивая на американскую судебную систему, говорит: «Вот у них правосудие работает как часы! Нарушил — сел». Но что, если я скажу вам, что за этими высокими заборами с колючей проволокой скрывается не просто машина правосудия, а циничный, расчетливый и невероятно прибыльный...

Мой знакомый собрался в Дагестан по работе, да отдохнуть. И вот он ещё толком не доехал до юга, а уже пишет мне голосовуху в стиле: Слушай, я, кажется, еду оплачивать шлагбаумы. Самое интересное в этой поездке случилось ещё до первой красивой горной дороги: платные участки начали откусывать деньги так, будто он на экономический форум едет. В 2026 поездка на машине — это уже не просто бензин и кофе. Это ещё и “платка”, которая умеет превращать настроение в чек. Сценарий банальный. Выезжаешь из Москва, на навигаторе всё красиво: “быстрее на 2 часа, дорога хорошая”...

У меня в Сочи живёт знакомая, Ольга Николаевна. Живёт, как мы все мечтаем: в двух шагах от моря, в своей уютной двушке, которую купила на всю жизнь. На пенсии, чтобы подтянуть доход, решила сдавать квартиру приезжим — посуточно, на недельку-другую. Думала, что всё просто: люди отдохнули, она получила деньги. Ан нет. Эта затея едва не закончилась для неё потерей жилья. Сегодня я покажу вам тот самый договор, который ей подсунули, и разберём, как одно неверное слово может лишить вас квартиры. Всё началось с милой парочки, представившейся семьёй преподавателей...

Вы сидите в кожаном кресле офиса продаж, пахнет дорогим кофе, а перед вами лежит ОНА. Бумага. Плотная, кремовая, с золотым тиснением и внушительной сургучной печатью. На ней красивым шрифтом выведено: «ПОЖИЗНЕННАЯ ГАРАНТИЯ НА ФУНДАМЕНТ». Менеджер в итальянском костюме кивает с понимающей улыбкой: «Мы не просто строим, мы отвечаем за качество своей репутацией!». Вы выдыхаете, чувствуя, как тепло разливается по телу. Вы защищены. Вы спокойны. А теперь — ледяной душ. Знаете, чего стоит эта бумажка через год? Ровно столько, сколько стоит рулон туалетной бумаги в придорожном кафе...

Недавно шёл мимо стройки, смотрю — кипит работа: бетон, арматура, крики “подай”, “держи”, “давай быстрее”. И ловлю себя на мысли, которую многие произносят вслух: “А где русские-то? Почему вокруг в основном ребята из Таджикистана и других стран Центральной Азии?” Это не про “плохие/хорошие”. Это про то, как устроен рынок, какие условия предлагает стройка и почему местные часто разворачиваются на входе, а приезжие — остаются. Строительство — это физика и риск: таскать, гнуть, резать, работать в грязи, на высоте, в холод, в жару...