Предыдущая часть:
Анна ахнула и прижала ладонь ко рту, не веря своим глазам.
— Боже мой, этот адрес мне знаком, — прошептала она. — Это дача моей свекрови, Галины Петровны, она там раньше жила летом.
— Свекрови? — переспросил Максим, отрываясь от экрана.
— Да, но она говорила, что там всё развалилось давно — крыша рухнула, забор упал, и она туда не ездит уже лет пять, — объяснила Анна. — Володя хотел продать участок, но якобы что-то с документами не так, и дело застопорилось.
— Развалилась, говорите? — Максим хмыкнул, глядя на карту скептически. — Судя по данным трекера, ваш пёс бегал вокруг участка размером в двадцать соток каждый день, активно. И бегал он там регулярно, а потом вот резкий рывок — видимо, что-то случилось, и он сорвался.
— Пробежал через лес, вышел на трассу, — продолжил он. — Там, наверное, его кто-то подобрал или сам как-то добрался до города ближе.
— Я его нашла в парке недалеко от нашего дома две недели назад, — подтвердила Анна. — Он был такой грязный, весь в колтунах, и хромал на лапу.
— Всё сходится идеально, — сказал Максим, захлопывая крышку ноутбука. — Ваш пёс сбежал с места, которое расположено рядом с дачей вашей свекрови, или прямо на ней.
— И выл он, потому что узнал это место на фото, — добавил он. — А может, и сам интерьер вспомнил, если там бывал.
— Интерьер? — переспросила она.
— Посмотрите на фотографию ещё раз внимательно, — предложил Максим, открывая снимок снова. — Видите панели на стене? Это вагонка, морёная под дуб, дорогая отделка, не дешёвая.
— Если дача развалилась, как ваша свекровь говорит, откуда там такой свежий ремонт? — спросил он.
— Володя мне врал с самого начала, — голос Анны задрожал от осознания. — Он же сказал, что в командировке совсем в другом регионе, далеко отсюда.
Она решительно поднялась, хватая ключи со стола.
— Я поеду туда прямо сейчас и разберусь во всём, — заявила она.
— Погодите, не торопитесь, — Максим перехватил её руку, удерживая на месте. — С ума сошли, что ли? Одна, в такую погоду, да и темнеет сейчас рано, дороги скользкие.
— Мне всё равно, я не могу сидеть сложа руки, — ответила она. — Там Кирилл, и если он жив, значит, случилась какая-то страшная ошибка или подлог.
— Ну тогда я с вами поеду, — твёрдо сказал Максим, вставая. — У меня фургон стоит внизу, и монтировка есть под сиденьем на всякий случай. Одну я вас точно не пущу, это небезопасно.
Анна посмотрела на него с благодарностью, чувствуя, как немного отпускает напряжение.
— Спасибо вам огромное, — сказала она. — Хотя не знаю, почему вы мне помогаете, мы же едва знакомы.
— Потому что не люблю, когда хороших людей дурачат и оставляют в беде, — ответил он, подмигивая Байкалу. — Ну что, бродяга, покажешь дорогу домой или куда ты там сбежал?
Старенький фургон трясся на ухабах просёлочной дороги, подскакивая на каждой выбоине, и Анна крепко держалась за ручку двери, чтобы не удариться. Дождь наконец кончился, оставив после себя тяжёлый запах мокрой земли, но тучи висели низко, цепляясь за верхушки сосен, и воздух был пропитан сыростью, которая пробирала до костей.
— Выключи фары, пожалуйста, — попросила Анна, когда навигатор показал, что до цели осталось всего метров пятьсот. — Не будем привлекать лишнее внимание, мало ли кто там может быть и смотреть в нашу сторону.
Они подъехали к посёлку уже в сумерках, когда небо стало совсем тёмным, а очертания домов едва угадывались в полумраке. Максим загнал машину в густые кусты на обочине, чтобы её не было видно с дороги, и заглушил мотор.
— Дальше пешком пойдём, так безопаснее, — сказал он, выходя и оглядываясь по сторонам.
Улица Лесная была тихой и тёмной, без единого фонаря, но дом номер четырнадцать выделялся сразу, как будто не вписывался в эту заброшенную округу. Никаких развалин там не было — участок обнесли глухим трёхметровым забором из профнастила, который выглядел свежим и неприступным. Поверху шла колючая проволока, сверкавшая в лунном свете.
— Ничего себе, забор упал, как же, — прошептал Максим, подходя ближе и ощупывая металл. — Тут не дача какая-то заброшенная, а прямо зона строгого режима, с такой охраной не подберёшься незаметно.
— А как же мы посмотрим, что внутри? — спросила Анна, нервно кусая губы и оглядываясь. Она чувствовала, как сердце стучит чаще от смеси страха и решимости.
Максим указал на старую сосну, которая росла вплотную к забору с внешней стороны, её ветки нависали над преградой.
— Ветки нависают удобно, можно забраться, — предложил он. — Я подсажу тебя, глянь, что там, или сам могу полезть, если боишься.
— Нет, лучше я сама, — ответила она. — Я должна увидеть это своими глазами, чтобы убедиться окончательно.
Максим сложил руки замком, и Анна, скинув туфли, чтобы не поскользнуться, ловко, как кошка, забралась на его плечи, ухватилась за ветку и подтянулась вверх. Забор был высоким, но с дерева открывался вид на двор, который освещали фонари с датчиками движения, вспыхивавшие от малейшего шороха. Двор был вымощен дорогой плиткой, ровной и чистой, прямо у крыльца стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами.
— Это машина Володи, — прошептала Анна вниз, стараясь говорить тихо. — Он здесь, точно он, я узнаю по номеру.
— Что ещё там видишь? — шёпотом спросил Максим, держа её за ноги для подстраховки.
— Огромный дом, обшитый деревом, выглядит как новый, — ответила она, вглядываясь. — Окна на первом этаже наглухо зашторены, ничего не видно внутри.
— Стойте, дверь открывается, кто-то выходит.
На крыльцо вышла женщина в домашнем халате, с тазиком в руках, полным мокрого белья. Она прошла к натянутым верёвкам во дворе и начала развешивать вещи — мужские рубашки, белые и синие, те самые, что Анна не так давно гладила мужу с такой заботой. Анна присмотрелась, и свет от фонаря упал на лицо женщины, высветив знакомые черты.
— Боже! — выдохнула она так громко, что женщина внизу чуть не обернулась, замерев на секунду.
— Кто там? — спросил Максим снизу, напрягаясь.
— Это Ира, — ответила Анна, и голос её дрожал от отвращения. — Медсестра из процедурного, мы с ней пять лет работаем бок о бок, она мне кофе носила, улыбалась, про жизнь спрашивала, а сама с моим мужем здесь хозяйничает.
Ира развесила бельё, поправила причёску и крикнула в сторону дома.
— Володенька, ужин скоро будет готов, выходи, — позвала она. — Не долго ещё с ним возиться будешь? Ну хоть в покое немного посидим, без этих дел.
— Завтра нотариус приедет, и всё уладим наконец.
Дверь снова открылась — сначала появился муж в растёгнутой рубашке, с сигаретой в зубах, а за ним он выкатил на крыльцо инвалидное кресло. В нём сидел человек, голова его безвольно свисала на грудь, укрытую пледом.
— Дыши воздухом, герой, — громко сказал Владимир, выпуская дым прямо в лицо сидящему. — А то бледный совсем стал, как привидение. Инвестиции должны выглядеть хорошо, чтобы не подвести.
Сидящий медленно поднял голову, и Анна увидела его лицо — это был Кирилл, внешне он казался нормальным, только каким-то заторможенным и сонным, глаза пустые. Анна вскрикнула — звук вырвался сам собой, от шока и ужаса. Владимир и Ира одновременно повернули головы в сторону забора, насторожившись. Максим дёрнул Аню за ногу, и она соскользнула вниз, прямо в его руки, сердце колотилось как бешеное.
— Там Кирилл, — задыхалась она, вцепившись ему в куртку. — Они его чем-то поят или колют, он еле двигается. Нужно вызвать полицию срочно.
— Какую полицию? — ответил Максим, быстро таща её к машине. — Если твой муж такие дела проворачивает, тут наверняка всё схвачено, и полиция может быть в доле. Уезжаем быстро, нас могли заметить.
Они добежали до фургона, Максим завёл мотор и, не включая фар, рванул прочь по ухабам, стараясь держаться в тени деревьев.
— Что делать-то теперь? — воскликнула Анна, когда они выехали на главную дорогу. — Нельзя же его там оставлять в таком состоянии, он как зомби выглядит.
— Ты слышала? Завтра придёт нотариус, значит, есть время до завтрашнего обеда, чтобы что-то придумать, — ответил Максим, крепко сжимая руль. — Нужен план толковый, и нам нужны союзники, чтобы не в одиночку лезть.
— Какие союзники? — спросила она, глядя в окно на проносящийся лес.
— Все против нас — Ира, Володя, свекровь, они все в этом замешаны.
— Вдруг сказал Максим, сбавляя скорость. — Ты говорила, это её дача, значит, она собственник по документам. Без неё нотариус сделку не оформит, если речь о земле или доме.
— Или она в курсе всего этого безобразия, — возразила Анна. Галина Петровна пришла на ум, и Анна задумалась о её странном поведении. — Едем к ней прямо сейчас и прижмём к стенке, — предложила она. — Если она соучастница, то сдадим властям, а если жертва circumstance, то разговорим и вытащим информацию.
Квартира пожилой женщины встретила их запахом корвалола, который просачивался даже через закрытую дверь, пропитывая весь подъезд. Анна нажала звонок и ждала долго, настойчиво, не отпуская кнопку.
— Кто там? — послышался испуганный голос за дверью.
— Галина Петровна, это я, Аня, — ответила Анна. — Тут срочное дело, откройте, пожалуйста.
— Аня? — свекровь зашуршала за дверью, зазвенела цепочка. Дверь приоткрылась на пару сантиметров, и в щели показался один глаз, расширенный от ужаса. — Да чего ночью-то приходите? Случилось что-то с Володей? — спросила она, не открывая шире.
— С Володей всё в порядке, — ответила Анна. — Сейчас он на вашей даче с любовницей, и мы это видели своими глазами.
— Откройте, пожалуйста, нужно поговорить по душам.
Свекровь ахнула и попыталась захлопнуть дверь, но Максим ловко подставил ногу в тяжёлом ботинке, обнажив ту рабочую грубоватость.
— Не надо так, — спокойно сказал он, не повышая голоса. — Мы не грабить вас пришли, а спасать от этой беды.
Галина Петровна, увидев незнакомого мужчину, затряслась мелкой дрожью, отступая назад.
— Уходите отсюда! — прошептала она. — Володя узнает, что вы были здесь, он меня убьёт. Он ни перед чем не остановится, вы не знаете, на что он способен.
— Он и отца своего в могилу свёл, — добавила она, осекшись.
— Отца? — переспросила Анна, надавливая на дверь плечом, чтобы войти. — Галина Петровна, пустите нас внутрь. Мы знаем про Кирилла, мы видели его живым.
При этом имени свекровь обмякла и отступила назад, позволяя им войти в прихожую. Квартира была запущена — везде лежали горы старых газет, пыль покрывала мебель, в воздухе висел запах лекарств и одиночества. На кухне, на столе, стояла початая пачка сока и пустая тарелка с крошками. Галина Петровна опустилась на табуретку и закрыла лицо руками, плечи её дрожали.
— Я так устала бояться каждый день, — прошептала она.
— Расскажите нам всё, пожалуйста, — попросила Анна, садясь напротив. — Что Володя делает на даче? Почему Кирилл там, в таком состоянии?
Свекровь подняла на неё красные, воспалённые глаза, полные слёз.
— Это всё из-за денег, больших денег, — начала она. — Ты же, наверное, не знаешь, но этот Кирилл незадолго до всего получил огромное наследство от бабушки.
— А он одинокий, родни почти нет, вот они и воспользовались.
— И что с того? — спросила Анна.
— Володя ведь логист, откуда он мог вообще об этом узнать и ввязаться?
— Твой муж гениальный манипулятор, он всегда найдёт способ, — ответила свекровь. — А вот Ирина Викторовна, медсестра и твоя коллега, скажи, ты знала, что она приходится Кириллу троюродной сестрой?
— Седьмая вода на киселе, конечно, они не общались близко, но она знала о наследстве и рассказала Володе.
— Это Ира нашла Владимира, и вместе они придумали схему, чтобы завладеть всем, — продолжила она.
— Какую схему? — спросила Анна, чувствуя головокружение от этих откровений.
— Если Кирилл умирает до двадцати пяти лет, наследство переходит в благотворительный фонд, а дальние родственники получают лишь малую компенсацию, — объяснила свекровь. — Это им не подходило, им нужно было, чтобы Кирилл исчез для мира, но юридически оставался жив для управления активами, а физически перестал существовать как угроза.
— Они инсценировали смерть, — прошептала Анна. — Ира ввела снотворное или что-то вроде того.
— Да, правда, не без покровительства твоей прямой начальницы, Татьяны Ильиничны, — кивнула свекровь. — Не удивляйся, это гидра о многих головах, все повязаны интересами.
— Владимир организовал вывоз тела, у него связи в ритуальных услугах, — добавила она. — В закрытом гробу похоронили какого-то бродягу, взятого из морга, а Кирилла, как вы уже знаете, отвезли на дачу и держат там.
Анна ахнула и закрыла лицо руками, пытаясь осмыслить масштаб обмана.
— Они заставили его подписать генеральную доверенность на Владимира, — продолжила свекровь. Павел Константинович, нотариус, снял очки и протёр их салфеткой, и этот звук усталости почему-то передался даже через трубку.
— Всё-таки решилось, — произнёс он наконец. — Меня зовут Павел Константинович, я нотариус. Где вы находитесь? Нам нужно встретиться как можно скорее.
Они договорились пообщаться в маленьком круглосуточном кафе на окраине, подальше от глаз знакомых и от клиники, чтобы никто не заметил. Максим поехал с ней, но остался в машине, наблюдая за входом на всякий случай. Павел Константинович оказался подтянутым мужчиной лет пятидесяти с цепким взглядом, который сразу оценивал ситуацию. Он не стал тратить время на светские беседы, сразу перешёл к делу.
— Анна Михайловна, то, что я вам сейчас расскажу, нарушает нотариальную тайну, но ситуация вышла из-под контроля закона, поэтому идём ва-банк, — сказал он, положив на стол тонкую папку с документами. — Вы знаете, кем на самом деле был ваш пациент Кирилл? — спросил он.
— Обычный парень, — пожала плечами Анна. — Спортсмен, тренером работал в каком-то клубе.
— Это легенда, которую они ему придумали, — перебил Павел. — Кирилл — единственный внук и наследник Софии Фонштерн, эмигрантки, которая в девяностых вернула себе семейное состояние за границей.
— Она умерла три года назад, — продолжил он. — Кирилл сирота, воспитывался в интернате, бабушка нашла его незадолго до смерти.
— Она оставила внуку всё: счета, недвижимость в Европе, акции, но с одним условием, — объяснил нотариус.
— Каким именно? — спросила Анна.
— Вступление в права наследования строго по достижении двадцати пяти лет, чтобы ветер в голове уложился, как она сама писала в завещании, — ответил он.
Анна похолодела, вспоминая даты.
— Ему исполнилось двадцать пять в октябре прошлого года, если мне память не изменяет, — сказала она.
— Именно, ровно за неделю до его официальной смерти, — кивнул нотариус. — Но всё-таки объясните, причём тут мой муж? — спросила Анна.
— Володя ведь логист в фирме, откуда он мог вообще об этом узнать и ввязаться в такую авантюру?
— Ваш муж гениальный манипулятор, он умеет плести сети, — ответил Павел. — А вот Ирина Викторовна, медсестра и ваша коллега, скажите, вы знали, что она приходится Кириллу троюродной сестрой?
— Седьмая вода на киселе, конечно, они не общались, но она знала о наследстве и его масштабах, — продолжил он. — Это Ира нашла Владимира, и вместе они придумали схему, чтобы завладеть всем этим богатством.
— Какую именно? — спросила Анна, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Если Кирилл умирает до двадцати пяти лет, наследство переходит в благотворительный фонд, а дальние родственники получают лишь малую компенсацию, — объяснил нотариус. — Это им не подходило, им нужно было, чтобы Кирилл исчез, но юридически оставался жив для управления активами, а физически перестал существовать для мира.
— Они инсценировали смерть, — прошептала Анна. — Ира ввела снотворное или что-то подобное, чтобы имитировать остановку сердца.
— Да, правда, не без покровительства вашей прямой начальницы, Татьяны Ильиничны, — подтвердил Павел. — Не удивляйтесь, это гидра о семи головах, все повязаны интересами.
— Владимир организовал вывоз тела, у него связи в ритуальных услугах, — добавил он. — В закрытом гробу похоронили бродягу, взятого из морга, а Кирилла отвезли на дачу.
Продолжение: