В тринадцатом веке карта мира напоминала лоскутное одеяло, которое небрежно сшивал суровой ниткой некто Чингисхан, а затем его энергичные потомки. Монгольская империя была катком, асфальтоукладчиком истории. Она раскатала в блин Хорезм, превратила в пепел Киев, заставила трепетать Багдад и посадила своего хана на трон Поднебесной. Казалось, законы физики и логики на них не действуют: если монголы пришли — суши весла, учи язык и готовь дань.
Но в юго-восточном углу Азии, там, где джунгли густы, как суп фо, а реки коварны, как восточная дипломатия, эта машина дала сбой. Причем не один раз, а трижды. Маленькое государство Дайвьет (предок нынешнего Вьетнама) устроило «властелинам мира» такой мастер-класс по выживанию, что эхо тех событий слышно до сих пор. У этого чуда было имя — Чан Хынг Дао. Человек, который объяснил Хубилаю, что джунгли — это вам не степь, а партизанская война — это искусство, в котором вьетнамцам нет равных.
Дебют в тропиках: разведка боем
Чтобы понять масштаб драмы, нужно взглянуть на вводные данные. Середина XIII века. В Китае утверждается династия Юань — те же монголы, но уже принарядившиеся в шелка и усвоившие конфуцианские церемонии (своего рода имперский косплей). На троне сидит Хубилай, внук Чингисхана, человек с амбициями размером с Евразию. Ему мало Китая, он хочет все. В его прицеле — Япония на востоке и Дайвьет с Тямпой на юге.
В 1257 году (в некоторых источниках — 1258) монголы решили «прощупать» южного соседа. Командовал парадом Урянхай (в исходнике упоминается Согату, но историческая справедливость требует уточнить: Согату выйдет на сцену позже, пока солировал старый соратник Субэдэя). Монгольский корпус, закаленный в боях с китайской империей Сун, вошел в северный Вьетнам как нож в масло.
Вьетнамцы тогда еще не знали, с кем связались. Молодой царь Чан Тхай-тонг решил дать бой по правилам: слоны, пехота, красивые знамена. Монголы, увидев слонов, не испугались (они и не такое видели), а просто пустили в ход горящие стрелы. Живые танки в панике развернулись и потоптали собственную пехоту. Урянхай вошел в столицу Тханглонг (будущий Ханой) и обнаружил там… пустоту.
Это был первый урок вьетнамской школы гостеприимства: «Входите, гости дорогие, еды нет, людей нет, зато есть жара, малярия и стрелы из кустов». Монголы посидели в пустой столице, съели все припасы, начали болеть и, поняв, что ловить нечего, ушли обратно. Официально они «победили», но осадочек остался. Для Дайвьета это была передышка. Для молодого принца Чан Куок Туана, которого мы знаем как Чан Хынг Дао, это был повод задуматься.
Человек с тяжелым взглядом и сложной судьбой
Чан Хынг Дао не был простым служакой. Он был принцем крови, племянником царя, и его семейная история была достойна пера Шекспира или сценаристов «Игры престолов». Его отец в свое время был обижен королевской семьей (там была мутная история с принудительной женитьбой, в результате которой отца лишили жены), и перед смертью завещал сыну отомстить и захватить трон.
Но Чан Хынг Дао оказался человеком государственного масштаба. Когда родина оказалась в опасности, он, образно говоря, свернул отцовское завещание в трубочку и отложил до лучших времен. «Личные обиды подождут, когда у ворот стоят парни, которые сожгли полмира», — решил он. Этот акт лояльности стал фундаментом вьетнамского сопротивления. Он объединил элиту, которая до этого грызлась между собой, как пауки в банке.
К 1280-м годам Чан Хынг Дао был уже не просто принцем, а главнокомандующим. Он написал «Элементарные наставления по военному делу» — учебник, по которому вьетнамские офицеры учились воевать столетиями. Но главным его хитом стало воззвание «Хить тыонг ши» («Приказ военачальникам»). Это был мощнейший мотивационный текст. Он стыдил офицеров, которые увлекаются петушиными боями и азартными играми, пока враг точит мечи. «Когда придут монголы, ваши петушиные шпоры не пробьют их доспехи», — иронично замечал он. Эффект был электрическим: солдаты татуировали на руках лозунг «Смерть татарам» (Sát Thát).
Второй раунд: клещи Хубилая
К 1285 году Хубилай, уже ставший полноценным императором Китая, решил, что пора закрыть вьетнамский вопрос. На этот раз все было серьезно. План был грандиозный: взять Дайвьет в клещи. С севера шла огромная армия под командованием принца Тогона (сына Хубилая), а с юга, из покоренной (как им казалось) Тямпы, двигался корпус того самого Согату.
Ситуация для вьетнамцев выглядела как ночной кошмар. Полмиллиона (цифра, конечно, условная, но очень внушительная) солдат против двухсот тысяч ополченцев и регулярных войск. Царь Чан Нхон-тонг, видя эту армаду, дрогнул. Он вызвал Чан Хынг Дао и спросил: «Может, сдадимся? Чтобы сберечь народ?».
Ответ полководца вошел в историю: «Если Ваше Величество хочет сдаться, то сначала отрубите мне голову».
Стратегия Чан Хынг Дао была гениальной в своей простоте и жестокости. Он понимал, что в открытом поле против монгольской конницы у него шансов меньше, чем у снеговика в аду. Поэтому он выбрал тактику «выжженной земли» и маневренной войны.
Монголы снова взяли Ханой. Тогон сидел в императорском дворце и ждал послов с данью. А вместо послов он получил партизанскую войну. Вьетнамцы ушли из городов, забрали продовольствие, отравили колодцы и начали методично вырезать фуражиров. Монгольская конница в джунглях и на рисовых полях теряла свое главное преимущество — маневренность. Лошади ломали ноги, вязли в грязи, страдали от жары.
Тем временем на юге дела у Согату шли еще хуже. Он застрял. Вьетнамцы перерезали коммуникации, и два монгольских кулака — северный и южный — не смогли соединиться. Чан Хынг Дао выждал момент, когда противник выдохнется, и нанес контрудар.
Это было похоже на дзюдо: использовать инерцию врага против него самого. Монголы, измотанные тропическими болезнями и голодом, начали отступать. И тут началось самое интересное. Вьетнамская армия, которая, казалось, растворилась в лесах, вдруг материализовалась повсюду. В битве при Тэйкете Согату потерпел поражение и погиб (по одной из версий — в бою, по другой — был казнен, чтобы не попасть в плен). Тогон едва унес ноги, причем, согласно легендам, бежал он в бронзовой трубе (или бочке), чтобы избежать вьетнамских стрел. Унижение было полным.
Третий раунд: колья, приливы и полный разгром
Хубилай был в ярости. Он приостановил подготовку вторжения в Японию (самураям крупно повезло) и бросил все ресурсы на Вьетнам. В 1287 году армада вернулась. Тогон снова вел сухопутную армию, а генерал Омар (имя говорит о том, что в армии Юань служили наемники со всей Азии) командовал флотом.
Монголы учли ошибки. Теперь они везли с собой огромный запас продовольствия на кораблях под охраной генерала Чжан Вэньху. Идея была здравой: не зависеть от местных ресурсов. Но Чан Хынг Дао тоже не сидел сложа руки.
Ключевым моментом стала охота на снабжение. Вьетнамский генерал Чан Кхань Зы перехватил флот Чжан Вэньху и пустил на дно все запасы риса. Тогон в Ханое снова оказался перед лицом голодной смерти. Без еды воевать грустно, и монголы решили отступать. Но уйти просто так им никто не позволил.
Финал драмы разыгрался весной 1288 года на реке Батьданг. Это место уже было легендарным — в X веке здесь разбили китайцев, применив хитрость с кольями. Чан Хынг Дао решил: «Зачем изобретать велосипед, если старый метод работает?».
Вьетнамцы забили в дно реки огромные деревянные колья с железными наконечниками. Сделали они это под углом, так, чтобы во время прилива их не было видно под водой. Когда флот Омара, отступая, вошел в устье реки, вьетнамцы на легких лодках спровоцировали их на атаку. Монголы, уверенные в мощи своих джонок, бросились в погоню.
А потом начался отлив. Уровень воды упал, и монгольские корабли насадились на колья, как шашлык на шампуры. Огромные неповоротливые суда застряли, ломались и тонули. Вьетнамцы забросали их горящими плотами и обстреляли из луков. Это была бойня. Вода в реке покраснела. Флот, который должен был покорить Японию, перестал существовать во вьетнамских водах.
Генерал Омар был взят в плен. Тогон, бросив армию, бежал через джунгли обратно в Китай, теряя по дороге солдат, честь и остатки имперского величия. На этом активная фаза монгольских претензий на Вьетнам закончилась.
Дипломатия после драки
Чан Хынг Дао был не только воином, но и прагматиком. Разгромив врага, вьетнамцы поступили мудро. Они не стали дразнить раненого тигра. В 1289 году Дайвьет отправил в Китай послов с данью (и пленными), признавая формальный сюзеренитет Юань. «Вы — великий император, мы — маленькие вассалы, давайте жить дружно», — таков был посыл.
Хубилай, скрипя зубами, согласился. Третьего унижения он бы не перенес, да и казна была пуста. Генерала Омара, кстати, вьетнамцы обещали вернуть. И вернули… почти. По дороге домой лодка с ним «случайно» затонула. Несчастный случай, с кем не бывает. Вьетнамцы умели делать тонкие намеки.
Наследие железного принца
Чан Хынг Дао умер в 1300 году, окруженный славой и почитанием. Он оставил после себя не только свободную страну, но и уникальную военную доктрину: «Армия — это как отец и сын», «Народ — это вода, которая может нести лодку, а может и перевернуть». Его концепция народной войны, опоры на крестьян и сохранения регулярной армии для решающего удара стала классикой. Спустя столетия эту тактику будут изучать и применять другие вьетнамские генералы — в борьбе с французами и американцами.
Сегодня во Вьетнаме он — святой. Его статуи стоят на площадях, его именем названы улицы. И если присмотреться к его бронзовому лицу, смотрящему на реку, можно заметить легкую, едва уловимую усмешку. Усмешку человека, который знал, что размер армии не имеет значения, если ты воюешь на своей земле и за своей спиной чувствуешь дыхание предков.
История Чан Хынг Дао — это напоминание всем великим империям: никогда не стоит недооценивать маленькую, гордую страну с плохим климатом и отличной памятью.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера