3
За окном сиял солнечный день. К небу, невероятно синему, невозможно было привыкнуть даже за эти недели. Лео вышел в парк перед лабораторией. Вирус был готов. Выбор сделан. Главное — Алиса здорова. Мысль о том, что дочь будет жить, разжигала в нём тлеющие угли надежды.
Советник Келлер появился неслышно. Сердце Лео бешено забилось, но лицо осталось неподвижным.
Он стоял на площадке, увитой лозами пассифлоры, и смотрел вниз, на залитую солнцем поляну. Там, среди других детей, смеялась Алиса.
— Взгляните, доктор Грей, как счастлива ваша дочь, — тихо прозвучало у самого уха. — Ненавидимая вами система умеет быть благодарной.
— Спасибо, — сухо откликнулся Лео.
—Завтра — день «Х». Всё готово?
— Практически. Остались формальности.
— Поговорите с дочерью и возвращайтесь в лабораторию.
Келлер удалился, и Лео вздохнул с облегчением. Его преследовал сладковатый запах тления — «Чёрный спрут», редкая форма рака. Даже здесь, на вершине мира, советник был заложником собственной биологии.
Лео перевёл взгляд на Алису. Она заметила его и радостно помахала. В груди кольнуло — он подумал о Майе. Тайно, по ночам, он искал слабое место в коде «Калибратора». Ему нужен был союзник. Время истекало.
— К вам курьер, — раздался безразличный голос в коммуникаторе.
— Я в парке, пусть подойдёт.
— Лео.
Голос за спиной был до боли знаком. Лео медленно обернулся. Перед ним стоял курьер в шлеме. Мужчина сунул ему в руку плоский конверт.
— Майя выйдет на связь. Скажи, когда?
Орлов. Лео едва кивнул.
— Сегодня. Семнадцать сорок.
— Она свяжется. Вот шифр.
— «Калибратор»… — Лео понизил голос. — Если у меня не выйдет… Запуск завтра.
— Понял.
Невидимое лицо под шлемом скрылось так же быстро, как и появилось.
---
Вернувшись в лабораторию, он вскрыл конверт. Внутри лежала флешка. «Майя не сдаётся. И она верит в меня». На миг он позволил себе горькую улыбку.
Ровно в 17:40 на коммуникаторе вспыхнул вызов. Зашифрованный канал. Пальцы слегка дрожали, когда он подключал код. Они говорили мало и по делу. Все невысказанные слова клокотали внутри, как магма.
---
Советник Келлер поднялся на трибуну. Толпа скандировала его имя. Глава Совета пожал ему руку и похлопал по плечу бледного, будто изваяние, Лео Грея.
В пальцах учёного лежал активатор. Узник института не слушал речь о «тяжёлых, но необходимых решениях». Его взгляд метался от сияющего лица Алисы — к матовой поверхности купола, навсегда закрывшего «Тень». Палец нащупал кнопку. Грянула музыка.
«Они празднуют запланированную смерть»,— пронеслось в голове.
Вирус был запущен. Но не тот.
По тайной команде Лео, синхронизированной с действиями Майи и Эда, на долю секунды открылись аварийные шлюзы. «Калибратор» устремился не только вниз, но и вверх, вырвавшись на улицы «Сферы».
Лео изменил сам принцип. Вирус был безвреден для тела. Но на двадцать четыре часа он блокировал в мозгу комплекс, отвечающий за агрессию, социальное превосходство, глухую неприязнь к чужакам. Он не убивал. Он временно стирал саму концепцию «эффективности».
Это был вопрос, высеченный в биологии правящего класса.
На миг воцарилась абсолютная тишина. Потом звуки вернулись. Лео не слышал слов Келлера. Он видел, как в толпе один человек помог подняться упавшему ребёнку. Он знал — началось.
Он вернулся в лабораторию и замер на пороге. За его столом, сгорбившись, сидел Келлер. Его плечи мелко тряслись.
— Что с вами? — спросил Лео, осторожно приближаясь.
Келлер поднял лицо. По холёным щекам текли слёзы. В его глазах, всегда холодных и расчётливых, плавала неподдельная, детская растерянность.
— Я… я вдруг понял, — голос его сорвался. — Там же дети… Мы обрекаем детей…
Лео понял. Вирус подействовал на советника мгновенно и сокрушительно. Всё, что Келлер десятилетиями подавлял — страх, вину, сомнения — вырвалось наружу единым болезненным прозрением.
— Мы не должны… — Келлер схватился за голову. — Я не должен…
— Вы можете всё изменить, — тихо, но чётко сказал Лео, опускаясь на стул напротив. — Сейчас. Пока вы это помните.
Взгляд Келлера ухватился за него, как утопающий за соломинку. В нём была жадность, но не к власти — к спасению, к искуплению.
— Я помогу вам, — сказал Лео. — Но ваше «прозрение» — временно. Через двадцать три часа страх и ненависть вернутся. Вы снова захотите властвовать. У нас есть только сейчас, чтобы закрепить эту… возможность. На бумаге.
Они работали всю ночь. Лео, холодный и точный, диктовал пункты: запрет дискриминации, равный доступ к лечению и образованию, достойная оплата труда. Келлер, всхлипывая и споря сам с собой, подписывал указы и составлял обращения. Это был договор между здравомыслящим человеком, которым Келлер никогда не был, и тем, кем он мог бы стать.
Двадцать четыре часа истекли.
Изменение было физическим. Келлер выпрямился в кресле. Слёзы высохли. Взгляд, блуждавший по комнате, сфокусировался на Лео, и в нём зажёгся знакомый, ледяной огонь.
—Ты, — прошипел он. Голос снова стал острым и ядовитым. — Что ты наделал?
—То, о чём мы договорились, — спокойно ответил Лео. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
—Договорились? — Келлер медленно поднялся. — Под гипнозом какого-то… химического кошмара! Ты украл мою волю! Волю главного советника. Всех!
—Я вернул вам совесть. На время.
—Твоя семья… — начал Келлер, но Лео перебил его.
— Моя семья в безопасности. Пока вы плакали здесь, они покинули город. Теперь вы никому не причините боли. Я успел.
Келлер замер. Его ярость наткнулась на непреодолимую стену: Лео прав. Главные козыри уплыли из рук. Оставалась только месть.
— Ты будешь работать. В тюрьме. Я уничтожу тебя.
— Вы можете убить только меня, — сказал Лео. — И вы это сделаете. Но сначала я сдержу своё последнее обещание.
---
Он завершил работу над вакциной от «Чёрного спрута» в камере-лаборатории. Его ум, годами томившийся в бездействии, рвался к работе. И он справился. Лекарство, способное спасти его тюремщика, лежало в пробирке.
Ему дали последнее свидание. Майя и Алиса стояли за бронированным стеклом. Жена прижала ладонь к холодной поверхности. Он повторил её жест.
— Прости меня, — сказал он. В её глазах не было ни обиды, ни гнева. Только любовь и бездонная боль.
— Как у тебя получилось? — прошептала она.
— Не у меня. У нас. У всех, кто не сдался.
— Папа, ты вернёшься? — спросила Алиса.
— Конечно, — солгал он, впитывая её улыбку. Теперь ему было ради чего идти до конца.
---
Казнь назначили на одиннадцать. День выдался пасмурным. Лео вывели во внутренний дворик тюрьмы — подышать «последним воздухом». Он вдыхал запах прелой листвы и сырости — другой, не подземный. Здесь пахло свободой, которой он никогда не воспользуется.
— Пора, — сказал надзиратель.
Его проводили в стерильную комнату с прозрачными стенами. Стеклянный куб, приборы, кресло с кожаными ремнями. Пристегнули. Холод металла коснулся запястий.
—Ваше последнее пожелание, Лео Грей.
Он закрыл глаза. Всплыли лица: Майя, Алиса, Орлов, Эд, Анна Петровна…
—Я хочу задать вопрос советнику Келлеру.
Исполнитель, недоуменно пожав плечами, набрал номер. В воздухе перед Лео всплыло голографическое изображение. Келлер. Он выглядел уставшим, на его лице лежала тень того самого ночного прозрения, но теперь он избавился от него используя железную волю.
—Я слушаю тебя, — голос был ровным, безэмоциональным.
— Как вы себя чувствуете после вакцины? — спросил Лео.
В глазах Келлера мелькнуло что-то — удивление, раздражение, может быть, даже стыд. Тот, кого он убивает, спрашивает о его здоровье.
— Нормально. Анализы хорошие.
— Значит, у меня всё получилось, — тихо сказал Лео.
— Получилось, — сухо подтвердил Келлер.
— И ещё, советник… Не вините себя. Виновата система. А я… я прощаю вас.
Он сказал это не для эфира. Он сказал это для себя. Чтобы уйти не с ненавистью, а с пониманием. Чтобы его последним поступком было не проклятие, а прощение.
Келлер резко дёрнул головой, будто от пощёчины. Связь прервалась.
---
Над холмами садилось багровое, дрожащее от жары солнце. Майя и Алиса собирали остатки пикника.
— Мама, а что было дальше? — спросила девочка.
—Дальше, — Майя горько усмехнулась, — советник Келлер отменил казнь в последнюю секунду. На следующий день подал в отставку. Ничего не объяснил. Говорят, вакцина папы его спасла. А тот вирус… он что-то изменил. В нём. В других. Даже в нас.
Из палатки выглянул Лео. Он улыбался.
—Давай не будем вспоминать тот день.
—Почему? — Майя поднялась навстречу ему. — Мы должны помнить. Что сила добра может победить любую тьму. Даже в самом неприступном сердце.
—Значит, ты просто попросил его тебя простить? — не унималась Алиса. — За что? Ты же спас ему жизнь.
—За то, что я сделал его на один день человеком, — ответил Лео, обнимая дочь. — И он это осознал. Этого оказалось достаточно.
Он обнял жену и дочь — свои самые главные сокровища, которым он дал нерушимое обещание, и которое ему удалось сдержать.
конец
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321