«Пап, а почему Дед Мороз Кириллу дарит лучше? Я что, плохо себя вёл?»
Голос семилетнего Вани дрогнул, и Максим увидел, как сын изо всех сил старается не заплакать. Потому что мальчики не плачут, особенно большие мальчики, которым уже семь лет.
А под ёлкой в это время стоял синий велосипед с серебристыми полосками за восемьдесят тысяч рублей — подарок кузену Кириллу. И конструктор за тысячу двести — Ванин.
Максим заранее знал, что семейный Новый год у родителей — это испытание. Каждый год одно и то же: мать накрывает стол на двенадцать человек, хотя их всего восемь, отец ворчит про телевизор и президентское обращение, а брат Андрей приезжает на своём огромном чёрном джипе, который не помещается во дворе родительской пятиэтажки.
— Ты только не заводись, ладно? — попросила Света, пока они с Максимом одевали Ваню в новый свитер с оленем.
— А чего мне заводиться, — буркнул Максим. — Я спокоен как удав.
— Вот именно это меня и беспокоит, — вздохнула жена.
Ване было семь, и он уже третью неделю не мог говорить ни о чём, кроме подарков. Дед Мороз должен был принести ему конструктор с машинками — Ваня сам написал письмо печатными буквами, сам положил его на подоконник и сам потом спрашивал каждый день, забрали ли письмо волшебные помощники.
Конструктор лежал в багажнике их старенькой «Калины», упакованный в красивую бумагу со снежинками. Тысяча двести рублей. Максим специально выбирал: чтобы и коробка была побольше, и деталей много, и чтобы Ваня обрадовался. По-настоящему обрадовался, а не из вежливости, как взрослые радуются ненужным подаркам.
У родителей пахло мандаринами и ёлкой. Мать суетилась на кухне, отец уже сидел в своём кресле и щёлкал пультом.
— О, Ванечка приехал, — засияла бабушка Нина, вытирая руки о фартук. — Иди сюда, мой хороший, дай я тебя поцелую.
Ваня терпеливо подставил щёку, потом другую, потом спросил:
— Баб, а Кирилл уже приехал?
— Нет ещё, скоро будут.
Кирилл был сыном Андрея, ровесником Вани, и мальчишки неплохо ладили, когда виделись. Виделись они, правда, редко — Андрей с семьёй жили в новом районе, в трёхкомнатной квартире с видом на реку, и в гости к родителям заезжали нечасто.
Максим отнёс подарок под ёлку, помог матери расставить тарелки и старался не думать о том, что привезёт Андрей.
— Ты чего такой хмурый? — спросил отец, не отрываясь от телевизора.
— Нормальный я, пап.
— Ну-ну.
Андрей появился за час до полуночи. Сначала в домофон позвонили, потом в дверь, потом в прихожей стало тесно от людей, пакетов и голосов.
— Здорово, брат, — Андрей хлопнул Максима по плечу. — С наступающим.
— И тебя.
Жена Андрея, Лена, была в новом платье, пахла дорогими духами и несла в руках коробку с тортом из кондитерской, где один кусок стоил как обед в заводской столовой. Кирилл сразу побежал к Ване, и мальчишки умчались в комнату.
— А где подарки-то? — спросила мать.
— Сейчас, мам, там в машине, я схожу, — ответил Андрей.
Он вернулся через пять минут. В руках у него был большой прямоугольный свёрток, и даже через упаковочную бумагу было понятно, что это. Велосипед. Не маленький трёхколёсный, а настоящий, с рамой, рулём и блестящими спицами.
— Это Кириллу от Деда Мороза, — подмигнул Андрей. — Пусть под ёлкой полежит до боя курантов.
Максим посмотрел на свой конструктор в скромной коробке, потом на велосипед, и почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.
После боя курантов и криков «ура» бабушка Нина позвала детей к ёлке.
— Мальчики, идите сюда, сейчас подарки будем смотреть!
Ваня и Кирилл прибежали первыми. Ваня сразу увидел велосипед и замер.
— Ух ты, — выдохнул он. — Это настоящий?
— Это Кириллу от Деда Мороза, — сказала Лена с улыбкой. — Он же письмо писал, просил.
Андрей принялся разворачивать упаковку, и с каждым слоем бумаги велосипед становился всё красивее. Синяя рама с серебристыми полосками, фонарь спереди, светоотражатели на колёсах, звоночек на руле. Кирилл запрыгал от радости и сразу полез садиться.
— Осторожно, тут потолки низкие, — засмеялся Андрей. — Дома покатаешься.
Ваня стоял рядом и смотрел. Просто смотрел, не двигаясь. Глаза его стали какими-то стеклянными.
— Ванечка, а это тебе, — бабушка Нина протянула внуку коробку с конструктором. — Тоже от Деда Мороза.
Ваня взял коробку. Посмотрел на неё. Потом снова посмотрел на велосипед, на котором уже крутил педали счастливый Кирилл.
— Спасибо, — сказал Ваня тихо.
Он сел на диван и начал разворачивать свой подарок. Максим видел, как сын старается улыбаться, как открывает коробку и рассматривает детали. Конструктор был хороший, яркий, с инструкцией в картинках. Но рядом стоял велосипед за восемьдесят тысяч, и конструктор за тысячу двести рядом с ним выглядел как-то совсем по-другому.
Взрослые вернулись к столу, дети остались в комнате играть. Андрей рассказывал про свой бизнес, про новый контракт, про то, как они с Леной думают летом поехать в Турцию.
— Максим, а вы куда собираетесь? — спросила Лена, накладывая себе салат.
— Да мы на дачу, наверное, — ответил Максим. — К Светиным родителям.
— А, ну тоже хорошо, природа там, всё такое.
Света под столом сжала руку мужа. Он знал этот жест: «Не заводись».
Через полчаса Ваня пришёл к отцу. Подошёл, дёрнул за рукав и тихо сказал:
— Пап, можно тебя спросить?
— Конечно, сынок.
Ваня оглянулся на взрослых за столом и ещё тише произнёс:
— Пойдём туда, где никого нет.
Максим извинился и вышел с сыном в коридор. Ваня прижался к его ноге и задрал голову.
— Пап, а почему Дед Мороз Кириллу дарит лучше?
Максим присел на корточки, чтобы быть с сыном на одном уровне.
— Почему ты так решил?
— Ну, у него велосипед. Настоящий, большой. А у меня конструктор. Я что, плохо себя вёл?
Голос у Вани дрогнул, и Максим увидел, что сын изо всех сил старается не заплакать.
— Ты хорошо себя вёл, сынок, — сказал Максим, и сам почувствовал, как горло перехватило. — Ты очень хорошо себя вёл.
— Тогда почему?
И вот на этот вопрос у Максима не было ответа. Вообще никакого. Он не мог сказать сыну, что Дед Мороз тут ни при чём, что дело в деньгах, в зарплатах, в том, что дядя Андрей — успешный бизнесмен, а папа — обычный рабочий на заводе. Не мог сказать, что жизнь несправедлива, что одним везёт больше, чем другим, и это не имеет никакого отношения к тому, хорошо ты себя вёл или плохо.
— Просто Дед Мороз знал, что тебе очень хочется конструктор, — сказал Максим наконец. — Ты же сам писал в письме.
— Писал, — кивнул Ваня. — Но велосипед лучше.
Максим вернулся за стол, но есть уже не мог. Сидел и ковырял вилкой картошку, слушая, как Андрей рассказывает про свою новую машину.
— Там, прикинь, подогрев сидений в трёх режимах. И руль греется. И камера заднего вида, круговой обзор вообще.
— Круто, — сказал Максим.
— А вы всё на своей «Калине»? — спросил Андрей без всякого злого умысла, просто спросил.
— Ага.
— Ну, зато надёжная машина, — вставила Лена. — Проверенная временем.
Света встала и начала собирать тарелки. Максим понял, что жена тоже на пределе, и поднялся помочь.
На кухне она повернулась к нему и прошептала:
— Ваня спрашивал, да?
— Спрашивал.
— Я видела его лицо, когда он на велосипед смотрел. Максим, у меня сердце сейчас разорвётся.
— И у меня.
Они стояли в тесной родительской кухне, среди кастрюль и тарелок, и молчали. Потому что говорить было нечего.
Ближе к двум ночи Андрей вышел на лестничную площадку — позвонить партнёру, поздравить с Новым годом. Максим вышел следом.
— Покурить? — спросил Андрей. — А, ты же бросил.
— Бросил.
— Молодец. Я тоже думаю бросить. Но как-то не получается пока.
Они постояли молча. Андрей убрал телефон.
— Ты чего такой мрачный весь вечер? — спросил он. — Случилось что?
— Да так.
— Максим, ну серьёзно. Мы братья вроде как.
Максим посмотрел на брата. На его дорогую куртку, на часы, которые стоили как полгода Максимовой зарплаты, на уверенное выражение лица человека, у которого всё хорошо.
— Ваня спросил, почему Дед Мороз любит Кирилла больше, чем его.
Андрей моргнул.
— В смысле?
— В прямом. Он увидел велосипед и не понял, почему Кирилл получил такой подарок, а он — конструктор. Решил, что плохо себя вёл.
— Так скажи ему, что велосипед — от меня, не от Деда Мороза, — пожал плечами Андрей. — Проблем-то.
— И что? Мой сын будет знать, что дядя его любит больше, чем отец может себе позволить?
Андрей открыл рот и закрыл. Потом снова открыл.
— Подожди, ты же не думаешь, что я специально?
— Я не думаю, что ты вообще думал, Андрей. Ты просто купил ребёнку подарок, который хотел купить. Потому что можешь себе позволить.
— Ну да, могу. И что в этом плохого?
— Ничего. Пока рядом не стоит семилетний мальчишка с конструктором за тысячу двести рублей, который пытается понять, чем он провинился перед Дедом Морозом.
Андрей замолчал. Не нашёлся с ответом, не начал спорить, не стал говорить, что Максим преувеличивает или что у него мнительность. Просто замолчал.
Домой Максим со Светой и Ваней вернулись в четвёртом часу ночи. Ваня заснул в машине, и Максим нёс его на руках до квартиры. Уложил в кровать, укрыл одеялом и ещё долго сидел рядом, глядя на спящего сына.
— Ты как? — спросила Света, заглянув в комнату.
— Не знаю.
Она села рядом с мужем на край кровати.
— Может, и правда сказать ему, что велосипед был от дяди Андрея?
— А смысл? Он всё равно будет сравнивать. Будет думать, почему дядя такой щедрый, а папа нет.
— Ты хороший отец, Максим.
— Я отец, который не может купить своему сыну нормальный подарок на Новый год.
— Конструктор — нормальный подарок.
— Конструктор — это тысяча двести рублей. Велосипед — восемьдесят тысяч. Ты понимаешь разницу?
Света помолчала.
— Андрей не со зла.
— Я знаю, что не со зла. В том-то и дело. Ему даже в голову не пришло подумать, как это будет выглядеть. Потому что он живёт в другом мире, где восемьдесят тысяч на подарок ребёнку — это нормально.
— Ну и что теперь делать?
— Понятия не имею.
Первое января прошло в тумане. Ваня играл с конструктором, собрал две машинки и гараж, но особой радости Максим в нём не видел. Мальчик то и дело замирал, смотрел куда-то в сторону и о чём-то думал.
— Пап, а когда у меня будет велосипед?
Вопрос прозвучал за обедом, и Максим чуть не подавился.
— Ну, когда подрастёшь, — сказала Света. — На день рождения, может быть.
— А когда у меня день рождения?
— В сентябре, ты же знаешь.
— Это далеко.
Максим отложил ложку.
— Ваня, послушай. Велосипед — это не главное.
— А что главное?
— Семья. Мы с мамой. Бабушка с дедушкой.
— Я знаю, — кивнул Ваня серьёзно. — Но велосипед всё равно хочется.
И что тут скажешь?
Третьего января позвонила мать.
— Максим, ты с Андреем поговорил?
— Поговорил немного.
— Он мне вчера звонил, расстроенный какой-то. Сказал, что ты на него обиделся из-за велосипеда.
— Я не обиделся, мам. Просто попытался объяснить некоторые вещи.
— Какие вещи?
— Что не всем детям надо дарить подарки за восемьдесят тысяч, когда рядом есть дети, которым родители могут позволить только конструктор.
— Максим, Андрей же не виноват, что у него дела хорошо идут.
— Никто не говорит, что он виноват. Просто можно было бы думать головой иногда.
Мать помолчала.
— Ваня сильно расстроился?
— Спрашивал, почему Дед Мороз его не любит.
— Господи.
— Вот именно.
Света уговаривала Максима не накручивать себя. Говорила, что дети быстро забывают, что через неделю Ваня и думать не будет о велосипеде, что конструктор ему нравится, что он уже собрал из него целый город.
— Ты видел, как он на этот велосипед смотрел? — спрашивал Максим. — Как будто на чудо какое-то.
— Ну и что? Все дети хотят всё и сразу.
— Но не все дети получают объяснение, почему кому-то — всё, а кому-то — конструктор за копейки.
Света обняла мужа.
— Ты слишком много думаешь.
— Я думаю столько, сколько нужно.
Четвёртого января Андрей приехал сам. Без предупреждения, просто позвонил в дверь.
— Можно войти?
— Заходи.
Они сели на кухне. Света увела Ваню в комнату, и братья остались одни.
— Я думал над тем, что ты сказал, — начал Андрей. — На лестнице, в Новый год.
— И что надумал?
— Что ты прав. Частично.
— Только частично?
— Ну, слушай, я же не могу своему ребёнку не дарить то, что хочу и могу ему подарить. Это было бы глупо.
— Никто не просит тебя не дарить Кириллу что-то. Просто можно было бы делать это не при всех. Или хотя бы подумать о том, что рядом стоит ребёнок, которому родители не могут купить такой же подарок.
Андрей кивнул.
— Я понял.
— Правда понял?
— Правда. Я тут вот что подумал. Можно я Ване тоже подарок привезу? От себя, от дяди. Не велосипед, не переживай. Что-то такое, нормальное.
— Зачем?
— Ну, чтобы как-то это сгладить. Мне правда неприятно, что он расстроился.
Максим смотрел на брата и пытался понять, искренне тот говорит или просто хочет откупиться.
— Андрей, дело не в подарках. Дело в том, что Ваня теперь знает, что мир устроен несправедливо. И что одним достаётся больше, чем другим.
— Ну так он бы всё равно это узнал рано или поздно.
— Узнал бы. Но не в семь лет на Новый год от собственного кузена.
Андрей потёр лицо ладонями.
— Слушай, я правда не думал. Я просто хотел сыну хороший подарок сделать.
— Я знаю.
— И не хотел никого обидеть.
— Я это тоже знаю.
Они помолчали.
— Так можно я привезу что-нибудь Ване? — спросил Андрей снова.
— Привози. Только что-то нормальное, без пафоса.
— Понял.
Андрей уехал, а вечером позвонил.
— Слушай, я тут нашёл конструктор такой же серии, как у Вани. Только другой набор, с самолётами. Можно привезти?
— Сколько стоит?
— Какая разница?
— Мне — большая.
— Тысяча пятьсот. Чуть дороже, чем твой.
Максим помолчал.
— Ладно. Привози.
Седьмого января Андрей приехал снова. Ваня открыл дверь и удивлённо посмотрел на дядю.
— Привет, дядь Андрей.
— Привет, Ваня. Это тебе. От меня.
Он протянул мальчику коробку с конструктором. Ваня посмотрел на неё, потом на дядю.
— Это мне? А за что?
— Просто так. Потому что я хороший дядя.
Ваня взял коробку и заулыбался.
— Тут самолёты. Как настоящие.
— Ага. Можешь с машинками вместе играть, целый аэропорт построить.
— Спасибо, дядь Андрей!
Мальчик убежал в комнату, а Андрей остался стоять в прихожей.
— Ну вот, — сказал он Максиму. — Привёз.
— Вижу.
— Ты доволен?
— Андрей, я никогда не был недоволен тобой. Просто иногда ты не замечаешь очевидных вещей.
— Теперь замечаю.
Они пожали друг другу руки. Не обнялись — это было бы слишком, да и не в их привычках. Но рукопожатие было крепким, как в детстве, когда они мирились после драки.
Вечером Ваня строил аэропорт. Машинки ездили по взлётной полосе, самолёты выруливали на рейс, и всё было очень серьёзно.
— Пап, а дядя Андрей хороший?
— Хороший.
— А почему он мне конструктор подарил?
— Потому что любит тебя.
— А велосипед он мне когда-нибудь подарит?
Максим присел рядом с сыном.
— Знаешь, Вань, велосипед тебе подарю я. На день рождения. Накоплю денег и куплю.
— Такой же, как у Кирилла?
— Может, не такой же. Но хороший. Настоящий.
Ваня задумался.
— Пап, а если не накопишь — это ничего. Я и на конструкторе могу ездить.
— Как это — на конструкторе?
— Ну, понарошку. Представлять буду.
Максим обнял сына и прижал к себе. От этих слов что-то защипало в глазах.
— Накоплю, Вань. Обещаю.
Света застала их на полу среди деталей конструктора и остановилась в дверях.
— Ужинать будете или так и останетесь жить в аэропорту?
— Мам, мы строим важный терминал, — серьёзно ответил Ваня. — Без него самолёты не смогут вылетать.
— Ну тогда достраивайте быстрее. Через десять минут жду на кухне.
Она ушла, а Ваня повернулся к отцу.
— Пап, а Дед Мороз меня любит?
— Конечно, любит.
— А почему тогда Кириллу велосипед?
— Потому что Кирилл просил велосипед. А ты просил конструктор.
— А если бы я попросил велосипед?
— То получил бы велосипед.
— Правда?
Максим посмотрел сыну в глаза.
— Знаешь что, Вань? Дед Мороз любит всех детей одинаково. Просто иногда ему нужна помощь родителей. И папы, и мамы, и даже дяди с тётями. Все вместе работают, чтобы дети были счастливы.
— Это как?
— Ну, Дед Мороз же один, а детей много. Вот взрослые и помогают.
— А, понятно, — кивнул Ваня. — Как волонтёры.
— Точно. Как волонтёры.
Мальчик улыбнулся и вернулся к строительству терминала. Максим ещё немного посидел рядом, потом встал и пошёл на кухню, где Света накрывала на стол.
— Ну что там? — спросила она.
— Строим аэропорт.
— Я не про аэропорт.
— Знаю. Вроде нормально всё. Поговорили.
— И про Деда Мороза?
— И про Деда Мороза.
Света поставила на стол тарелки.
— Андрей, конечно, тот ещё персонаж.
— Он не специально.
— Я знаю, что не специально. Но всё равно. Мог бы подумать.
— Теперь подумает. Наверное.
На следующий день Максим позвонил брату.
— Спасибо за конструктор.
— Да не за что.
— Ваня весь вечер аэропорт строил.
— Здорово.
Пауза.
— Слушай, Максим, я тут ещё раз подумал насчёт того разговора.
— И?
— Ты прав был. Я действительно не думаю о таких вещах. Просто в голову не приходит.
— Это не преступление.
— Но и не хорошо.
— Не хорошо, — согласился Максим. — Но поправимо.
— Я попробую в следующий раз как-то по-другому.
— Попробуй.
Они попрощались, и Максим положил трубку. Света смотрела на него с дивана.
— Ну что?
— Говорит, в следующий раз будет думать.
— Веришь?
— Посмотрим.
Ваня выбежал из комнаты с собранным самолётом в руках.
— Мам, пап, смотрите! Это истребитель. Он летает быстрее всех.
Максим взял самолёт, покрутил его в руках.
— Классный получился.
— Правда? — засветился Ваня.
— Правда.
Мальчик забрал самолёт и убежал обратно. Максим посмотрел на жену.
— Слушай, а может, действительно накопим на велосипед к сентябрю?
— Накопим, — кивнула Света. — Если начнём откладывать сейчас.
— Сколько нужно?
— Ну, если нормальный, не как у Кирилла, то тысяч двадцать пять — тридцать.
— За восемь месяцев можно.
— Можно.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Не потому что проблема решилась — она не решилась. Андрей всё равно будет богаче, Кирилл всё равно будет получать более дорогие подарки, и Ваня всё равно рано или поздно снова спросит, почему так.
Но на этот раз у Максима будет ответ. Пусть не идеальный, пусть не на все случаи жизни, но свой, честный.
А велосипед к сентябрю — это реально.
Если постараться.