Предыдущая часть:
Виктор Павлович и Людмила Андреевна приняли это объяснение без эмоций. Они вообще вели себя так, словно им неловко и неприятно находиться в компании Ксениной родни. Они сухо и односложно отвечали на вопросы, сами не заводили разговор и постоянно поглядывали в смартфоны, будто тяготясь необходимостью сидеть за столом в приличном ресторане и вести светские беседы. Из людей, которым предстояло стать родственниками, никак не получалась дружная компания.
Сергей Николаевич пытался найти темы, чтобы заинтересовать будущего свёкра старшей дочери, но Виктор Павлович не проявлял энтузиазма ни к рыбалке, ни к спорту, ни к автомобилям, ни к другим развлечениям. Ирина Сергеевна со своей стороны старалась наладить контакт с мамой Артёма, но Людмила Андреевна отвечала безэмоционально и кратко даже на вопросы о внучках.
— Соня хорошая девочка, но с характером, — произнесла она, не развивая мысль. — Как вы могли заметить, хотя я с ней много и не общаюсь. С Катей у меня отношения были прохладными, а потом Артём и сам справлялся с помощью Валентины Петровны.
— Да, мне Ксения рассказывала, что Валентина Петровна души не чает во внучках и приходит ежедневно, — отозвалась Ирина Сергеевна, пытаясь поддержать разговор.
На этом беседа снова затихла, и Даша пригласила сестру выйти.
— Пойдём на улицу подышим, а то тут такая атмосфера, что просто задохнуться можно, — предложила она, когда они оказались в холле.
Мнение Даши о будущих родственниках было не самым лестным.
— Такое впечатление, что твой Артём их силой заставил прийти на эту встречу, — поделилась она, качая головой. — Сидят, двух слов связать не хотят.
— Не суди их строго, — защищала родителей жениха Ксения, хотя и сама чувствовала неловкость. — Они люди занятые, наверное, внутри возмущены, что пришлось оторваться от дел.
— Ну, знаешь, наши с тобой родители тоже не бездельники, — возмутилась Даша, встряхнув дредами, что вызвало у сестры добрую улыбку.
Сёстры ещё немного пообщались. Ксения старательно пыталась убедить Дашу, что в её жизни всё нормально, но та видела грусть в глазах и понимала, что не всё так радужно, как сестра пытается представить. Вернулись они к столу как раз в момент, когда мама Артёма, держа бокал тонкой рукой с неброским маникюром, объявляла.
— Сынок, мы с папой желаем тебе счастья, — произнесла она, ставя бокал. — И, к большому сожалению, на свадьбе присутствовать не сможем. Подарок перешлём в день торжества, а то заранее — плохая примета.
Ксения почувствовала неприятное удивление от того, что будущая свекровь даже не сочла нужным подождать, пока она с сестрой вернутся за стол и займут свои места. Но пришлось поспешно поднять бокалы, чтобы не отставать от остальных. После этого странного тоста вечер свернулся довольно быстро. Родители Артёма уехали на такси, которое он для них вызвал. Даша предложила всем, кто остался, пройтись пешком до отеля.
— Город посмотрим, а то я здесь ещё никогда не бывала, — добавила она, оглядываясь по сторонам с интересом.
Ксении очень хотелось поговорить с сестрой и родителями, но её беспокоили мысли о маленькой Маше, и она с сомнением повернулась к жениху.
— Мы же обещали вернуться к пяти вечера, — напомнила она, понижая голос. — Валентина Петровна не будет ругаться, если мы задержимся хотя бы ненадолго?
— Не должна, — отозвался Артём, пожимая плечами. — Ей только в радость провести время с внучками, она их обожает и всегда рада побыть подольше.
Сергей Николаевич и Ирина Сергеевна переглянулись, и женщина предложила, стараясь говорить осторожно.
— Может, мы к вам заглянем и познакомимся с Валентиной Петровной? — произнесла она, поправляя салфетку на столе. — А то как-то неудобно получается, словно мы её за няньку держим и не удосужились представиться.
Ксения отрицательно замотала головой, и от этого движения развалилась пробная свадебная причёска, которую она сделала утром.
— Мне кажется, это крайне неудачная идея, может только всё усложнить.
— Да, — поддержал невесту Артём, кивая в знак согласия. — Валентину Петровну нисколько не обидит, если вы с ней не познакомитесь лично. Уж поверьте мне, скорее это только добавит напряжения, она человек с характером.
— Ну хорошо, — согласилась Ирина Сергеевна, не настаивая дальше, а Сергей Николаевич скомандовал бодро, чтобы разрядить паузу.
— Что ж, если наши будущие молодожёны не торопятся домой, тогда давайте прогуляемся, — предложил он, вставая из-за стола. — Погода замечательная, бабье лето в самом разгаре, благодать кругом.
— Хорошо бы, чтобы и в день свадьбы такая же была, — вслух помечтала Даша, шагая рядом с сестрой. — Ксюш, ты не волнуйся насчёт моих волос. Я причёску более консервативную сделаю, чтобы детей не испугать, а то с этими дредами я как пальма на ветру.
— Слушай, а мы сможем на прогулочном теплоходе или на катере покататься? — продолжила она, загораясь идеей. — Правда же, это было бы здорово?
— Конечно, — согласилась Ксения и покосилась на жениха, потому что пообещала развлечение, не посоветовавшись с ним заранее.
Однако Артём лишь искренне улыбнулся экстравагантной будущей свояченице, а по пути к гостинице стал рассказывать, какие достопримечательности ещё стоит посетить в его родном городе, чтобы сделать прогулку интереснее.
Валентина Петровна продолжала проверять, как Ксения ведёт хозяйство и ухаживает за девочками, и не стеснялась высказывать пренебрежение по любому поводу. Однако всё неожиданно переменилось тихим пятничным утром накануне свадьбы. За окном пошёл дождь, неторопливый и тихий, будто извиняющийся за то, что осмелился нарушить золотисто-багряную осень своими монотонными каплями. Артём и Соня, взяв зонты, уже ушли: мужчина на работу, девочка в детский сад. Сытую и наигравшуюся Машу сморил сон. Ксения убралась по дому и собралась прилечь, потому что погода так и манила отдохнуть. Да и перед предстоящим торжеством хотелось набраться сил, но тут она услышала, как Валентина Петровна снова воспользовалась своим ключом. Пришлось встать и пойти её встречать.
Но в этот раз всё выглядело слишком необычно. Вид Валентины Петровны намекал, что за ней кто-то гнался по пятам. Ксения поняла, что произошло нечто очень странное. Женщина, обычно ухоженная и аккуратная, казалась испуганной, взволнованной и растерянной. Под глазами залегли тени, на щеках горел румянец. Вместо элегантной причёски волосы растрепались в беспорядке. Казалось, она откуда-то сбежала, едва успев накинуть лёгкий плащ и наскоро подпоясаться. Ксения заметила, что руки Валентины Петровны, пытающейся развязать узел, трясутся, и очень удивилась, увидев, что вместо привычного траурного платья на седовласой женщине надет розовый ситцевый халат с крупными сиреневыми цветами.
Всё это было так непривычно, что даже казалось неприличным. Молодая женщина опустила взгляд и едва не вскрикнула от изумления: на ногах гостьи были насквозь промокшие домашние тапочки. Похоже, она действительно бежала, не замечая луж на дороге. Чувство сострадания пересилило настороженность. Ксения быстро метнулась к шкафчику, где лежали купленные заранее в подарок маме тёплые мягкие чуни из овечьей шерсти, протянула их Валентине Петровне и предложила.
— Пожалуйста, проходите на кухню, — сказала она, указывая направление. — Я сейчас проверю, как Маша, и подойду.
Малышка, сытая и довольная, спокойно спала в своей кроватке, и Ксения поспешила на кухню. Налив незваной гостье чай, она не стала торопить её с расспросами. Валентина Петровна, впрочем, к напитку даже не притронулась и, рассматривая и расправляя на коленях домашний халат, словно стараясь запомнить каждый элемент узора, стала рассказывать.
— Сегодня ночью я отвратительно спала, — начала она, не поднимая глаз. — Да что там, совсем не спала, только ворочалась. Потихоньку убиралась, стараясь не шуметь, фотографии пересматривала, вспоминала и плакала, плакала без остановки. Так обидно и горько мне стало до жути, что чуть больше полугода прошло, а я всё не могу поверить, что нет теперь у меня дочки.
— Обидно мне стало до слёз, что Артём живёт припеваючи, даже жениться собрался, а моей Кати на этом свете больше нет, — продолжила она, голос её дрогнул. — И и ведь даже ни разу не навестила, не приснилась она мне, как будто и не было ничего. Промучилась я до утра, так мне тошно стало, что я взмолилась: "Господи, если ты вообще существуешь, дай мне с доченькой повидаться".
— Заревела в голос, а потом и не заметила, как провалилась в дрёму, — добавила Валентина Петровна, наконец поднимая взгляд. — То ли сон это был, то ли видение какое-то. Но только смотрю, по мокрой траве идёт мне Катенька навстречу в том самом платье, в котором её хоронили, а на руках младенца держит, и с его одёжки вода так прямо потоками льётся.
— Дочь серьёзно на меня смотрит и с укоризной головой качает, — описывала она дальше, словно заново переживая момент. — На девочку взглядом указала, сказала, что сырая им, баюкает малютку ласково и улыбается легко-легко, как обычно в минуты счастья. Потом опять мне в глаза смотрит и строго так говорит: "Я тут за Катюшей присматриваю. Намучилась она, детонька. А ты не смей Катюшиной маме мешать растить моих девочек. Она сумеет".
Валентина Петровна замолчала и оторвалась от разглядывания узоров на своём халате. Услышав странные звуки, Ксения, положив руки на стол, склонила голову и тряслась то ли от плача, то ли от икоты, то ли от истерического смеха.
— Эй, ты чего? — спросила Валентина Петровна, вставая. — Считаешь, что я с ума сошла? Смеёшься надо мной? Ну ладно, наверное, зря я пришла к тебе. Видно, от бессонницы совсем ничего не соображаю.
Женщина встала, чтобы уйти, но, услышав, как ножки стула шаркнули по полу, Ксения подняла голову и сквозь слёзы, текущие по щекам, объяснила.
— Катюша — это моя дочка, — произнесла она, вытирая лицо. — Она прожила всего четыре месяца. Я моталась с ней по больницам, но всё было бесполезно, ничто не помогло. Из-за того, что её не стало, я и переехала сюда, подальше от всего. Но от своей боли мне убежать не удалось, она всегда со мной.
— Не знаю, что бы было, если бы я не встретила Артёма, — продолжила Ксения, голос её стал тише. — Наверное, ничего хорошего точно не было бы. Но Машенька мне мою девочку напомнила чем-то едва уловимым, взглядом, мимикой. Я никому в этом не признаюсь, потому что наверняка услышу, что все маленькие дети похожи, но добровольно расстаться с Машей не могу.
— Я каждый день свою Катюшу оплакиваю, и только в обществе вашей внучки у меня появляется чувство, что я снова живу, а не просто зря копчу небо, — добавила она, глядя в глаза Валентине Петровне.
Не выдержав боли, которую выплеснула Ксения, Валентина Петровна подошла к ней и сначала неловко, а потом крепко, по-матерински обняла. Две женщины, объединённые страшным горем потери дочерей, плакали, не стесняясь друг друга, потеряв счёт времени. Будто чувствуя, что на кухне происходит что-то необычное, Маша закричала в детской, и Ксения с Валентиной Петровной, торопливо вытирая слёзы, поспешили к ней. Артём немало удивился, когда, как обычно, вернулся с Соней домой и вдруг увидел, как невеста и Валентина Петровна мирно вместе играют с Машей, но ничего не сказал. Его вполне устраивало то, что теперь в квартире возникнет хотя бы иллюзия нормальной обстановки. Ксения и Валентина Петровна ещё несколько дней общаются осторожно, коротко перекидываются фразами, постепенно привыкают друг к другу.
Ксения подозревала, что именно с подачи бабушки Соня в оставшийся день перед свадьбой перестала вытворять каверзы и догадывалась, что опять же по инициативе Валентины Петровны, которая долго о чём-то говорила с внучкой, девочка спросила Артёма.
— Папа, можно я тоже на праздник пойду? — поинтересовалась она, глядя снизу вверх.
Мужчина растерянно посмотрел на невесту, потом на Валентину Петровну, и Ксения, заметив, как гаснут от расстройства огоньки в глазах Сони, предложила.
— А давайте мы все вместе в этот день будем с Соней, Машей и с вами, Валентина Петровна, — сказала она, улыбаясь девочке. — Если дополнительные места в ресторане не смогут предоставить, заберём всё с собой и ещё еду на дом закажем. Семьёй посидим. Как вам такая идея?
— И пиццу закажем, — недоверчиво уточнила Соня, оживая.
— Конечно, — наконец пришёл в себя Артём и обратился к невесте. — Только Маше, наверное, тяжело будет находиться в ресторане, где шумная музыка. Она слишком маленькая для таких вечеринок. Может, тогда я прямо сейчас сообщу менеджеру, что у нас поменялись планы.
Мужчина ушёл звонить, а Валентина Петровна погладила Ксению по плечу и спросила.
— Может, моё присутствие будет не слишком уместным? — произнесла она, колеблясь. — Давай я Машу к себе заберу, а вы спокойно отпразднуете, без лишних забот.
Невеста энергично замотала головой.
— Нет, что вы, мы так скорректируем наши развлечения, чтобы всем было несложно, — заверила она, беря Валентину Петровну за руку.
Необычный праздник и в самом деле прошёл так, что каждый чувствовал себя комфортно. Уже через час после знакомства Валентина Петровна с Ксенииной мамой общались так непринуждённо, будто всю жизнь друг друга знали. Сергей Николаевич беседовал с женихом, а Даша с Соней обсуждали разных животных, решая, кого бы они завели, если бы возможности были неограниченными. Ксения держала на руках Машу в нарядном платьице и надеялась, что судьба будет милостива к новой семье, которую она создала.
Дни летели вперёд, а женщина продолжила работать из дома, чтобы иметь возможность уделять внимание своим падчерицам. Артём, поняв, что она замечательно и искренне заботится не только о маленькой Маше, но и о Соне, почти полностью доверил Ксении все родительские обязанности. Теперь она отводила и забирала старшую дочь из детского садика, и та постепенно смягчалась. Сказывались беседы, которые проводила с внучкой Валентина Петровна. Да и доброе отношение мачехи не могло не тронуть чувствительную душу девочки. Артём был этому только рад. Его вполне устраивало, что в семье больше нет ни напряжённости, ни злых проделок. Мужчина словно все силы направил на карьерные высоты и объяснял задержки на работе суровой необходимостью.
— Ксюш, ты же сама прекрасно видишь, сколько у нас уходит денег на быт, — говорил он, возвращаясь поздно вечером. — Не подумай, что я выгоняю тебя куда-нибудь в офис. Совсем нет, даже наоборот, вряд ли ты будешь получать сумму, которой хватит на оплату услуг няни.
— Да и спокойнее, когда Маша с тобой, а не с посторонним человеком, — добавлял Артём, снимая ботинки. — К тому же в следующем году Соня в школу пойдёт, и надо будет хотя бы первое время ей помогать с этой, как она называется, с адаптацией.
Продолжение: