– – –
Стерильный свет люминесцентных ламп резал глаза, вымывая из памяти привычный полумрак «Тени». Белый халат натирал шею, а его запах — незнакомая смесь антисептика и кондиционированного воздуха — казался чужим, как и вся эта лаборатория в «Сфере». За стеклянной стеной, в комнате, залитой настоящим солнечным светом, сидела Алиса. Всего за сутки чистый воздух, капельницы, настоящая еда сделали своё дело. Дочери стало лучше. Она смотрела мультфильмы и улыбалась. Этот смех, доносящийся через микрофон, был самым сладким и самым болезненным звуком.
Майи рядом не было.
— Ваша супруга отказалась от переселения, — вежливо, как о погоде, сообщил Келлер. — Предпочла остаться на своём рабочем месте. У неё, видимо, свои принципы.
В этих словах звучала не насмешка, а холодное презрение ко всему, что не укладывалось в логику системы.
Лео стоял перед консолью, где витала голограмма вируса-«калибратора» — изящная, смертоносная двойная спираль, подсвеченная ядовито-зелёным. Его пальцы коснулись клавиатуры.
Первый шаг к спасению дочери.
Первый шаг к окончательному предательству жены.
В кармане, прижатый к бедру, лежал тот самый диктофон — пустой, стёртый. Но память о глазах Майи в туннеле не стиралась. Он смотрел на формулу, и в переплетении переменных ему виделся не шанс на спасение, а лабиринт с единственным, кощунственным выходом. Изменить формулу сейчас не получится — каждый символ, каждая команда отслеживались системой. Но можно попытаться вшить в неё код. Не изменить цель, а подменить её. Создать внутри убийцы спящего паразита, который по его сигналу перепрограммирует весь механизм. Сделать вирус не оружием отбора, а инструментом правды. Безумие. Но иного пути не осталось.
Пальцы Лео быстро бегали по клавиатуре, выводя на экран официальную, одобренную структуру. И параллельно, в окне скрытого редактора, возник доступ к которому он получил, взломав утилиту для отладки, рождалась другая, теневая формула. Она была похожа на оригинал, как близнец, но с одним ключевым отличием: вместо поиска маркеров «слабости» или «неэффективности» она должна нацелиться на сложный нейрохимический профиль — специфическую «подпись» хронической агрессии, социопатии и глубочайшего презрения к жизни других. Профиль, который, как подозревал Лео, был эпидемией среди архитекторов этого «гуманитарного» проекта.
— Лео Грей, вас вызывает советник Келлер, — раздался безличный голос из коммуникатора. Лео даже вздрогнул от неожиданности.
На стене вспыхнул экран. Келлер сидел в своём кабинете, вальяжно откинувшись на спинку дорогого кожаного кресла, за спиной у него — панорама безупречного города.
— Готовы списки для калибровки. Изучите биометрические профили, внесите ремарки. Моя команда предоставит доступ к полным ДНК-матрицам. Нам нужно убедиться, что вирус точен, как скальпель.
— Хорошо, — хрипло ответил Лео.
Данные пришли мгновенно. Он открыл файл, и мир сузился до строчек текста. Имена. Фотографии. Краткие биографии. Учительница Майи, Анна Петровна, 68 лет. Диагноз: возрастная астения. Приговор: низкий КПД. Сосед Эд, механик, 45. Причина: хронический алкоголизм (не подтверждено). Натали, коллега Майи, 30. Причина: склонность к диссидентским разговорам, эмоциональная нестабильность. Семья Орловых: отец, мать, трое детей 4, 7, 9 лет. Причина: отец не обеспечивает минимальный прожиточный стандарт, дети признаны «неперспективными» из-за плохой наследственности и среды.
Лео сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он обернулся к окну. Алиса, увидев его, радостно замахала. Её щёки горели румянцем. Правильный выбор, — нашептывал один голос. Ты стал соучастником, — выдавливал из себя другой.
Работа поглотила его. Пальцы, отвыкшие от тонких расчётов, вспоминали былое мастерство. Он вникал в механизм, разбирал его, как часы, и в самой его сердцевине тайно, под видом отладочных модулей, конструировал своё зеркальное оружие. Дни сливались в монотонную череду: формулы, отчёты Келлеру, редкие видеозвонки с Алисой и гробовое молчание от Майи.
---
Час «Х» настал через две недели. Вирус готов. Официальный отчёт лежал на столе — двухтомный документ, гарантирующий эффективность «калибровки». На крошечной флэшке, спрятанной в корпусе того же диктофона, жила его тень — перепрограммированный штамм. План на самом деле безумно прост и потому, возможно, единственно возможен: передать настоящий вирус в центральный репозиторий, а в последнюю секунду, во время финальной проверки целостности данных перед отправкой в производство, подменить ядро на своё. Для этого нужен был прямой физический доступ к серверу на пять минут. И сигнал тревоги, который бы отвлёк охрану.
Сигнал пришёл сам. Внезапно погас свет, на секунду погрузив лабораторию в темноту, прежде чем включилось аварийное освещение. Где-то в системе «Тени» произошёл масштабный сбой — саботаж на очистных сооружениях, как позже выяснилось. Майя. Это могла быть только она. Его сердце бешено заколотилось. Шанс.
Схватив диктофон и пропуск, Лео выскочил в коридор. Сирены выли, люди бежали в противоположную сторону — к щитам управления. Он двигался против потока, к изолированному серверному залу. Его пальцы дрожали, когда он прикладывал карту к считывателю. Дверь щёлкнула.
Пять минут. Он втыкал флэшку в слот, пальцы скользили по клавиатуре, набирая команды, которые он репетировал мысленно сотни раз. На экране поползли проценты замены файлов. 10%... 40%... 70%...
Дверь содрогнулась от мощного удара снаружи.
— Лео Грей! Немедленно прекратите! — голос Келлера, усиленный динамиком, звучал ледяным звуком металлического голоса.
95%...98%...
Дверь вздрогнула снова, и слышался рёв инструмента, ломающего замок.
99%...Готово. Он выдернул флэшку, сунул её в рот, собираясь проглотить. В тот же миг дверь с треском отлетела, и внутрь ворвались трое стражников в чёрной форме.
Это не бой. Это была жалкая, отчаянная попытка сопротивления. Лео отшвырнул стул, попытался увернуться от первого охранника, но тот, профессиональный и безликий, просто поймал его руку, провернул за спину и с силой вдавил лицом в холодный металл серверной стойки. Второй выбил у него изо рта флэшку. Боль пронзила челюсть и виски. Он дёргался, хрипел, но их захват точно железными клещами не оставил выбора. Это даже не драка, а быстрый, унизительный акт нейтрализации.
Его подняли на ноги. В проёме двери, в идеальном костюме, стоял Келлер. Он подошёл, поднял с пола флэшку.
— Жаль, — сказал советник без тени эмоций, разглядывая крошечное устройство. — Вы казалось так близко к благополучию. Доставьте доктора Грея в изолятор. И проверьте лог изменений в репозитории.
Лео, с вывернутыми руками, повели мимо окна. В последний миг он увидел Алису. Она смотрела на всю эту сцену широко раскрытыми, полными ужаса глазами. Её розовые щёки побледнели. В тот миг он понял, что проиграл не тогда, когда его схватили. Он проиграл в тот момент, когда согласился, обманывая себя, что сможет обойти систему. Лео предал все свои обещания. И система показала ему цену этой иллюзии.
Стражники не стали тащить его в изолятор сразу. Келлер сделал едва заметный жест, и они замерли, не ослабляя захвата. Лео, прижатый к холодной металлической стойке, видел через распахнутую дверь искажённое ужасом лицо Алисы. Она плакала, и кто-то из медперсонала уже торопливо уводил её из комнаты наблюдения.
— Вы недооценили нашу бдительность, доктор Грей, — голос Келлера звучал удивительно спокойно, почти разочарованно. Он вертел в пальцах флешку. — И переоценили свои силы. Жаль. Ваш талант мог принести столько пользы.
Лео молчал, пытаясь перевести дух. Боль в вывернутой руке стала острой и ясной, единственной реальной вещью в этом кошмаре.
— Однако, — Келлер подошёл ближе, — я человек практичный. Уничтожать ценный ресурс… нерационально. Вирус должен быть запущен. И у вас есть два пути, оба — следствие вашего же выбора.
Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание Лео, как яду.
— Путь первый. Мы стираем Алисе память. Всю. Детство в «Тени», болезнь, вас, её мать. Она получит новую, чистую биографию и будет помещена в образцовую семью здесь, в «Сфере». Она будет здоровой, счастливой и абсолютно уверенной, что родилась под этим солнцем. А вы и ваша упрямая супруга… — Келлер слегка пожал плечами, — станете первыми в очереди на «калибровку». Ваш протест будет символически завершён. Вы сохраните ей жизнь, исполнив обещание дочери, пусть и ценой её воспоминаний о вас. И… своего существования.
Лео замер. В его глазах плескался леденящий ужас. Представить Алису, не помнящую его улыбки, его чтения сказок, его отчаянной любви… Это было хуже, чем представить её мёртвой. Это означало убить себя в её мире окончательно.
— Путь второй, — продолжил Келлер, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Вы немедленно и без саботажа завершаете работу. Мы активируем оригинальный вирус. В этом случае Алиса сохранит и память, и жизнь с вами здесь, в «Сфере». Лечение будет продолжено. Вы все останетесь вместе. Но… — советник посмотрел ему прямо в глаза, — но ваша жена будет первой в списке на «калибровку» в вашем же секторе. Как элемент нелояльности и неконтролируемый риск. А за ней — все те, чьи имена вызывали у вас дрожь. Вы спасёте дочь и исполните обещание ей, но заплатите за это выполнением обещания системы — уничтожением «неэффективных». Начиная с Майи.
Лео издал звук, похожий на стон. Мир сжался до двух немыслимых бездн. Предать дочь, стерев себя из её сердца, и обречь себя с Майей на гибель. Или предать человечество, любовь и последние остатки себя, став прямым палачом тех, кого должен защищать, и начав с самой любимой женщины.
— Выбор за вами, доктор Грей, — Келлер отложил флешку. — Но выбирайте сейчас. Каждую минуту промедления состояние вашей дочери ухудшается. Наш протокол не терпит задержек.
Стражники отпустили Лео. Он не упал, но его тело казалось одеревеневшим. Он медленно поднял голову, его взгляд скользнул по пустому теперь окну, где только что на него смотрела с ужасом Алиса, а потом уставился в безупречно чистый потолок. В горле стоял ком. Невыносимый выбор разрывал сердце на части.
Обещание дочери. Солнце, воздух, жизнь. Цена — душа Алисы (без памяти) и их с Майей смерть.
Обещание человечеству. Честь, сопротивление, спасение невинных. Цена — жизнь и душа Майи, и его собственная душа, навсегда проклятая.
Он закрыл глаза, но видел только два лика: светящееся лицо здоровой, но чуждой Алисы из первого пути и полные презрения и боли глаза Майи из второго.
— Я… — его голос сорвался. Он открыл глаза. В них не осталось ни надежды, ни огня. Только пустота и тяжесть неподъёмного решения. — Я выбираю…
---
Майя сжала пальцы в замок и уставилась в пустоту. Она не верила, что они превратились в жалкие, бессильные осколки прежней группы. Они неспособны остановить систему. Вера в силу униженной толпы канула в бездну.
Их саботаж провалился. Диверсию спланировали безупречно: в час пиковой нагрузки направить неочищенные стоки прямиком в резервные системы «Сферы», в тот самый Научно-исследовательский институт человека. «Пусть изучают, из чего мы на самом деле состоим, — усмехнулась тогда Майя, разрабатывая схему. — Дерьмо-то у всех одинаковое». Но для тонкой перенастройки клапанов в нужный момент нужен был гений, знающий систему как свои пять пальцев. Нужен был Лео. Его не оказалось рядом. И план захлебнулся, едва начавшись.
«Нижняя Тень» погрузилась в непроглядную тьму. Генераторы встали. Насосная станция остановилась, а с ней — подача воды и отвод канализации. Воздух перестал очищаться, и подземка наполнилась удушающей реальностью, звуком которой стал тихий, непрерывный плач детей. Взрослые понимали: шанс упущен. Теперь выбор — подчиниться системе «Верхней Сферы», выполнить условия и выдать заговорщиков.
Но как указать пальцем на тех, кто поддерживал повстанцев, если в организации был почти каждый? Кого предавать? Никто не искал виноватых. Люди просто ждали, надеясь, что вот-вот заработает вентиляция.
— Они не могут просто так похоронить нас здесь, — прошелестела в темноте Анна Петровна.
— Ещё как могут, — отрезала Майя.
— Воздушных баллонов осталось штук десять, — сказал Орлов. — Дети пока держатся. Жена даёт им подышать по очереди.
— Это хорошо, — кивнула Анна Петровна и сжала в темноте холодные пальцы Майи. — А Лео? Как ему там, наверху, с Алисой?
— Не знаю, — ответила Майя. В её голосе не осталось ни надежды, ни злости, только приглушённая тревога за дочь. — Заставили дорабатывать «Калибратор».
В тёмном отсеке повисла густая тишина. Лиц почти не видно в тусклом свете единственного фонаря. Раньше зажгли бы свечи, теперь экономили каждый глоток кислорода. Майя рассказала о сделке Лео с Келлером. О предательстве умолчала — было стыдно. Где-то в глубине души теплилась надежда, что он всё же что-то придумает.
Теперь она жалела о своей жестокости в туннеле. Слово поддержки могло бы стать для него опорой.
— Лео — учёный от бога, — вздохнул Орлов. — Если бы не ваши принципы…
— Учёный? — горько перебила Майя. — Он был инженером, который знал каждый клапан на станции. Именно он должен был в Х-час перенаправить поток. Весь наш расчёт держался на нём. И Лео нас подвёл.
— Перестань, милая, — голос Анны Петровны прошелестел, словно страницы старой книги. — Лео всё исправит. Он же любит тебя.
Майя не ответила. Она знала, что это правда, но обида и противоречия сжимали горло. Слёзы потекли по её грязным щекам. В темноте этого никто не видел. Только прерывистое дыхание выдавало боль. Никто не стал утешать. Вместо этого заговорил механик Эд:
— Раньше по этим тоннелям поезда ходили. Людей тут не держали. А после войны тех, кто выжил внизу, просто заперли. Объявили отбросами и подняли гидрозатворы. Мы даже не видели, что наверху творится. — В его голосе звучала давняя, выгоревшая тоска.
— А меня сюда дети отправили, — тихо сказала Анна Петровна.
— Выродки, — выплюнул в темноту Орлов.
В ответ раздался не стон, а тихий, сдавленный выдох — будто у Анны Петровны на мгновение отняли воздух.
— Брось, Саша, — остановила его Майя, не глядя в его сторону. — Не нам судить.
Орлов что-то проворчал, но смолк. Его можно было понять: его дети задыхались в соседней комнате.
—Тогда была программа… — после паузы, тихо, словно оправдываясь, начала Анна Петровна, но её перебил резкий кашель Орлова.
— Всё это дерьмо, — перебил он, не сдержавшись. — Прости, Петровна. Но дети твои… они же тебя предали.
— Они испугались, — чуть слышно ответила старушка. — Система… она давит. Субсидия за меня, должность для сына… их просто купили. Наверху мир молодых и сильных…
— Кроме советника Келлера и таких, как он, — голос Майи стал резким, как стекло. — Они законсервировались в своей алчности. Рождаемость в «Сфере» падает, так зачем им уничтожать наших детей? Чем дети провинились?
— Эх, Лео… — пробормотал Орлов.
— Успокойся, — оборвал его Эд. — Не время для «если бы». Надо действовать. Воздух скоро станет ядом. Надо выбираться.
Майя молчала. Отец троих детей был прав. Он думал о своих. А её семья распадалась на глазах. Мысли метались в голове, натыкаясь на стену безысходности.
— Выход есть, — негромко сказал Эд. — Через главную вентиляционную шахту. Пока электричество отключено, лопасти не крутятся.
— И что дальше? — спросил Орлов. — Нас на поверхности моментально вычислят.
— Шахта выходит в пустыню, за периметром, — Эд придвинул фонарь. Резкий свет превратил его измождённое лицо в пугающую маску теней. — Выберемся ночью — уйдём.
— А если свет включат, пока кто-то в шахте? — Майя посмотрела на Орлова. — Твой Петька готов оказаться в мясорубке?
Орлов побледнел, но ответил твёрдо:
— Не готов. Но и я не готов смотреть, как они задыхаются тут. Сколько у нас времени?
Ответа не было. Майя прикидывала: сколько фонарей, кого выводить первыми. Конечно, детей. Но без взрослых они в пустыне не выживут.
— Эд, Орлов, — её голос прозвучал командой. — Паники быть не должно. Выводим людей партиями, по семьям. Жребий не бросаем — спасаем тех, кто ближе. Всех не успеем. Примите это.
Темнота и удушье заставили действовать быстро. Люди помогали друг другу молча. Страх перед внезапным гулом турбин висел в воздухе, но страх задохнуться здесь сильнее.
Майя с Эдом стояли у чёрного провала шахты. Женщину шатало от усталости, но она механически помогала подсаживать детей на холодные, скользкие скобы лестницы. Немая надежда теплилась внутри: хоть кто-то спасётся.
Когда последняя семья скрылась в металлическом чреве, Майя выдохнула. Через минут сорок она услышала далёкий, нарастающий гул. Сердце упало. Эд схватил её за локоть.
—Успели?
—Надеюсь, — прошептала она. — Мы этого не узнаем.
Свет вспыхнул ослепительно, заставив зажмуриться. Потом стал ровным, жёлтым, мёртвым. Пыль заплясала в его лучах. Из решёток с шипением хлынул поток воздуха — холодного, стерильного, незнакомого.
—Зачем? — вырвалось у Майи. Она спрашивала не Эда, а саму систему, бездушную и молчаливую.
— Надо проверить, кто остался, — проворчал Эд, потирая щетину. — Составить списки.
— Надо, — машинально согласилась Майя и, не оглядываясь, пошла прочь.
Она не пошла в свою сырую конуру — ту самую, где всё ещё пахло Лео и Алисой. Теперь она не была уверена, что правильно назвала его предателем. Он хотел спасти их дочь. Он ошибался, слеп, но… В груди кольнуло острой, свежей болью. Она его прогнала, а он, возможно, сейчас в тысячу раз более одинок.
Ноги сами понесли её по знакомому маршруту, к мосту через Стикс. К месту, где он продал душу. Холодный, несущий смрад ветер с реки ударил в лицо.
Позади тихо щёлкнуло.
Она обернулась. Перед ней стоял Лео. В идеально отутюженном белом халате, с чистыми, пахнущими чужим шампунем волосами. В руке — блестящий телепортатор. Только лицо выдавало его: натянутая кожа, тени под глазами, взгляд, полный бездонной усталости.
Он хотел обнять её. Майя почувствовала этот порыв всем телом, но отшатнулась. Он был чист, она — в грязи и машинном масле. Пропасть между ними стала осязаемой.
— Я могу забрать тебя сейчас, — его голос прозвучал неестественно громко в подземной тишине. — Зачем ты устроила этот саботаж?
—Зачем? — её голос прозвучал холодно и отчётливо. — Чтобы затопить их священный Институт Человека тем, что они в нас ценят. Нашими отходами. План был точен. Он требовал человека на главном пульте в 04:30. Этим человеком должен был быть ты. А ты в это время уже подписывал контракт с Келлером. Мы проиграли из-за тебя.
— В тот момент, когда мы с Алисой оказались так уязвимы… Ты отказалась от безопасности. Почему? Я же ненавижу «Сферу» так же, как и ты! Но я готовлю нечто, способное её уничтожить!
В её глазах мелькнул интерес, но она молчала.
—У нас есть последний шанс, — голос его сорвался. — Сыграй их игру. Ненадолго. У меня есть план, я не дам вирусу заработать!
Он шагнул вперёд и обнял её, чувствуя, как её тело стало твёрдым и неуступчивым. Она не оттолкнула его, но была готова взорваться.
— Это ты… велел включить свет? — спросила она, и в её взгляде не ненависть, лишь бесконечная усталая скорбь.
— Да. Чтобы дать людям время. Но… ты первая в списке. Сейчас.
— Зачем ты пришёл, Лео?
— Я хочу вернуть тебя. Алиса… она ждёт маму.
Слёзы, наконец, вырвались наружу, горячие и горькие.
— Ты предал нас, когда принял сделку. Теперь ты просто выбираешь, кого предать окончательно.
Она резко вывернулась из его объятий. Его руки безвольно опустились. Её уход в темноту тоннеля стал для него страшнее смерти.
— Ты не понимаешь, — тихо сказал он пустоте. Пальцы сжали холодный корпус телепортатора. — Я спасу нашу дочь. И я уже понял, какой выбор сделать.
Он ударил себя кулаком в грудь, сделал последний глоток ржавого, вонючего воздуха «Тени» и нажал кнопку.
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321