Представьте себе картину. Первое июля сорок пятого года. Европа лежит в руинах, но воздух уже пахнет летом и, главное, миром. Солдаты в Берлине еще не успели протрезветь от победного шнапса и «наркомовских» ста грамм, союзники братаются на Эльбе, обмениваются часами и портсигарами. Кажется, самое страшное позади. И вот в этот самый момент, когда мир выдыхает, на рассвете, сорок семь британских и американских дивизий внезапно переходят в наступление. Не домой, не на парад. Они идут на Восток. На вчерашних братьев по оружию. На русских.
Звучит как бред сумасшедшего или дешевая альтернативная история в мягкой обложке? Если бы. Это была реальность, которая лежала в сейфе британского военного кабинета под грифом «Совершенно секретно». Папка с кричащим названием «Немыслимое». И поверьте мне, человеку, который десятилетиями разгребает завалы истории, название это было выбрано не ради красного словца.
Сегодня мы привыкли видеть Уинстона Черчилля этаким бронзовым монументом с сигарой: мудрый старец, спаситель нации, человек-скала. Но давайте будем честны: весной сорок пятого этот «монумент» был в панике. Пока мир праздновал крах нацизма, Черчилль с ужасом смотрел на карту Европы. Он видел не освобожденные города, а гигантскую красную кляксу, расползающуюся от Волги до Эльбы. Советский Союз, эта огромная, истерзанная войной машина, стояла в центре Европы, и уходить, судя по всему, не собиралась.
Особенно болезненной занозой для Лондона была Польша. Ведь формально, черт возьми, именно из-за Польши Британия и вступила в войну в тридцать девятом! И что в итоге? Шесть лет кровавой бойни, чтобы отдать Варшаву под контроль Москвы? Для старого имперца Черчилля это было не просто политическим поражением, это было унижением. Он считал, что Сталин его надул. Обещали свободные выборы, демократию, а на деле выстраивалась жесткая вертикаль под присмотром НКВД.
И вот, в мае сорок пятого, когда чернила на акте о капитуляции Германии еще толком не просохли, премьер-министр дает своим штабистам задание. Задание, от которого у любого нормального офицера волосы встали бы дыбом. Он приказывает разработать план военной операции по навязыванию Советскому Союзу воли Британии и США. Проще говоря — план войны.
Я читал копии этих документов, которые стали доступны только в конце девяностых. Это чтение не для слабонервных. Никакой лирики, только сухой, циничный язык штабного планирования. Операция «Немыслимое» имела два варианта: наступательный и оборонительный. Но именно наступательный сценарий вызывает оторопь.
Замысел был прост и дерзок, как удар кастетом.
Дата начала — 1 июля 1945 года. Направление главного удара — Северная Германия, через Штеттин (нынешний Щецин) к Гданьску и южнее, через Коттбус. Цель — разбить советские войска в Восточной Германии и Польше, заставив Сталина отступить и пересмотреть передел Европы.
Но вот где история делает настоящий кульбит, от которого становится не по себе. Британские планировщики прекрасно понимали: сил у них не хватает. Красная армия на тот момент — это каток. Закаленные в боях, злые, умеющие выживать в аду солдаты. И знаете, какой ресурс предложили использовать авторы плана, чтобы уравнять шансы? Немецких военнопленных.
Вы не ослышались. План предусматривал сохранение боеспособности, перевооружение и использование десяти-двенадцати немецких дивизий. Представьте себе эту сюрреалистичную картину: британский «Томми» и американский «Джи-Ай» идут в атаку плечом к плечу с солдатами Вермахта, а может быть, и СС, против советских войск. Против тех, кто месяц назад штурмовал Рейхстаг. Это цинизм высшей пробы, абсолютный макиавеллизм, где враг моего врага — мой инструмент.
К счастью для нас всех — и для меня, и для вас, читающих эти строки, — военные — люди прагматичные. Им плевать на идеологию, они верят цифрам и логистике. Когда Объединенный штаб планирования положил на стол Черчилля свой вердикт, это был ушат ледяной воды.
Военные, по сути, покрутили пальцем у виска. Они сухо изложили факты, которые невозможно было игнорировать. Во-первых, численное превосходство. На направлениях предполагаемых ударов русские имели перевес в живой силе примерно два с половиной, а то и три к одному. В бронетехнике — подавляющее преимущество. Знаменитые Т-34 и тяжелые ИСы против «Шерманов» и «Кромвелей»? Исход такой дуэли был очевиден любому танкисту. Советская авиация тоже была на пике формы.
Во-вторых, стратегическая глубина. Допустим, вы прорвали первую линию обороны. Допустим, вы заняли Варшаву. А дальше что? Бескрайние просторы, скоро зима, растянутые коммуникации. Ничего не напоминает? Штабисты прямо указали: быстрый успех невозможен. Это будет затяжная, тотальная война на истощение. А Европа истощена. Британия — банкрот. Люди хотят строить дома и растить детей, а не умирать в польских лесах.
Но был и третий,, пожалуй, самый важный фактор.
Американцы. Без дядюшки Сэма Британия в сорок пятом уже не могла чихнуть, не то что начать мировую войну. А Вашингтону эта война была нужна как рыбе зонтик. Президент Трумэн, сменивший Рузвельта, конечно, не питал иллюзий насчет коммунизма, но у него была своя головная боль — Япония. Война на Тихом океане еще шла полным ходом. Атомная бомба еще не была сброшена. Трумэну нужна была помощь Сталина, чтобы разгромить Квантунскую армию в Маньчжурии. Ввязываться в бойню в Европе ради польских амбиций Черчилля? «Нет, сэр, спасибо», — ответили за океаном.
В итоге план «Немыслимое» так и остался на бумаге. Он стал своего рода памятником паранойе и стратегическому тупику. Военные отвергли его как «неосуществимый», а вскоре и сам Черчилль вылетел из кресла премьера. Британские избиратели в июле сорок пятого прокатили победителя нацизма на выборах, отдав предпочтение лейбористам, которые обещали социальные реформы, а не новые военные походы.
Кстати, был и второй план — оборонительный. О нем говорят реже, но он тоже интересен. Британцы всерьез опасались, что после вывода американских войск на Тихий океан Сталин может решить, что Ла-Манш — не такая уж и преграда, и рвануть до Атлантики. Этот план предусматривал оборону Британских островов. Представляете уровень недоверия? Вчерашние союзники смотрели друг на друга через прицелы еще до того, как остыли стволы после войны с Гитлером.
Многие сейчас любят спекулировать на этой теме. Мол, вот оно, доказательство вероломства Запада! Хотели ударить в спину! Но давайте отбросим эмоции и включим голову. Был ли этот план реальной подготовкой к нападению? Историки сходятся во мнении: нет, это был гипотетический сценарий. Штабная игра. В военных академиях и генштабах всего мира постоянно разрабатывают планы войны со всеми подряд — от соседей до инопланетян. Это их работа — просчитывать «worst case scenario» (наихудший сценарий).
«Немыслимое» не было утвержденным приказом к действию, готовым к отправке в войска. Это была попытка Черчилля нащупать границы возможного. Он хотел знать: «А что, если мы попробуем силой?» Ответ военных был однозначным: «Если мы попробуем, нас размажут».
Однако значение этой папки из Национального архива трудно переоценить. Она показывает нам, что Холодная война началась не с Фултонской речи Черчилля в сорок шестом и не с блокады Берлина. Она началась, по сути, еще до окончания Горячей войны. Ментально союзники разошлись уже тогда, весной сорок пятого. Недоверие, страх, идеологическая пропасть — все это уже кипело в котле, пока солдаты пили за победу.
И все же, есть в этой истории какая-то мрачная ирония. Мир, стоявший на краю новой бездны, удержался не благодаря высокой морали политиков, не благодаря пацифизму или гуманизму. Нас спасла простая математика и усталость. Старый добрый расчет. Иногда цинизм военных спасает больше жизней, чем пламенные речи миротворцев.
Эта история — отличное напоминание о том, как хрупок мир. И о том, что в большой политике нет друзей, есть только интересы. Когда интересы расходятся, вчерашний герой становится мишенью, а вчерашний враг может стать инструментом.
План «Немыслимое» остался немыслимым. К счастью. Иначе наш мир сегодня выглядел бы совершенно иначе — если бы он вообще существовал.
А как вы думаете, если бы Черчилль все-таки убедил американцев и отдал приказ, чем бы это закончилось? Смогла бы объединенная армия Запада (с остатками Вермахта) остановить Красную армию образца 45-го года, или советские танки дошли бы до Ла-Манша?
Спасибо, что дочитали до конца. История — дама капризная, но невероятно увлекательная. Если вам понравился этот разбор — ставьте лайк, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить следующие истории. И обязательно пишите свое мнение в комментариях.