Если бы в XV веке существовала книга рекордов Гиннесса в категории «Самый маскулинный мужчина», наш герой занял бы там почетное первое место, причем с большим отрывом. Взгляните на его герб. Неподготовленный зритель увидит там три перевернутых сердца, расположенных в шахматном порядке. Романтично, не правда ли? Но в геральдике, как и в жизни, внешность бывает обманчива. Сам владелец герба, суровый бергамаск Бартоломео Коллеони, без тени смущения пояснял, что на щите изображены вовсе не символы любви, а три анатомических доказательства его исключительной мужской силы. Да-да, именно три.
Природа, видимо, решила пошутить или, наоборот, сделать комплимент этому семейству, наделив его представителей уникальной физиологической особенностью. И Бартоломео не только не стеснялся этого «тройного комплекта», но и сделал его своим брендом. Его фамилия — Colleoni — звучала для итальянского уха весьма двусмысленно (от латинского coleus), и пока стыдливые биографы пытались выдумать красивые легенды про «голову льва» (caput leonis) или «с левом» (cum leonis), сам кондотьер гордо носил свое имя, которое можно было бы перевести на современный сленг как «Крутой» или «Железный», но с очень специфическим подтекстом.
Этот человек, родившийся с «запасным комплектом» жизненной энергии, прожил жизнь, достойную голливудского блокбастера. Он менял стороны конфликта как перчатки, сидел в самых страшных тюрьмах, перетаскивал флот через заснеженные Альпы и умер в своей постели сказочно богатым, оставив после себя одну из самых красивых конных статуй в мире.
Трудное детство ломбардского мажора
Бартоломео появился на свет где-то между 1395 и 1400 годами в местечке Сольца, что под Бергамо. С датой рождения у него, как у многих звезд шоу-бизнеса, была путаница: он сам любил приписывать себе лишние годы, чтобы казаться мудрее, или, наоборот, молодиться — в зависимости от ситуации. Его биограф Антонио Корнаццано, явно отрабатывая гонорар, пытался притянуть рождение шефа к 1400 году, чтобы придать событию мистический оттенок миллениума.
Семья у мальчика была непростая. Коллеони — старый род лангобардского происхождения, настоящие хозяева «Острова» (Isola) — стратегического треугольника земли между реками Брембо и Адда. Мать, Рикадонна, происходила из местной знати, так что стартовые условия у парня были неплохие. Его даже пытались учить риторике и латыни, но, судя по всему, деньги на репетиторов были потрачены зря. Бартоломео с детства понял, что добрым словом и мечом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом.
Идиллия закончилась быстро и кроваво. Отец Бартоломео, Паоло, был человеком амбициозным и сумел хитростью захватить замок Треццо — мощную крепость на реке Адда, ключ к Милану. Это был джекпот. Но в Италии того времени успех прощали редко, особенно родственники. Двоюродные братья Паоло, решив, что делиться властью — дурной тон, убили его. По официальной версии — вероломно заманили в ловушку. По реальной — это была обычная разборка в стиле «Крестного отца» на фоне бесконечной войны гвельфов и гибеллинов.
Юный Бартоломео оказался на улице. Замок отобрали, мать, по слухам, бросили в темницу (хотя это может быть и слезливой выдумкой биографов), а сам он превратился в изгоя. Именно тогда он усвоил главный урок: в этом мире ты стоишь ровно столько, сколько солдат можешь нанять.
Стажировка у гигантов
В 14 лет Бартоломео подался в пажи к Филиппо Арчелли, правителю Пьяченцы. Это был неплохой старт, но настоящие университеты войны начались, когда он попал в орбиту Браччо да Монтоне — легендарного кондотьера, создателя «быстрой школы» войны.
Бартоломео был огромен, силен как бык и абсолютно бесстрашен. В 1419 году, во время осады Ачерры (это уже на юге, под Неаполем), он попытался пролезть в город через какой-то грязный туннель. Его заметили, обстреляли, но он выжил. Потом полез на стену, получил удар палицей по затылку, но снова выжил. Видимо, тройной запас прочности работал безотказно.
Не добившись быстрого успеха и денег у Браччо, молодой карьерист решил попытать счастья во Франции. Но тут судьба щелкнула его по носу: корабль захватили пираты. Как он от них сбежал — история умалчивает, но до Прованса он так и не добрался, вернувшись в Неаполь злым и голодным.
В Неаполе в то время царил веселый хаос под управлением королевы Джованны II — дамы, известной своим бурным темпераментом. Злые языки (а в Италии их было больше, чем москитов) шептали, что Бартоломео получил свой первый контракт на 20 копий не за военные таланты, а за выдающиеся «амурные» способности, которые королева оценила лично. Впрочем, доказательств нет, а завистников у молодого атлета хватало.
В 1424 году он участвовал в той самой битве при Аквиле, где погиб его бывший учитель Браччо да Монтоне. Коллеони был на стороне победителей, воюя под началом Якопо Кальдоры. Он возглавил атаку на кавалерию Гаттамелаты и показал себя блестяще. Теперь его знали. Теперь у него было имя и, что важнее, репутация парня, который делает работу качественно.
Венецианские горки
К концу 1420-х годов Коллеони вернулся на север. Здесь разгоралась великая война между Миланом (герцог Филиппо Мария Висконти) и Венецией (дож Франческо Фоскари). Это был рынок труда мечты для наемника.
Бартоломео выбрал Венецию. Не из любви к каналам и не из политических убеждений. Просто он ненавидел Висконти, чьи люди когда-то разорили его семью. Личная вендетта отлично наложилась на бизнес-план. Он поступил под начало графа Карманьолы — суперзвезды того времени.
Отношения с Венецией у Коллеони складывались по схеме «любовь-ненависть». Он воевал отлично. При штурме Кремоны в 1431 году он первым ворвался в крепость Сан-Лука, перебил охрану и ждал подкреплений. Но Карманьола, главнокомандующий, «затупил» (или предал, тут мнения расходятся) и не прислал помощь. Коллеони пришлось бежать, бросив добычу.
Карманьолу за этот и другие «косяки» вскоре казнили на Пьяцетте, а Коллеони получил от Венеции утешительный приз — поместье Боттануко. Казалось бы, карьера идет в гору. Но была проблема: «стеклянный потолок». Венецианцы, наученные горьким опытом с Карманьолой, боялись давать слишком много власти одному человеку. Коллеони был хорош, но его держали на вторых ролях.
Он был заместителем Гаттамелаты, потом заместителем Франческо Сфорцы. Он всегда был «номером два». Это бесило его невероятно. Человек с тремя «сердцами» хотел быть первым.
Галеры в горах и побег из «Печи»
В 1439 году Коллеони стал участником (а возможно, и одним из авторов) самой безумной военной операции XV века — «Galeas per montes» («Галеры через горы»). Венецианцам нужно было перебросить флот на озеро Гарда, чтобы деблокировать Брешию. Путь по реке был закрыт миланцами. Что делать?
Решение было в духе фильма «Фицкарральдо». Флот (включая огромные галеры!) протащили волоком через Альпы. Коллеони обеспечивал военное прикрытие этой безумной экспедиции, гоняя местных горцев и отряды Висконти. Когда корабли, спущенные на воду, ударили в тыл миланцам, эффект был сногсшибательный.
Но даже после этого Венеция не дала ему жезл главнокомандующего. В 1441 году, когда закончился контракт, Коллеони психанул. Он совершил классическую ошибку обиженного менеджера — перешел к конкуренту. Он нанялся к своему заклятому врагу, герцогу Висконти.
Герцог Милана встретил перебежчика с распростертыми объятиями, дал ему замок, денег… а потом, послушав нашептывания завистников, бросил в тюрьму. И не просто в тюрьму, а в знаменитые «Форни» («Печи») в Монце — специальные камеры, где узников держали в каменных мешках, не позволяя выпрямиться в полный рост.
Там, в темноте и сырости, карьера блестящего кондотьера должна была закончиться. Но ему снова повезло. В 1447 году герцог Висконти умер. В начавшемся хаосе Коллеони сбежал (как говорят, с помощью простыней, классика жанра) и оказался на свободе.
Шедевр под Боргоманеро
После смерти Висконти в Милане была провозглашена Амброзианская республика. Коллеони, которому нужно было кормить семью и армию, нанялся к ней на службу. Его старый знакомый Франческо Сфорца (теперь главнокомандующий Милана) отправил его разбираться с французами. Герцог Орлеанский решил, что в мутной воде итальянской смуты можно выловить пару городов, и вторгся в Пьемонт.
Битва при Боргоманеро (22 апреля 1449 года) стала звездным часом Коллеони. У французов было численное превосходство и тяжелая рыцарская кавалерия, которая сносила все на своем пути. У Коллеони были мозги и арбалетчики.
Он применил тактику, достойную учебников. Сначала он заманил французов на неудобную местность, перегородив дороги завалами. Потом, когда французские рыцари, уверенные в победе, переправлялись через реку Агонья, он ударил по ним арбалетчиками и легкой кавалерией. Но французы были крепкими орешками и успели построить вагенбург (укрепленный лагерь) из повозок и частокола, используя даже виноградные лозы как заграждения.
Коллеони лично возглавил атаку. Под ним убили лошадь. Французы узнали его и бросились добивать пешего генерала. Отмахиваясь от врагов, как медведь от собак, Бартоломео сумел продержаться, пока его люди не проломили французскую оборону с тыла. Это был полный разгром. Французский командующий попал в плен. Коллеони доказал, что он не просто рубака, а тактический гений.
Золотая клетка генералиссимуса
В 1454 году Венеция наконец-то сдалась. Республика поняла, что лучше иметь Коллеони у себя, чем против себя. Ему предложили контракт мечты: должность Генерал-капитана (главнокомандующего), огромную зарплату в 100 000 дукатов и, главное, пожизненный статус. Он достиг вершины.
И тут история сыграла с ним злую шутку. В том же 1454 году был подписан Лодийский мир. Италия, уставшая от полувековой бойни, решила взять паузу. Наступило «равновесие сил».
Для Коллеони это была трагедия. Он был Богом Войны, который остался без войны. Он сидел в своем роскошном замке Мальпага (который он превратил в настоящую крепость-дворец), тренировал солдат, проводил смотры, принимал королей (например, короля Дании Христиана I), но не воевал. Он был как гоночный болид, запертый в гараже.
Чтобы не сойти с ума от скуки, он занялся тем, чем обычно занимаются богатые пенсионеры: недвижимостью и благотворительностью. Он перестроил замок, основал благочестивые учреждения, выдавал замуж своих многочисленных дочерей (сыновей у него, по иронии судьбы, несмотря на «тройной комплект», не было).
«Варварский» стиль Молинеллы
Единственным развлечением за двадцать лет стала битва при Молинелле в 1467 году. Коллеони, формально уволившись со службы (Венеция хотела воевать чужими руками), возглавил армию флорентийских изгнанников против Медичи.
В этой битве старый лев показал, что он не просто не заржавел, а идет в ногу со временем. Он первым начал массово использовать полевую артиллерию — легкие пушки-кулеврины и шпигарды, установленные на тележках. Он ставил их позади пехоты, которая в нужный момент расступалась, давая пушкам сделать залп картечью по наступающему врагу.
Для рыцарской конницы противника это было шоком. «Это нечестно! Это варварство!» — кричали враги. Благородные доны считали, что убивать надо мечом в лицо, а не ядром издалека. Коллеони обвинили в нарушении кодекса чести и «злобной войне». Старик лишь ухмылялся. Он понимал, что будущее за порохом, а не за латами.
Битва закончилась вничью, но Коллеони подтвердил свой класс. После этого он вернулся в Мальпагу и больше уже не воевал.
Последняя шутка Светлейшей
Бартоломео Коллеони умер 2 ноября 1475 года. Ему было около восьмидесяти. Он ушел как патриарх, окруженный уважением и страхом.
В своем завещании он оставил Венеции огромную сумму — 216 000 дукатов наличными, не считая земель и имущества. Но было одно условие. Республика должна была поставить ему памятник. Конную статую. И не где-нибудь, а на площади Сан-Марко — в самом сердце Венеции.
Венецианцы почесали затылки. Деньги были очень нужны (турки напирали на востоке), но ставить памятник наемнику на главной площади, рядом с собором Святого Марка и Дворцом дожей? Это было немыслимо. В Венеции не было культа личности, там чтили только Республику.
Но венецианцы не были бы венецианцами, если бы не нашли выход. Они приняли деньги. Они наняли Андреа Верроккьо (учителя Леонардо да Винчи), который создал шедевр — бронзового всадника, излучающего мощь и уверенность. Коллеони там выглядит как император, сжавший в руке жезл, готовый растоптать любого врага.
А вот с местом они схитрили. В завещании было сказано «перед Сан-Марко». В Венеции есть собор Сан-Марко, а есть Скуола Гранде ди Сан-Марко (здание благотворительного братства). Это тоже «Сан-Марко», но рангом пониже, на площади Санти-Джованни э Паоло.
Туда статую и поставили. Формально условие выполнено: памятник стоит перед Сан-Марко. Фактически — старого лиса элегантно «кинули» даже после смерти. Но Коллеони вряд ли бы обиделся. Он ценил хорошую хитрость. А его бронзовый двойник и сегодня смотрит на прохожих с высоты своего постамента, гордо выпятив грудь и, вероятно, напоминая всем своим видом о тех самых трех геральдических символах, которые сделали его уникальным.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также просим вас подписаться на другие наши каналы:
Майндхакер - психология для жизни: как противостоять манипуляциям, строить здоровые отношения и лучше понимать свои эмоции.
Вкус веков и дней - от древних рецептов до современных хитов. Мы не только расскажем, что ели великие завоеватели или пассажиры «Титаника», но и дадим подробные рецепты этих блюд, чтобы вы смогли приготовить их на своей кухне.
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера