Выписались из больницы после слива 21 литра асцита. Управились за сутки без контроля врача. Какое состояние после очередной хирургической манипуляции и потери более трех ведер жидкости?
Предыдущие части и как прошла операция:
Ночью мы постепенно сливали и сливали асцит. Он все никак не заканчивался и по нашим подсчетам его количество приближалось к 20 литрам.
Только ближе к раннему утру жидкость потихоньку переставала литься и мне приходилось поворачиваться и надавливать на живот, чтобы она текла.
Мне принципиально нужно было «дожать» все до последней капли, так как асцит после лапароцентеза в любом случае будет прибавляться снова еще пуще прежнего. Уже проверено. В первый раз он рос по 2 литра в месяц. После первого лапароцентеза в апреле прибавлялся по 4 литра, а после второго в июне – по 8 за месяц. Значит после этого слива будет уже по 16 в месяц…
Один вопрос еще оставался нерешенным: цитология. Здесь мне ее никто не сделал, потому оставался только один выход: налить в банку жидкости и отвезти ее куда-нибудь на исследование самим. Но делать это нужно будет утром, чтобы она было максимально свежая и не успела испортиться.
Но утром я стала думать: а нужна ли вообще эта цитология? Вообще бы не помешало ее сделать, ведь в конце концов, с момента последнего исследования прошло больше 2 месяцев. Тогда в асцитической жидкости не нашли раковых клеток.
А вдруг за это время они успели появиться и у меня будет совсем другой диагноз? Хирург же, который делал лапароцентез, так не считал, полагая, что диагноз у меня и так подтвержденный и со мной все понятно.
Я стала метаться: сдавать асцитическую жидкость на анализ или нет? Но наливать было толком нечего, так как к тому моменту она уже почти не текла. Я подумала, что может еще получится немного дожать чуть позже. В дренажном мешке плавали остатки последней слитой жидкости и если попозже мне удастся додавить из живота еще немного, то тогда нам как раз хватит для исследования. Пока еще не поздно я попросила мужа поискать на отделении банку для анализов. Было уже 8 утра и врач пока еще прийти не должен.
Но как только муж собрался идти искать банку, так тут же в палату ко мне пришел тот же самый врач-хирург, который приходил вчера. Видимо, это знак. Походу не надо относить жидкость на исследование.
Мы сообщили врачу сколько литров асцита мы слили за все это время, но он ответил: «Я такое в выписке писать не буду. Это вы уж для себя учет ведите».
Пипец. А что он там будет тогда писать?
Я все поняла. Походу этот хирург еще не сталкивался с таким количеством жидкости, а если и сталкивался, то никто за сутки так много не сливал. Видимо он не захотел в выписке писать, что за сутки мне слили 21 литр, чтобы в случае чего ему не досталось. Ведь подобные процедуры по идее должны проводиться под контролем врача и решать сколько слить и когда тоже должен он. И если в выписке будет написано, что мне убрали за день 3 ведра, когда рекомендуется всего по 3 литра, то в случае каких-нибудь последствий «влетит» ему. Никому ведь потом не объяснишь, что нас оставили одних без присмотра и нам дали волю самим контролировать весь процесс, хотя лично я считаю это поблажкой, ведь так мы смогли делать все сами по подсказкам.
Готовя инструменты и отлепляя пластыри, врач попросил, чтобы я еще пока соблюдала постельный режим. – А то, встанут побегут, а потом: «Ой доктор, а чего так плохо? Было ж хорошо!» – сказал он.
Также спросил пью ли я мочегонные. Я ответила, что мне от них плохо.
Он сказал, что их надо пить обязательно, так как иначе асцит будет набираться быстрее. Я попросила дать рекомендации какие мочегонные лучше пить, врач сказал, что напишет в выписке. Также он рекомендовал пить поменьше воды.
Вот поймешь их. Онколог в онкодиспансере не рекомендовал мочегонные препараты, говоря, что они бестолковы, а обычные хирурги, наоборот, настаивают на их приеме.
Врач отрезал мешок от трубки, снял перевязки, отрезал скальпелем нитки, к которым была прикреплена трубочка, а затем сказал мне сделать вдох. Я сделала вдох, но вдохнула по привычке грудной клеткой, так как с асцитом я разучилась дышать диафрагмой (она все время была сдавлена жидкостью). «Нет, – говорит врач, – вдох делайте именно животом». Я вдохнула животом сколько могла, и на этом моменте он потянул трубку. Как она долго тянулась, ужас! Никогда еще так глубоко мне дренажи не устанавливали в живот! Муж сказал, что по длине трубка была сантиметров 25! И как столько залезло-то? Я ведь даже и не ощущала толком, что там внутри брюшной полости во мне больше суток находилось столько пластика.
Хирург побрызгал рану чем-то коричневым и заклеил ее. Он сказал, чтобы мы купили какой-то там специальный йод в аптеке для обработки шва (название было незнакомо, я не смогла запомнить сразу и подумала, что его все равно напишут в выписке).
Врач ушел. Принесли завтрак, я поела, и мы стали ждать выписку, которую должны были принести в 13-14 часов. Время тянулось медленно, я пыталась спать, но не получалось – из-за твердой кровати все ныло и хотелось уже лечь дома на свой мягкий матрас.
Шел третий час, но выписки так и не было... Я уже успела пообедать – не сидеть же голодом. В это время мы краем уха услышали в коридоре, что в соседних палатах всем уже принесли выписки. Когда было 15 часов я поняла: тут что-то неладно. Я попросила мужа сходить к посту медсестер и узнать в чем дело. В итоге оказалось, что про мою выписку забыли, она тупо одна-одинешенька лежала на столе у медсестер. Если бы муж не подошел туда сам, то так мы и остались бы торчать в этой больнице, ожидая у моря погоды.
Чтобы выехать из больницы нужно было заказать такси. Но на территорию больницы прямо ко входу в приемный покой такси впускают проехать только для пациентов, которые плохо ходят, а то есть человек должен быть на инвалидной коляске. В ином случае придется выползать самим за территорию и искать, где там сможет припарковаться такси, а это в моем случае пока невозможно. Пройти я может и могу, но насколько долго пока не знаю. Муж нашел мне коляску на первом этаже, я села в нее, и мы поехали. В этом отделении коляски тоже были и взять одну можно, но тогда ее нужно будет потом самостоятельно отвезти назад. То есть, муж посадит меня в такси, а потом побежит через полбольницы на третий этаж отвозить коляску… Ерунда какая-то. Пришлось взять с первого этажа, чтобы оставить ее там же. Уехали домой.
Вес после выписки – 45-46 кг, живот по обхвату где-то 85 см. Самочувствие такое себе. Горблюсь сильно, хожу медленно из-за нагрузки на спину (она болит). Пока что приходится лежать или сидеть, хотя энергии внутри хоть отбавляй и хочется чем-нибудь заняться. Отеки в ногах начали исчезать, но кажется будто немного отекло лицо. В туалет гоняет так, будто я пила мочегонные. Видимо мочевой пузырь расправился. Кроме того, как и по традиции во время всех без исключения хирургических вмешательств в моей жизни, у меня начались месячные, ну куда же без них? Должны были прийти после 20 числа. Из-за них, как обычно, появились боли в районе поясницы.
При поклонении алтарику чувствую, как у меня все в животе перемещается снизу вверх. Жидкости нет, что это? Я ощущала подобное и после первого лапароцентеза. Кажется, это органы. Было ощущение что их переставили местами и теперь они там болтаются как в свободном мешке. Когда мы ехали домой на такси, то на каждом лежачем полицейском я ощущала, как у меня будто подпрыгивают в животе все внутренности.
Еще в больнице я заказала билеты на поезд маме, чтобы она приехала к нам на недельку. Она должна была приехать в субботу на третий день после выписки. Мама сказала, чтобы я не приезжала на вокзал ее встречать, пусть едет только муж, но я все же решила, что поеду, так как я раньше всегда ее встречала на вокзале, да и в целом чувствовала себя терминатором! Мы слили 21 литр асцита, а я уже хожу (хоть и медленно) и ем. Чего мне стоит добраться до вокзала? Все равно расхаживаться рано или поздно придется и лучше уж это сделать побыстрее, тем более я уже больше месяца не выходила из дому вообще.
Но видимо я переоценила свои возможности. Уже на первом переходе в метро я заскулила от усталости и нагрузки на спину. Все тело начало ныть. А ведь еще добираться обратно! В итоге я устала так, что пришлось потом целые сутки лежать. Не стоило, наверное, выходить сразу на третий день после операции, тем более, когда шов на таком чувствительном месте.
За последние полгода это уже четвертый разрез на животе. Всего у меня их 6 (первые два сделали в 2021 году).
Глядя на мой живот, создается впечатление, будто в меня стреляли. Самое страшное – это невозвратный процесс. Эти швы останутся на всю жизнь, а жить мне еще предстоит ого-го сколько. За годы жизни может еще много чего произойти, лишь бы на мне осталось место для дальнейших возможных хирургических вмешательств.
Сам шов просто ужасен, будто мешок картофельный зашивали, а не человека. Немного ноет, но не всегда. Главное, чтобы срослось все нормально, но такой ужас, чувствую, будет заживать дольше обычного. Мы обрабатываем его каждый день зеленкой, как и раньше. В выписке хирург в итоге не написал, чем его мазать, да и зачем? Всегда до этого обрабатывали зелёнкой и все быстро заживало.
Кстати, о самой выписке: она очень странная. То, что в ней не написано сколько литров асцита мне слили — это понятно. Хирург предупредил, что такое писать не будет дабы потом не отвечать за вероятные грустные последствия, ведь обычно так много за сутки не сливают. Но где послеоперационный эпикриз, описание проведенной хирургической манипуляции? Оперировавший врач вроде как писал его! Куда он делся? Потеряли на пересменке?
А про язык и мягкий живот я вообще молчу. Скопировали и вставили будто из какого-то шаблона.
Ну да ладно, к чему мне эта выписка? Главное, что мы знаем, что делали и как. Ведь, по сути, если не считать самого разреза и изъятия трубки из живота, все манипуляции мы проводили самостоятельно.
И все же кое-что в выписке меня порадовало. Хирург, как и обещал, дал рекомендации какие моченные принимать и в какой дoзировке. И, как я думаю, эти рекомендации толковые. Почему?
Во-первых, дозировка вeрoшпиpoнa в этот раз прописана всего 25мг oдин paз в дeнь, а до этого мне в частной клинике написали аж по 100мг по 2 в день. То есть в 8 раз больше минимальной! То-то мне от них было так плохо, я валялась как овощ и блевала. Конская доза для меня.
Кроме того, помимо верошпирона в этой выписке был еще диувep. Это вызвало у меня доверие, и я сразу поняла, что хирург толковый и прописал мне что надо.
Почему я так решила? Дело в том, что после первого неудачного приема вepoшпиpонa я читала в интернете, какие еще мочегонные прописывают при асците. Как оказываются, обычно выписывают не один вид таблеток, а комбо из двух. Например, верошпирон (спиpoнoлaктoн) и тopaсeмид (диyвep). Зачем? Первый задерживает калий в организме, в то время как второй вымывает его. Сочетание этих двух, получается, балaнсирует уровень калия в организме.
Именно эти два лекарства и были в выписке, потому я сразу же попросила мужа купить их. Пить пока не стала, так как сразу же после лапароцентеза я стала очень хорошо ходить в туалет по-маленькому. До лапароцентеза у меня дела были совсем плохи - выходило очень мало и в добавок мочевой пузырь пережимало асцитической жидкостью, затрудняя мочеиспускание. Но после лапароцентеза все сразу нормализовалось - уже несколько дней прошло после слива, а в туалет пока гоняет пуще прежнего, что не может не радовать.
Прибавляется ли живот, пока сказать не могу, так как он у меня свисает внизу какой-то странный ком, видимо это опять растянутая кожа. Такое уже было после первого лапароцентеза, она позже подтянулась после ношения послеоперационного бандажа. Сейчас даже и есть надбавка жидкости в животе, то очень небольшая, потому прием мочегонных можно пока отложить. Нечего сажать почки, если они сейчас и так нормально работают.
Процедуры с магнитами мы продолжили на второй день после выписки из больницы. Мы и без того уже несколько дней пропустили, так как с огромным асцитом мне было неудобно сидеть с ними. Все отчеты по сеансам выкладываются на канале мужа: