— На пару месяцев к вам переедет Витя, — спокойно объявила Нина Петровна, свекровь, ставя на стол банку варенья. — Любе надо личную жизнь устраивать, а ты всё равно дома сидишь.
Ира даже опёрлась на спинку стула.
— В смысле «переедет»? — уточнила она. — Это как вообще? С вещами?
— Ну конечно, — вздохнула свекровь. — У меня однушка, ты знаешь. А у вас двушка, всё попросторнее. Вите двенадцать лет, не младенец, проблем не будет.
Сергей, муж Иры, сидел напротив и делал вид, что погрузился в свой борщ с головой.
— Серёжа, — повернулась к нему Ира. — Я правильно понимаю, нам сейчас сообщили, что мы становимся приёмными родителями вашему племяннику?
— Ира, ну что ты так сразу… — замялся он. — Мам, а надолго‑то?
— Я ж сказала: месяца два-три. Ну, пока Люба с человеком отношения наладит, — махнула рукой Нина Петровна. — Мужик хороший попался, директор какой‑то базы. Ему сейчас нельзя про ребёнка знать. Мужчины этого пугаются. Сначала пусть влюбится, а там Люба ему дальше и расскажет.
Ира фыркнула.
— А ребёнок у неё кто? Мешок картошки? Посидит у нас на складе, пока «директор» привыкнет?
— Ой, не драматизируй, — свекровь скривилась. — У тебя своих детей нет, тебе всё равно. А Любе шанс нужен.
Это «у тебя своих детей нет» каждый раз било по Ире, как по зубам. Она стиснула вилку.
— Нина Петровна, — сказала уже холодно. — Давайте так. Я сейчас спокойно вас дослушаю, а потом мы с Серёжей это обсудим. А вы не будете за нас решать, кто у нас живёт.
Свекровь обиженно поджала губы.
— Ну-ну, обсудите. Только учтите, если вы не поможете, Люба с Витей ко мне не влезут. И на улице он жить не будет.
Это уже был почти шантаж. Сергей поднял глаза, встретился с Ириной и тут же отвёл взгляд.
Витя появился в их доме через три дня.
* * * * *
Люба, младшая сестра Сергея, ввалилась к ним в коридор с двумя огромными пакетами с надписью «Пятёрочка» и спортивной сумкой.
— Ирка, ну выручаешь, — заговорила она с порога, даже не сняв куртки. — Ты ж знаешь, как мне с мужиками «везёт». Этот, по ходу, нормальный. Но ребёнка он не потянет, сразу в кусты. Так что не подведи.
— Я вообще‑то ещё ничего не обещала, — напомнила Ира.
— Да ладно, мама сказала, что вы согласились, — отмахнулась Люба. — Витя, давай, разувайся, иди с дядей Серёжей смотреть телек.
Витя стоял молча, держась за ручку сумки. Высокий, худой, с торчащими коленями. Глаза — как у побитой собаки. Ире его было по‑человечески жалко.
— Привет, Витя, — улыбнулась она. — Пойдём, покажу твою кровать.
Комната, где собирались сделать кабинет, превратилась в детскую за один вечер: Ира вытащила из кладовки старый стол, купила простой коврик, Серёжа прицепил полку под учебники.
— Ну, не дворец, конечно, но терпимо, — сказал он племяннику.
Люба между тем уже стояла в прихожей в одной ноге в сапоге.
— Всё, я побежала, а то опоздаю. — Она чмокнула Витю в макушку. — Ты не только не пакостничай пожалуйста, слышишь? Тётю Ирину слушайся.
— Мам, а ты… когда за мной придёшь? — тихо спросил он.
— Да чего ты сразу… — раздражённо вздохнула она. — Всё, мне бежать надо.
Дверь хлопнула. Витя молча сел на стул в коридоре.
Первые дни Ира старалась не думать о «сроках».
Надо было просто жить: с утра — работа, школа, вечером — уроки, ужин, стирка. Сергей с племянником ладил: мог посидеть за компьютером, поиграть, объяснить математику.
Свекровь звонила каждый вечер.
— Как Витенька? Не простыл? Ест хорошо? Ты ему фруктов купи, а то у нас аллергия у всех была, — раздавала указания.
— А с Любой что? — каждый раз спрашивала Ира.
— У Любочки всё налаживается, — счастливо вздыхала та. — Они уже в ресторан ходили. Он её на машине возит. Ты не понимаешь, она как на иголках, третья попытка замуж. Не сглазь!
Прошёл месяц. Потом второй.
Витя уже без стука заходил к Ире на кухню, вынимал из холодильника кефир, спрашивал:
— Тётя Ира, а можно мне завтра в секцию записаться? У нас во дворе пацаны на футбол ходят.
Ира покупала ему бутсы по скидке, заказывала рюкзак на маркеплейсе, ходила на родительские собрания.
А Люба… Люба жила своей жизнью.
— Ну что там? — в очередной раз спросила Ира, встретив её у свекрови.
Люба сияла.
— Всё идёт по плану! — чирикала она. — Мы уже съездили к его родителям на дачу. Папа у него строгий, бизнесмен старой школы, знаешь? Если скажу про Витю — зарубит на корню. Надо сначала в ЗАГС, а потом уже ставить перед фактом.
— То есть ты серьёзно хочешь сначала выйти за него, а потом сказать: «Здрасьте, это мой двенадцатилетний сюрприз»? — не выдержала Ира.
— Ой, да ладно тебе, — махнула рукой Люба. — Знаю я этих мужиков. Сейчас скажешь — сбежит. А потом уже деваться некуда будет.
Сергей вечером, слушая этот пересказ, только ворчал:
— С Любкой всегда так. Лишь бы ей хорошо.
— А ребёнок у неё — кто тогда? — спросила Ира. — Обуза?
— Не начинай, — попросил он. — Мне тоже это не нравится, но что я сделаю?
Третья волна терпения у Иры закончилась в тот день, когда позвонила её собственная мать.
— Ирка, ты опять со своими делами? — голос у матери был слабый. — Я тут в поликлинике… Врачи какие‑то анализы назначили, надо в областную ехать. Одна я боюсь.
Мать жила в соседнем городе. Ира всегда ездила с ней по врачам: очереди, бумажки, направления, эти бесконечные «подождите две недели».
— Мам, конечно, приеду, — сразу сказала она. — В пятницу возьму отгул, будем вместе.
Она положила трубку и уставилась в стену.
— Серёж, — позвала из кухни. — Мне нужно на пару дней к маме. Тут Витя… На кого его оставить?
Сергей почесал затылок.
— Ну я… могу вечер просидеть. Но с утра‑то я на работе.
Ира взяла телефон, набрала свекровь.
— Нина Петровна, мне нужно на два дня к маме. Серьёзные анализы. Не можете Витю к себе забрать?
— Ой, доча, — тут же застонала та. — У меня давление. Он мальчик шумный, мне нельзя. Ты ж там дома работаешь, тебе проще.
— Я не дома работаю, — сжала зубы Ира. — Это вообще-то ваш внук. Не я вам его рожала, уж извините.
— Ты что на меня кричишь? — всполошилась свекровь. — Мне Любу спасать надо, она всю жизнь страдала. А твоя мать… ну, возраст уже. Все мы "туда" рано или поздно отправимся…
Ира отняла телефон от уха. Её передёрнуло от этой фразы.
Вечером она пришла домой с двумя пакетами.
— Витя, собирайся, — сказала, даже не снимая пальто. — К маме поедем.
— К моей маме? — глаза у мальчика расширились.
— К твоей, — подтвердила она.
Сергей вышел из комнаты, прищурился.
— Ира, ты чего удумала?
— Хватит уже, — повернулась она к нему. — Я не могу разорваться. У меня есть моя мать, моя работа и моя жизнь. Витю надо возвращать туда, где о нём должны думать в первую очередь.
— Но Люба же… — начал он.
— Люба у нас вечно «же», — перебила Ира. — Ей то замуж, то развестись, то волосы покрасить. А ребёнок у неё один!
Витя стоял, сжимая лямки рюкзака.
— Тётя Ира, я… я что, плохо себя вёл? — тихо спросил он.
У Иры сердце кольнуло.
— Ты ведёшь себя лучше всех в этой истории, — мягко ответила она. — Поэтому ты имеешь право жить с мамой, а не с тётей, которой тебя подкинули, как чемодан на хранение.
Люба открыла дверь не сразу. За её спиной показался тот самый «директор базы» — крепкий мужчина в рубашке, с дорогими часами.
— А это кто? — нахмурился он, увидев Витю.
— Вот, — Ира подтолкнула мальчика вперёд. — Это сын Любы. Ваш будущий пасынок, если что. Сюрприз, так сказать.
Люба побледнела.
— Ирка, ты что творишь?! — зашипела она, выскальзывая в подъезд. — Убери его отсюда немедленно! Ты что, совсем?!
— Либо ты сейчас объясняешь мужчине, с кем живёшь и кого бросила на три месяца, либо я объясняю, — ровно сказала Ира. — Мне всё равно, кто будет виноват в твоей голове.
Мужчина в дверях нахмурился ещё сильнее.
— Люба, я не понял, — сказал он. — Тут что происходит?
Люба затормошилась.
— Олег, подожди, давай потом, — залепетала. — Это… племянник моей подруги…
— Меня Витя зовут, — неожиданно громко сказал мальчик. — Я её сын.
Тишина повисла такая, что даже из лифта было слышно, как кто‑то ругается на пятом этаже.
Олег перевёл взгляд с Вити на Любу.
— Сын? — холодно уточнил он. — Ты мне ничего не хочешь объяснить?
— Я… я хотела тебе потом всё сказать, — забормотала Люба. — Когда всё наладится…
— Это когда? Когда ребёнок сам из шкафа вылезет? — он усмехнулся безрадостно. — Нет, Люба. Так дела не делаются.
Он сделал шаг назад.
— Собери его вещи и определись, что ты хочешь. Но я в этом цирке участвовать не буду, — сказал и захлопнул дверь прямо перед их носом.
Люба обернулась к Ире с ненавистью.
— Ты довольна?! — почти закричала. — Ты сейчас разрушила мне жизнь!
На площадке уже выглядывали соседки.
— Я тебе жизнь разрушила? — Ира покачала головой. — Три месяца твой сын жил у меня. Я за него отвечала в школе, покупала ему ботинки и слушала, как он по ночам всхлипывает, скучая по тебе. А ты устраивала «личную жизнь» и врала мужику напропалую! И виновата, конечно, буду я.
— Ты могла держать язык за зубами! — Люба рыдала. — Тебя никто не просил лезть!
Витя всё это время молча стоял, прижавшись к стене.
— Мам, — тихо сказал он. — Я… я тебе мешаю, да? Если что, я могу… обратно к тёте Ире…
Ира резко вдохнула. Вот этот ребёнок сейчас пытался облегчить матери жизнь, которую она ему так испортила.
Люба села прямо на ступеньку, закрыла лицо руками.
— Никуда ты не пойдёшь, — отрезала Ира. — Это твой сын! Ты его рожала и он любит тебя несмотря неначто!
Она развернулась к Вите.
— Если что — ты знаешь, где мы живём, — сказала. — Но решать, где ты живёшь, должна не я.
И ушла, оставив их вдвоём в этом подъезде.
Дома, конечно, началось...
Свекровь позвонила через час, орала так, что телефон трещал.
— Ты всё испортила! — кричала она. — У Любы был шанс! Ты завидовала, что ей мужик нормальный попался, вот и полезла! Тебе что, жалко было ещё пару месяцев с Витей пожить?
— Жалко — нет, — устало ответила Ира. — Только у меня своя жизнь тоже есть. И родители. И нервы. И я не обязана вечно выручать вашу дочь, которая в сорок лет летает, как мотылёк, а про ребёнка вспоминает только когда страшно становится.
Сергей стоял рядом, мялся.
— Мам, хватит на Иру нападать, — наконец сказал он. — Вите и так досталось. Люба сама виновата.
— Ага, конечно! — свекровь всхлипнула. — Все против моей девочки! Дождешься от вас добра!
Положила трубку.
Ира на кухне закурить хотела, хотя давно бросила.
— Думаешь, я перегнула? — спросила она у Сергея.
Он задумался.
— Я сам бы так не смог, — честно признался. — Но по‑другому, наверное, мы Витю бы до восемнадцать лет так бы у себя и держали...
Ира вздохнула.
— Только мальчишку жалко, — сказала. — Ему сейчас тяжёлее всех.
Через месяц ситуация вроде бы устаканилась.
Люба больше к Ире не заходила, только иногда виднелась в окне, когда Ира проходила мимо её двора. Слышала от соседей, что Олег с ней не сошёлся, но алименты на Витю от первого мужа она наконец выбила — хоть что‑то полезное сделала.
Витя звонил пару раз:
— Тётя Ира, а можно я к вам в воскресенье зайду? У нас тут скучно.
Приходил, ел её оладьи, играл с Сергеем в шашки и приставку, потом шёл домой.
Свекровь при встрече делала вид, что её не знает. Потом всё-таки не выдержала, выдала:
— Ты для меня больше не невестка. Я такого предательства не прощу.
Ира только плечами пожала.
— Ничего страшного, — спокойно ответила. — Мне ваше одобрение мне вряд ли в жизни пригодится...
Если вам есть что сказать, пишите в комментариях. А чтобы не потерять канал, можно на него подписаться.
Читайте дальше...