Тишина. Вот что самое страшное было в те мартовские дни пятьдесят третьего. Не плач на площадях, не траурные марши по радио, а та оглушительная, ватная тишина, которая повисла в кабинетах Кремля, когда дыхание Чейн-Стокса у «Отца народов» наконец оборвалось. Пятого марта Иосиф Виссарионович Сталин умер, и огромная империя, застегнутая на все пуговицы страха и дисциплины, вдруг оказалась обезглавленной. Знаете, в истории бывают моменты, когда воздух становится настолько плотным от напряжения, что его можно резать ножом. Это был именно такой момент. Страна замерла в ожидании, а за зубчатыми стенами началась не драка даже, а смертельная схватка бульдогов под ковром. Обыватель видел только колыхание этого ковра, но суть происходящего понимали единицы. И, честно говоря, если бы вы тогда поставили на Никиту Хрущёва, вас бы точно сочли сумасшедшим.
Давайте посмотрим правде в глаза.
Когда Сталин ушел, он не оставил завещания. Никакого «преемника» с короной на подушечке не было. Был вакуум. Черная дыра, которая могла затянуть в себя любого, кто окажется слишком слабым или слишком самоуверенным. Власть формально перешла к коллективному руководству. Красивое словосочетание, за которым скрывалась стая хищников, готовых перегрызть друг другу глотки. В Президиуме ЦК сидели восемь человек, но реальных претендентов на трон было трое. И Хрущёв в этом списке, по мнению многих современников, плелся где-то в хвосте.
Первым номером шел Георгий Маленков.
Интеллигентный, насколько это возможно в той среде, пухлый, всегда с иголочки одетый. Он стал Председателем Совета Министров — премьером. По старой имперской и даже ленинской логике, это высший государственный пост. Казалось, вот он — наследник. Его портреты печатали крупнее других, его цитировали, на него смотрели как на нового хозяина.
Вторым, и куда более страшным игроком, был Лаврентий Берия.
Человек в пенсне, имя которого до сих пор вызывает мороз по коже. Он объединил МВД и МГБ, получив в свои руки такую концентрацию силовой власти, которая и не снилась ни одному министру в мире. Под ним были танки, шпионы, тюрьмы и архивы с компроматом на каждого, кто дышал в радиусе тысячи километров от Москвы.
А кто такой Хрущёв в марте пятьдесят третьего?
Партийный функционер. Человек в мешковатом костюме, который умел плясать гопак на сталинских застольях и казался многим простоватым мужичком. «Никитка», как его пренебрежительно называли за спиной. В первых газетных списках лидеров его фамилия стояла в самом конце. И это, друзья мои, была его главная удача. В большой политике нет ничего полезнее, чем когда враги тебя недооценивают. Пока Маленков и Берия мерили друг друга тяжелыми взглядами, Хрущёв начал свою игру. И играл он не в шашки, а в трехмерные шахматы.
Первый акт этой драмы разыгрался стремительно.
Весна и начало лета пятьдесят третьего. Берия развил бешеную активность. Это, кстати, парадокс, о котором не любят говорить в школьных учебниках: именно Лаврентий Павлович, этот символ репрессий, первым начал, по сути, перестройку. Он объявил широкую амнистию, начал пересматривать «дело врачей», заговорил о национальных кадрах в республиках. Зачем? Пытался отмыться? Вряд ли. Он искал легитимности. Он хотел показать, что он не просто палач, а государственный деятель. Но его власть пугала всех. И Маленкова, и Хрущёва, и военных.
Хрущёв понял: сейчас или никогда. Он сделал то, что умел лучше всего — начал плести сеть. Он приходил к Маленкову, к Булганину, шептался с Молотовым. Он убеждал их в простой мысли: пока Берия жив и на свободе, никто из вас не может спать спокойно. Удивительно, как страх объединяет людей. Вчерашние соперники сплотились против главного хищника. Хрущёв привлек на свою сторону маршала Жукова — а это, знаете ли, аргумент весомый. Когда на твоей стороне армия, МГБ уже не кажется всесильным.
Арест Берии в июне 1953 года — это сценарий для голливудского триллера. Заседание Президиума, врываются генералы, Берию берут под руки. Без ордера, без суда — чистая силовая акция. Его расстреляют позже, в декабре, но политически он был трупом уже летом. Главного монстра убрали. И вот тут начинается самое интересное. Триумвират распался, остались двое: Маленков и Хрущёв.
Казалось бы, Маленков все еще премьер. У него в руках правительство, хозяйство, экономика. Он выступает с речами о том, что надо больше производить товаров для народа, облегчить жизнь крестьянам. Популярные вещи, между прочим. Люди вздохнули свободнее. Но Георгий Максимилианович совершил фатальную ошибку. Он, как технократ, сделал ставку на государственный аппарат. Он думал, что страной управляют министры. Хрущёв же, как старый партийный волк, знал истину, которую завещал еще покойный вождь: страной управляет Партия. А точнее — кадры.
Пока Маленков сидел в кабинете и писал умные доклады, Хрущёв работал в "поле".
7 сентября 1953 года он добивается учреждения поста Первого секретаря ЦК КПСС. Заметьте, не Генерального (это слово слишком напоминало о Сталине), а Первого. Звучит скромнее, но суть та же. Хрущёв получил ключи от партийной машины.
Что это значило на практике?
Это значило, что Хрущёв контролировал назначения. Секретари обкомов, райкомов, члены ЦК — все эти люди зависели от него. Он расставлял своих сторонников на ключевые посты тихо, методично, без лишнего шума. Это была блестящая аппаратная стратегия. Маленков мог сколько угодно приказывать министрам, но реальная власть на местах принадлежала партийным секретарям, которые смотрели в рот Хрущёву.
Никита Сергеевич использовал против Маленкова его же оружие — критику. Он обвинял премьера в популизме, в отрыве от реальности, в бюрократизме. И главное — он бил по самому больному: по отсутствию у Маленкова поддержки в партийных низах. Хрущёв позиционировал себя как «голос партии», как защитника ленинских норм (хотя кто тогда помнил, что это такое?). Маленков, этот кабинетный эрудит, просто не умел вести подковерную борьбу такого уровня. Он был администратором, а Хрущёв был политическим животным с феноменальным чутьем.
К 1955 году все было кончено.
Без выстрелов, без массовых посадок. Маленкова просто сняли с поста председателя Совета Министров за «недостаточную опытность». Звучит как издевательство, правда? Человека, который годами был правой рукой Сталина, уволили как стажера. Его отправили руководить электростанциями. Это было унизительно, но это был новый стиль. Хрущёв не убивал поверженных врагов (кроме Берии, конечно, там был особый случай). Он их списывал в утиль. Политическая смерть вместо физической — в этом тоже был своего рода прогресс.
Многие историки до сих пор спорят, как Хрущёву это удалось. Ведь он не был интеллектуалом, не был героем войны в классическом понимании, не обладал харизмой вождя. Но у него было то, чего не было у остальных — понимание механики власти в советской системе. Он понял, что СССР — это не государство в привычном смысле, это партийная корпорация. Кто контролирует отдел кадров корпорации, тот владеет всем.
Его победа открыла дорогу к XX съезду, к развенчанию культа личности, к «оттепели».
Но не будем идеализировать. Хрущёв боролся не за демократию. Он боролся за свою власть и за выживание. Он уничтожил Берию не потому, что был гуманистом, а потому что боялся его. Он съел Маленкова не потому, что его экономическая программа была хуже, а потому что два медведя в одной берлоге не живут. Это была жестокая, циничная, но виртуозная игра.
И вот, глядя на это с высоты прожитых лет, понимаешь одну простую вещь. В России власть часто оказывается в руках не тех, кто кажется самым умным или самым сильным, а у тех, кто лучше всех чувствует момент и не боится испачкать руки, перебирая эти бесконечные ниточки связей, интриг и договоренностей. Хрущёв, этот «простак» в вышиванке, переиграл рафинированных стратегов, потому что был плоть от плоти той системы, которую сам же потом и начал ломать.
История не терпит сослагательного наклонения, но иногда ловишь себя на мысли: а что было бы, если бы победил Берия с его реформами или Маленков с его акцентом на легкую промышленность? Мы никогда не узнаем. Мы получили то, что получили — кукурузу, космос, хрущевки и стук ботинка по трибуне ООН.
А как вы считаете, была ли у Маленкова реальная возможность удержать власть, или против партийной машины у него не было ни единого шанса, каким бы умным он ни был?
Спасибо, что дочитали до конца. Ставьте лайк, если вам понравился этот разбор, подписывайтесь на канал — впереди у нас еще много темных углов, в которые стоит посветить фонариком.