Марина всегда считала, что у нее нюх на людей. В бизнесе это качество спасало ее десятки раз: она безошибочно определяла, с кем можно иметь дело, а от кого стоит держаться подальше. В свои сорок пять она была хозяйкой процветающей сети пекарен «Сдобный край», которую подняла буквально с нуля, начав с маленького киоска на окраине города. Она гордилась тем, что всего добилась сама, без богатых родителей и влиятельных покровителей. Единственной сферой, где ее знаменитая интуиция, как выяснилось, дала сбой, оказалась личная жизнь.
С Олегом они прожили вместе почти семь лет. Он появился в ее жизни в тот момент, когда Марина устала быть сильной женщиной и захотела простого человеческого тепла. Олег звезд с неба не хватал, работал менеджером среднего звена в логистической фирме, но умел красиво ухаживать, вовремя подать пальто и всегда знал, какие цветы она любит. Когда они поженились, Марина настояла, чтобы он ушел с нервной работы. «Помогай мне, будешь моим заместителем», — сказала она тогда. Олег согласился с радостью, хотя, положа руку на сердце, помощи от него было немного. Он больше изображал бурную деятельность: ездил на встречи, которые ничего не решали, важно надувал щеки перед персоналом и с удовольствием тратил деньги, которые зарабатывала жена.
В тот вторник день не задался с самого утра. Сначала сломалась тестомесильная машина в главном цехе, потом поставщик перепутал партии муки. Марина металась по городу, решая проблемы, и к обеду почувствовала, как голова раскалывается от мигрени. Таблетки остались дома, в прикроватной тумбочке. Она решила заехать домой буквально на полчаса — принять лекарство, переодеться и немного выдохнуть перед вечерним совещанием.
Обычно в это время квартира пустовала: Олег обещал провести весь день в налоговой с документами. Она тихо открыла дверь своим ключом, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть тишину, о которой мечтала последние несколько часов. В прихожей стоял знакомый терпкий запах дешевых духов. «Людмила», — с тоской подумала Марина.
Людмила Николаевна, мама Олега, визитами баловала нечасто, но каждый ее приход напоминал инспекцию. Женщина она была властная, громкая и считала, что ее сын достоин как минимум принцессы Монако, а не «обычной торговки булками», как она за глаза называла Марину. Марина знала, что у свекрови есть запасной ключ от их квартиры — Олег настоял на этом год назад, «на случай если что-то случится».
Марина уже хотела кашлянуть, чтобы обозначить свое присутствие, но вдруг замерла. Из кухни доносились голоса. Они говорили негромко, но в пустой квартире слышимость была отличной.
— Мама, да не торопи ты события, — голос Олега звучал раздраженно. — Она не дура, сразу что-то заподозрит, если я начну давить.
— Ой, сынок, не смеши меня, — фыркнула Людмила Николаевна, и Марина буквально увидела, как та презрительно поджимает губы. — Влюбленная баба — всегда дура. Ты посмотри, как она на тебя смотрит. Глазки блестят, всё для тебя делает. Сейчас самый момент. Пока она в своих булках по уши, надо действовать.
Марина почувствовала, как холодная волна пробежала по спине, моментально заглушив головную боль. Она осторожно сняла туфли и на цыпочках подошла ближе к кухонной двери, которая была слегка приоткрыта.
— Я же говорю, доверенность она почти подписала, — продолжал Олег, и звук льющейся воды подсказал, что он наливает чай. — Я сказал, что это для оптимизации налогов, чтобы я мог сам подписывать договоры с поставщиками, пока она занята открытием новой точки.
— Молодец, — похвалила свекровь. — Как только генеральная доверенность будет у тебя, сразу переписывай на меня дачу и эту квартиру. С машиной подождем пару недель, чтобы не спугнуть. А потом, когда активы выведем, можно и за сам бизнес браться.
— С бизнесом сложнее, мам. Там у нее партнерство с юристами крепкое, устав сложный.
— Ничего, — жестко отрезала Людмила Николаевна. — У меня есть знакомый психиатр. Устроим ей нервный срыв. Она и так пашет как лошадь, выглядит ужасно. Пару капель нужных препаратов в еду, истерика на людях — и признаем ее недееспособной. Опекуном станешь ты. А там уж мы развернемся. Главное — не тяни. Мне нужны деньги на ремонт в моей квартире, да и на море я давно не была.
Марина прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Земля уходила из-под ног. Люди, которых она считала своей семьей, которых кормила, одевала и возила по курортам, сидели на ее кухне, пили ее чай и обсуждали, как упечь ее в психиатрическую больницу и обобрать до нитки.
Первым порывом было ворваться на кухню и устроить скандал. Вышвырнуть их обоих из квартиры, швырнуть в лицо Олегу обручальное кольцо. Но многолетний опыт ведения бизнеса взял свое. Эмоции — плохой советчик. Если она сейчас обнаружит себя, они затаятся. Начнут действовать хитрее. А у Олега, как у ее заместителя, действительно был доступ ко многим документам.
Марина медленно, шаг за шагом, отступила к входной двери. Обулась, стараясь не звякнуть пряжкой, и бесшумно вышла на лестничную площадку. Только оказавшись в машине, она позволила себе разрыдаться. Руки тряслись так, что она не могла попасть ключом в замок зажигания.
«Спокойно, Марина, спокойно, — твердила она себе, размазывая тушь по щекам. — Слезами горю не поможешь. Здесь нужна холодная голова».
Она вспомнила про Сергея. Сергей Викторович был ее одноклассником, а ныне — следователем в отставке, который открыл свое детективное агентство. Они не виделись пару лет, но он всегда говорил: «Если кто обидит, Маринка, сразу звони».
Встречу назначили в тихом кафе на другом конце города через час. Марина, уже взявшая себя в руки, кратко изложила суть услышанного. Сергей слушал внимательно, не перебивая, только хмурил густые брови.
— Дела... — протянул он, когда она закончила. — Классика жанра, Марин. Альфонс обыкновенный и его жадная маман. Хорошо, что ты не устроила истерику. Теперь у нас есть преимущество — внезапность.
— Что мне делать, Сережа? Я не могу возвращаться домой и видеть его лицо. Меня тошнит от одной мысли, что придется с ним разговаривать.
— Придется, — жестко сказал Сергей. — Тебе нужно сыграть свою роль до конца. Если мы хотим не просто развестись, а наказать их так, чтобы неповадно было, нужны доказательства. Слова к делу не пришьешь. Нам нужно зафиксировать факт мошенничества или покушения на него.
План разрабатывали тщательно. Сергей снабдил Марину миниатюрным диктофоном и проинструктировал, как установить скрытые камеры в квартире. На следующий день, когда Олег уехал на встречу с поставщиками, Марина вызвала мастера — человека Сергея. За два часа в квартире появились три незаметные камеры: на кухне, в гостиной и в прихожей.
Следующие три недели стали для Марины настоящим адом. Она улыбалась мужу, готовила ужин, слушала его рассказы о том, как он «устал в налоговой», и при этом знала, что каждое его слово — ложь. По ночам она лежала рядом с ним, вслушиваясь в его дыхание, и думала: «Этот человек хочет отравить меня. Этот человек, которого я любила, готов превратить меня в овощ ради денег».
Сон пропал. Еда не лезла в горло. За эти три недели Марина похудела на пять килограммов. Коллеги начали задавать вопросы, не заболела ли она. Марина отмахивалась, списывая всё на стресс от открытия новой точки.
Олег, окрыленный тем, что жена ничего не подозревает, начал действовать активнее. Он стал особенно внимателен и заботлив — приносил ей чай в постель, делал массаж после рабочего дня. И каждый раз, когда он протягивал ей чашку, Марина замирала: «А вдруг уже сейчас? Вдруг он уже начал?»
Она перестала пить и есть дома всё, что готовил Олег. Говорила, что на диете, что желудок барахлит, что уже поела на работе. Видела, как в его глазах мелькает разочарование.
На второй неделе случился момент, когда Марина чуть не сорвалась. Они сидели на кухне — той самой кухне, где три недели назад решалась ее судьба. Олег рассказывал что-то про налоговую, а она смотрела на него и думала: «Как? Как я могла этого не видеть?» И вдруг он спросил:
— Мариш, ты чего такая грустная? Может, к врачу сходить? У тебя вид какой-то... потерянный.
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось в комок ярости. Он беспокоился о ее «виде»? Он, который планировал накачать ее психотропными препаратами?
— Устала просто, — выдавила она, вцепившись пальцами в край стола. — Открытие новой точки много сил забирает.
— Вот именно! — оживился Олег. — Поэтому давай уже закроем вопрос с доверенностью. Я возьму на себя всю бумажную волокиту, а ты займешься делом. Ты же знаешь, я хочу тебе помочь.
«Помочь. Он хочет мне помочь», — Марина отвернулась к окну, чтобы он не увидел выражения ее лица.
— Давай на следующей неделе, — сказала она как можно спокойнее. — Сейчас совсем нет времени.
На третьей неделе случилось то, чего ждал Сергей. Людмила Николаевна снова пришла в гости — на этот раз с целым пакетом продуктов «для любимой невестки». Марины дома не было — она специально задержалась на работе, как и договаривалась с Сергеем.
Вечером он прислал ей видеозапись. На экране телефона Марина увидела свою кухню. Людмила Николаевна достает из сумочки небольшой пузырек, показывает его Олегу.
— Вот, держи. Моему знакомому доктору пришлось постараться, чтобы достать. По три капли в еду или питье. Через неделю она начнет себя странно вести, через две — мы сможем вызывать скорую. Главное — чтобы это видели соседи или коллеги.
Олег берет пузырек, рассматривает на свет.
— А это точно сработает?
— Еще как сработает. Это же не яд, сынок. Это специальные препараты. Она будет как... ну, не в себе. Забывчивая, нервная, может бредить начать. А потом — недобровольная госпитализация, экспертиза, и всё. Ты — заботливый муж, который пытался ей помочь. И законный опекун.
— Хорошо, — Олег прячет пузырек в карман. — Начну с завтрашнего дня.
Марина выключила видео и посмотрела на Сергея, который сидел напротив в его офисе.
— Всё, — сказала она. — Теперь у нас есть доказательства?
— Теперь есть, — кивнул он. — Завтра подаем заявление в полицию. А послезавтра устраиваем им ловушку с доверенностью, как и планировали. Пусть думают, что всё идет по их плану.
День «Икс» назначили на пятницу. Марина провела четверг в странном оцепенении. Она понимала, что завтра всё закончится — или ее прежняя жизнь, или этот кошмар. Ночью она так и не сомкнула глаз, лежала и смотрела в потолок. Рядом похрапывал Олег, безмятежный, уверенный в своей победе.
«Последняя ночь, — думала Марина. — Последняя ночь, когда я притворяюсь, что ничего не знаю».
Утром Олег был особенно оживлен. За завтраком он дважды предлагал ей кофе, но Марина отказалась, сославшись на то, что уже выпила в машине. Видела, как дрогнули его губы — разочарование или раздражение?
— Ну что, Мариш, — он потер руки. — Сегодня же наконец подпишем эту злосчастную доверенность? Я уже всё согласовал, нотариус приедет к тебе в офис в два часа.
— Конечно, милый, — Марина натянула улыбку. — Спасибо тебе за заботу.
Он наклонился, поцеловал ее в щеку. Марина чуть не отшатнулась. Его прикосновение показалось ей прикосновением змеи.
Олег приехал в офис Марины за пятнадцать минут до назначенного времени. Он был сияющий, в новом костюме, купленном, разумеется, на деньги жены. С ним была Людмила Николаевна — для «моральной поддержки», как она выразилась, хотя ее бегающие глазки выдавали крайнее нетерпение.
В кабинете, помимо Марины, находился Сергей, которого она представила как нового консультанта по безопасности, и мужчина в строгом костюме — подставной нотариус, на самом деле еще один человек Сергея.
— Ну что, давайте покончим с бумажной волокитой, — Олег выложил на стол папку. — Мариш, вот здесь подпись, и здесь. Это всё чистая формальность, как я тебе и говорил.
Марина взяла документы. Это была та самая генеральная доверенность с правом передоверия и правом отчуждения имущества. Если бы она подписала это не глядя, уже через неделю осталась бы без квартиры.
Она медленно перелистывала страницы, делая вид, что читает.
— Олег, — наконец подняла она глаза на мужа. — А зачем тебе право продавать мою квартиру? И дачу? И вообще распоряжаться всем моим имуществом по своему усмотрению?
Повисла тяжелая пауза. Олег быстро переглянулся с матерью.
— Это... это стандартная форма! — быстро вмешалась Людмила Николаевна, нервно теребя ручку сумки. — У нотариусов сейчас такие бланки, там всё включено сразу, чтобы по сто раз не бегать. Подписывай, Мариночка, не задерживай людей.
— Стандартная форма, говорите? — Марина отложила ручку и откинулась на спинку кресла. — А мне кажется, это очень нестандартная форма. Скорее, это похоже на попытку лишить меня всего, что я заработала.
— Ты о чем? — Олег попытался изобразить недоумение, но голос предательски дрожал. — Что за бред? Я для тебя стараюсь! Ты же сама просила помочь с документами!
— Помочь, — повторила Марина, и в ее голосе прозвучала сталь. — Ты хотел мне помочь?
Она открыла ящик стола и достала небольшой пузырек — тот самый, который передала Людмила Николаевна своему сыну. Сергей изъял его из кармана Олега сегодня утром, когда тот зашел в туалет в соседнем кафе — карманник, который работал на агентство, справился за секунды.
— Что это? — Марина поставила пузырек на стол.
Олег побледнел. Людмила Николаевна открыла рот, но не издала ни звука.
— Не узнаёте? — продолжала Марина. — Это же специальные препараты, которые должны были превратить меня в недееспособную. Три капли в еду, и через две недели я начну бредить. А ты станешь моим заботливым опекуном. Правда, Олег?
— Это не мое! — Олег вскочил со стула. — Понятия не имею, откуда это! Ты подбросила! Ты всё подстроила!
— Сядьте, — жестко приказал Сергей, и в его голосе прозвучали интонации следователя, каким он был много лет. — Садитесь оба, сейчас будет интересно.
Он нажал кнопку на пульте. На большом экране, висевшем на стене кабинета, включилась видеозапись. Кухня Марины. Олег и Людмила Николаевна пьют чай.
«...Устроим ей нервный срыв. Пару капель нужных препаратов в еду, истерика на людях — и признаем ее недееспособной. Опекуном станешь ты...»
Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Людмила Николаевна схватилась за сердце. Олег смотрел на экран, открыв рот.
Запись продолжалась. Вот второй фрагмент — передача пузырька. Голос свекрови: «По три капли в еду или питье. Через неделю она начнет себя странно вести...»
— Это монтаж, — хрипло прошептала Людмила Николаевна. — Это подделка. Мы... мы будем жаловаться.
— Можете жаловаться, — спокойно ответил Сергей. — Экспертиза докажет подлинность записи. А еще экспертиза этого, — он указал на пузырек, — покажет, что именно вы собирались подсыпать Марине Владимировне. Спойлер: это не витамины.
Дверь кабинета открылась, и вошли двое сотрудников полиции в форме.
— Олег Викторович Соколов? Людмила Николаевна Соколова? — один из них достал удостоверение. — У нас есть ордер на ваш арест. Вы подозреваетесь в покушении на мошенничество в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору, а также в приготовлении к причинению тяжкого вреда здоровью.
— Марина! — Олег резко развернулся к жене. Его лицо исказилось. — Марина, это же я! Мы семь лет вместе! Ты не можешь так со мной поступить!
— Не могу? — Марина встала из-за стола. Она была спокойна, холодна, как лед. — А ты мог планировать, как превратить меня в овощ? Мог обсуждать с матерью, как забрать всё, что я строила двадцать лет? Мог подсыпать мне в еду психотропные препараты?
— Да я даже не начинал! Я не успел! — выкрикнул он, и тут же осекся, поняв, что сказал.
— Не успел, — повторила Марина. — Значит, собирался. Вот и отлично, что мы встретились сегодня.
Полицейские надели на Олега наручники. Людмила Николаевна попыталась вырваться, закричала что-то про влиятельных знакомых и судебную ошибку, но ее уверенно вывели в коридор.
Уходя, Олег обернулся. В его взгляде не было раскаяния — только холодная ненависть:
— Все равно ты одна останешься! Кому ты нужна, старая кошелка, без своих денег!
Эти слова ударили больно, но Марина лишь выпрямила спину.
— Лучше быть одной, чем со змеей на шее, — тихо ответила она.
Когда дверь за ними закрылась, Марина наконец позволила себе сесть. Ноги подкашивались. Сергей молча налил ей воды из кулера.
— Всё, — сказал он. — Самое страшное позади.
— Самое страшное? — Марина горько усмехнулась. — Сережа, самое страшное впереди. Теперь все узнают. Сплетни, пересуды. «Смотрите, вот та дура, которая семь лет кормила альфонса». А конкуренты уже потирают руки — владелица сети по уши в скандале, самое время переманивать клиентов.
— Тогда не дай им повода, — Сергей присел на край стола. — Ты сильная. Ты выстояла. Покажи им это.
Следствие действительно длилось несколько месяцев, и эти месяцы стали для Марины испытанием не меньшим, чем те три недели притворства. Началось именно то, чего она опасалась. В городе поползли слухи. Конкуренты тут же запустили шепотную кампанию: «У владелицы «Сдобного края» проблемы, того и гляди обанкротится». Несколько крупных клиентов расторгли контракты.
Марина работала как никогда. Она лично объезжала партнеров, убеждала, доказывала, что бизнес стабилен. Проводила в офисе по двенадцать часов. Приходила домой — в ту самую квартиру, где еще недавно жил Олег — и не находила себе места. Долго не могла заходить на кухню. Наняла клининговую компанию, которая отмыла квартиру до блеска, но запах предательства, казалось, въелся в стены.
Всплывали всё новые подробности. Оказалось, Олег уже успел перевести со счетов фирмы около восьмисот тысяч рублей на свои личные карты, подделывая подписи. Деньги он тратил на дорогие рестораны, куда водил не Марину, а какую-то девушку из соседнего района. Марина узнала об этом от Сергея и только усмехнулась: даже измена на фоне покушения на отравление казалась мелочью.
Людмила Николаевна, пытаясь выгородить себя, начала валить всё на сына, утверждая, что это он ее заставил, что она «старая больная женщина, которую использовал собственный ребенок». Олег, в свою очередь, топил мать, заявляя, что это всё она придумала, а он только слабовольно подчинялся. На очных ставках они грызлись, как звери, забыв о родственных чувствах.
Марина присутствовала на одной из таких ставок. Сидела в стороне, наблюдала, как два человека, которых она считала семьей, рвут друг друга на куски ради собственного спасения. И чувствовала не торжество, а странную пустоту. Как она могла жить с этим человеком семь лет? Как могла не видеть?
Но был момент, когда она поймала себя на мысли: «А может, и правда что-то было? Может, я действительно слишком много работала, мало уделяла ему внимания, и он...»
«Нет, — резко оборвала она себя. — Нет. Никакие обстоятельства не оправдывают попытку отравить человека. Никакие».
Судебный процесс назначили на конец осени. Адвокаты обвиняемых пытались доказать, что запись незаконна, что намерения были неверно истолкованы, что это всё разговоры, не больше. Но против фактов не попрешь: пузырек с препаратами, изъятые из кармана Олега, экспертиза которых показала наличие сильнодействующих психотропных средств. Украденные деньги. Поддельные подписи.
На финальном заседании Марина присутствовала лично. Она должна была поставить точку в этой истории, чтобы жить дальше. Судья, строгая женщина средних лет, зачитывала приговор ровным, бесстрастным голосом.
Олег Викторович Соколов признавался виновным по статьям «мошенничество в особо крупном размере» и «приготовление к причинению тяжкого вреда здоровью». Приговор — шесть лет колонии общего режима.
Людмила Николаевна Соколова, учитывая возраст и состояние здоровья, получила условный срок — четыре года с испытательным сроком три года, но с внушительным штрафом в размере пятисот тысяч рублей.
Судья аннулировала все сделки, которые Олег успел провернуть за спиной жены, и постановила взыскать с обоих осужденных компенсацию морального вреда в размере двух миллионов рублей. Также они были обязаны возместить ущерб — украденные восемьсот тысяч рублей.
Когда судья объявила «Заседание окончено», Марина выдохнула. Только сейчас она поняла, что последние полчаса почти не дышала.
Олега уводили конвоиры. Он обернулся, посмотрел на Марину, и на секунду ей показалось, что она видит в его глазах что-то похожее на сожаление. Но нет — это была всё та же ненависть.
Когда Марина вышла из здания суда, на улице моросил мелкий дождь. Ноябрьский, холодный, пробирающий до костей. Она остановилась на ступеньках, прикрывая глаза. Дождевые капли смешивались на ее лице со слезами — но это были слезы облегчения, не горя.
Рядом стоял Сергей, раскрывая зонт.
— Ну что, Марина Владимировна, — негромко сказал он. — Дело закрыто. Как ощущения?
Марина помолчала, подбирая слова.
— Знаешь, Сережа, — она выдохнула, чувствуя, как напряжение последних месяцев наконец отпускает плечи, — я чувствую, что могу дышать. Впервые за полгода — просто дышать, без этого камня на груди. Денег этих мне от них не надо. Переведу на благотворительность, в детский дом. Пусть хоть что-то хорошее из этой грязи вырастет.
— Правильное решение, — кивнул он, накрывая ее зонтом. — А теперь, может, по кофе? Говорят, в твоей пекарне круассаны лучшие в городе.
Марина посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на легкость. Не счастье — до счастья было еще далеко. Но облегчение. Свободу.
— Поехали, — сказала она, открывая дверь своей машины. — Угощаю. Но учти, я теперь не доверяю никому. Даже тебе.
— И правильно, — серьезно ответил Сергей. — Доверие нужно заслужить. Снова.
Марина села за руль, уверенно повернула ключ зажигания и вырулила на проспект. По радио играла какая-то легкая музыка. За окном город жил своей жизнью — люди спешили по делам, не зная и не думая о ее драме.
Впереди была новая жизнь. Без Олега, без иллюзий, без розовых очков. Жизнь, в которой она будет осторожнее с людьми, внимательнее к деталям, холоднее к обещаниям.
Но эта жизнь будет честной. И это было главное.
А в кармане ее пиджака лежал маленький листок бумаги — список из трех правил, которые она написала себе вчера вечером:
- Никогда не позволять принимать свою доброту за слабость.
- Никогда не терять бдительность, даже с самыми близкими.
- Никогда не забывать, что ты справилась. И справишься снова, если понадобится.
Марина взглянула на этот список утром, усмехнулась и убрала его в карман. Ей не нужны были напоминания. Эти правила теперь были выжжены в ее сердце.
Спасибо за прочтение👍