Предыдущая часть:
Алина, стоявшая чуть поодаль, почувствовала себя неловко. Она видела профиль сына: напряжение уходило из его плеч, и разглаживалась складка между бровей, которая появилась у него в последние годы из-за обстановки дома с Дмитрием.
— А можно погладить? — спросил Иван, и голос его дрогнул от волнения.
— Конечно, смотри, — ответил Максим. Он взял руку мальчика и положил её на нос Бурана, туда, где шерсть была самой мягкой, как дорогой бархат. — Вот здесь им нравится, — объяснил он.
Иван затаил дыхание. Мальчуган осторожно провёл пальцами по тёплой шерсти. Буран прикрыл глаза и положил тяжёлую голову на бортик, словно подставляясь под ласку.
— Такой тёплый, — прошептал мальчик. — Мам, смотри, он как печка тёплый.
— Я вижу, родной, — ответила Алина, улыбаясь, хотя глаза уже предательски щипало. — Он чудесный.
— У меня есть для него угощение, — сказал Максим, доставая из кармана пару крепких красных яблок. — Но кормить нужно правильно, — предупредил он. — Если дашь пальцами, он может их случайно прихватить. — Он ведь не видит, где кончается яблоко и начинается палец, — объяснил учитель. — Нужно сделать раскрытую ладонь, — показал Максим, максимально распрямив свою ладонь и натянув пальцы. — Попробуешь? — предложил он.
Иван кивнул, хотя в глазах снова мелькнула тень страха. Максим положил четвертинку яблока на маленькую ладошку.
— Держи ладонь крепко и ровно, как дощечку. — И не убирай руку, пока не возьмёт, — продолжил Максим. — Доверься ему.
Иван вытянул руку вперёд. Буран, почуяв лакомство, оживился. Его мягкие подвижные губы аккуратно, одними краями сняли кусочек яблока с ладони. Раздался сочный хруст, когда лошадь взяла угощение. Иван с восторгом отдёрнул руку и уставился на свою мокрую ладонь.
— Он съел! — воскликнул мальчик. — Мам, ты видела, как аккуратно он взял? А губы у него такие подвижные, прямо живые.
Впервые за долгие месяцы Алина услышала такой чистый и звонкий смех своего сына.
— Хочешь, оставлю вас на минутку? — предложил Максим. — Поговори с ним по душам. — Лошади умеют хранить секреты, — продолжил он, отходя в сторону.
Максим подошёл к Алине, и они стали наблюдать со стороны. Иван остался один на один с этим гигантом. Он уже не боялся и приблизился вплотную к перегородке. Затем встал на цыпочки и обнял огромную шею коня, уткнувшись лицом в жёсткую гриву.
— Привет, — едва слышно прошептал мальчик. — Скучаешь по своему старому хозяину?
Буран стоял смирно, лишь поводил ушами, ловя каждое слово маленького человека. Казалось, старый конь понимал эту детскую исповедь.
— А мама у тебя хорошая, — продолжал шептать Иван, гладя коня по шее. — Только плачет часто в ванной, когда думает, что я сплю, а я не хочу, чтобы она плакала. — Ты ведь сильный, да? — спросил он. — Поможешь мне стать сильным, чтобы я мог её защитить?
Конь шумно выдохнул и слегка толкнул мальчика носом в плечо, словно соглашаясь. Конечно, помогу. Алина не слышала слов, но всё видела: маленький хрупкий ребёнок в слишком большой для него куртке и мощное животное, застывшее в абсолютном покое.
— У вашего сына дар, — тихо сказал Максим, стоя рядом с Алиной. — Посмотрите, как Буран успокоился. — Обычно он не любит чужих, ворчит, отворачивается, а Ивана принял как своего, — продолжил он.
Она повернулась к учителю. В полумраке конюшни его уставшее лицо казалось одухотворённым.
— Спасибо вам, — произнесла она, и голос её сорвался. — Вы не представляете, что сейчас сделали. — Дома сын всё время в планшете, в комнате закрывается, — продолжила Алина. — А Дмитрий, мой муж, считает, что из него ничего путного не выйдет.
— Он ошибается, — твёрдо сказал Максим, не сводя глаз с мальчика. — У Ивана большое сердце.
В этот момент мальчишка повернулся к ним. Его лицо сияло, щёки разрумянились, а в глазах плескались те же золотые искорки, что витали в воздухе конюшни.
— Мам, Максим Сергеевич! — крикнул он. — Буран сказал, что ещё яблоко хочет. — Можно? — добавил Иван, подбегая ближе.
Алина рассмеялась, вытирая слезу, скатившуюся по щеке.
— Конечно, можно, сынок, — ответила она.
Максим протянул ведро с яблоками. Их пальцы с Алиной на секунду соприкоснулись, и она почувствовала странное, забытое тепло, надёжное и настоящее, как от лошадиной гривы. Старая конюшня, казавшаяся поначалу мрачной, вдруг наполнилась жизнью: звуками хруста и детским щебетанием, стирая, пусть и на время, все тени, что нависли над их маленькой семьёй.
Следующие два часа пролетели как один миг. Алина смотрела, как её замкнутый сын превращается в обычного счастливого ребёнка. А потом, ближе к расставанию, Максим вдруг помрачнел. Он посмотрел в сторону леса, где виднелись верхушки строительных кранов.
— Боюсь, всё это великолепие ненадолго, — сказал он.
— Почему? — спросила Алина.
— Видите вон те подъёмные краны? — указал он. — Это новый жилой комплекс. — К нам подбираются застройщики, — продолжил Максим. — По правде говоря, на меня давят уже полгода. — Хотят купить землю за копейки, — добавил он. — Говорят, конюшня — это якобы антисанитария, а я, мол, мешаю развитию района.
— И кто на вас давит? — поинтересовалась она.
— Компания одна, "Монолитстрой", — ответил Максим. — Крупная акула из строительного бизнеса.
Алина похолодела. Она не ослышалась? Да нет, всё верно. "Монолитстрой". А ведь именно там начальником отдела продаж работал её супруг.
— Они что, прямо присылают вам угрозы? — спросила она севшим голосом.
— Пока только настоятельные рекомендации, — сказал Максим. — Но недавно приезжал один из их представителей, неприятный тип. — Сказал, что если не продам землю по-хорошему, они найдут способ отобрать её через суд, — продолжил он. — Ну или устроят такую пожарную проверку, что я её ни за что не пройду. — Максим, — Алина судорожно взяла его за руку. — А вы случайно не запомнили фамилию этого представителя? — Ну, того, что к вам приходил? — добавила она.
— Нет, фамилию не помню, — ответил он. — Но он такой лощёный, в костюме, всё время кому-то звонил какой-то Елене. — Очень некрасиво это выглядело, — добавил он.
Сердце Алины тревожно забилось. Ну вот, снова Елена. Неужели совпадение? Решив не развивать дальше неприятный разговор, она переключила внимание на конюшню, задавая Максиму вопросы о лошадях и их содержании. Когда Иван вдоволь наигрался, Алина с явной неохотой сказала сыну, что пора собираться домой. Мальчишка насупился, но ничего говорить не стал, чтобы её не расстраивать. Максим же на прощание обнял ученика и пожелал им доброго пути.
На протяжении всей обратной дороги Иван молчал и смотрел в окно. Как и планировала Алина, вернулись они обратно к трём часам дня. Мужа дома ещё не было, так что они смогли вздохнуть спокойно. Но отдохнуть после дороги было не суждено. В сумочке зазвонил телефон. Алина приняла звонок не глядя, почти на автомате.
— Алло, Алина, это Вера Андреевна, — раздался голос на том конце.
— Вера Андреевна? — удивилась Алина. — Нам надо встретиться, — сказала бабушка. — Всё не по телефону. — Приезжай в сквер у метро через час, — добавила она.
Больше она ничего не сказала, посеяв в душе Алины смутную тревогу. Бабушка сидела на скамейке, кормя голубей. В этот раз на ней был старый берет, но спину она держала прямо, как королева в изгнании.
— Присаживайся, — предложила она, подвигаясь. — Ну, как там цветок? — спросила Вера Андреевна.
Алина помедлила немного, а затем, собравшись с духом, выложила всё как есть: про жучок, реакцию Дмитрия, конюшню и "Монолитстрой". Вера Андреевна слушала, не перебивая. Только губы её сжимались всё плотнее.
— Значит, сошлись два паука в одной банке, — заключила она наконец. — Ну что ж, слушай теперь ты, — продолжила бабушка.
Она повернулась к Алине, и в её глазах застыли слёзы.
— Елена — это не настоящее имя, — сказала она. — Её зовут Лена. — Лена Викторовна Коробкова, — добавила Вера Андреевна.
— Коробкова? — переспросила Алина.
— Да, она моя приёмная дочь, — подтвердила бабушка и тяжело вздохнула. — Я взяла её из детдома, когда ей было пять, — продолжила она. — Муж погиб, своих детей Бог не дал. — Я в неё душу вкладывала: образование, музыка, языки, — добавила Вера Андреевна. — А она всегда хотела большего: денег, власти, блеска. — В шестнадцать лет стащила все мои сбережения, — сказала она. — Я их на чёрный день откладывала. — Даже золото материнское не побрезговала взять — колечко и крестик, — продолжила бабушка. — А потом сбежала с каким-то проходимцем.
Алина ахнула, прижав руку ко рту.
— Я долго её искала, — сказала Вера Андреевна. — Она объявилась сама пять лет назад. — Сменила имя, документы, стала Еленой, — продолжила она. — Пришла ко мне не каяться, а требовать, чтобы я переписала на неё квартиру. — Я отказала, — добавила бабушка. — Она рассмеялась и сказала, что я сгнию в нищете.
— Какой кошмар! — воскликнула Алина.
— Но это не всё, — понизила голос Вера Андреевна. — Её первый муж, бизнесмен, умер при очень странных обстоятельствах, — сказала она. — Сердечный приступ в сорок лет. — Все его активы перешли к ней, — продолжила бабушка. — Я наводила справки через старые связи. — Там всё нечисто, — добавила она. — А теперь говоришь, Дмитрий работает в фирме, которая хочет забрать землю у учителя твоего сына, — сказала Вера Андреевна. — И они с Еленой давние любовники, — добавила она.
По лицу Веры Андреевны было видно, что признание давалось ей с большим трудом.
— Я видела их вместе месяц назад в ресторане, — объяснила она. — Я тогда следила за ней. — Они не просто коллеги, они подельники, — продолжила бабушка. — И твой муж, видимо, пешка в её игре. — Елене нужна эта земля под конюшней, — сказала она. — Но есть нюанс.
— Какой? — спросила Алина.
— Я всех деталей не знаю, — ответила Вера Андреевна. — Но Елена никогда не ввязывалась в простые проекты. — Если она вцепилась в этот участок, значит, там миллионы, — добавила она. — Алина, тебе нужно уходить, — посоветовала бабушка. — Забирай сына и исчезни на время. — Они опасны, — предупредила она.
Вернувшись домой, Алина действовала быстро. План созрел мгновенно.
— Дмитрий, — сказала она вечером, стараясь не смотреть на мужа, чтобы не выдать отвращения. — Я так больше не могу. — Мне нужно время подумать, — продолжила Алина. — Я беру отпуск, и мы с Иваном поедем к маме в деревню. — На неделю или две, — добавила она.
Муж, сидевший с телефоном, даже не выронил его от неожиданности.
— К матери, в эту глушь? — переспросил он. — Нафига? Нервы лечить, воздухом дышать?
— Ивану там тоже полезно будет, — ответила она.
Лицо Дмитрия медленно расплылось в довольной улыбке, которую он тут же попытался скрыть под маской озабоченности.
— Ну, если так решила, езжай, — сказал он. — Думаю, сам справлюсь тут. — Деньги нужны? — спросил Дмитрий.
— Нет, у меня есть, — ответила Алина.
На следующий день она положила заявление на стол начальнице. За свой счёт. Начальница подняла бровь.
— В разгар квартала? — спросила Елена.
— По семейным обстоятельствам, — твёрдо сказала Алина. — Мне нужно уехать. — У нас с мужем проблемы, — добавила она.
Глаза Елены алчно сверкнули. Проблемы с мужем. Это была музыка для её ушей. Значит, семья разваливается. Дмитрий свободен, а эта дурочка не будет мешаться под ногами.
— Ладно, подпишу, — сказала Елена, размашисто чиркая по бумаге. — Иди. — Но чтобы через неделю была как штык, — добавила она.
Алина кивнула и с облегчением покинула офис. Правда, ехать к маме она в ближайшее время точно не собиралась. Во-первых, мама всегда считала Дмитрия лучшей партией для своей дочери, а во-вторых, не хотелось заставлять её нервничать лишний раз. Ничего хорошего из этого точно не получится, особенно если брать в расчёт и без того слабое здоровье мамы. Хотя перед отъездом Алина позвонила ей и попросила подыграть, если вдруг позвонит Дмитрий. Но она чувствовала, муж не позвонит. Он слишком занят, празднуя победу.
Ну а вот в качестве места для укрытия Алина выбрала весьма оригинальное место. И помог ей в выборе никто иной, как сын, которому запала в душу конюшня классного руководителя.
— Вы уверены, что это удобно? — спрашивала Алина, выгружая сумки из багажника такси у ворот старой усадьбы.
— Да о чём вы? — ответил Максим, подхватывая самый тяжёлый чемодан. — Дом огромный, пустой. — Я буду только рад, — добавил он.
А Иван уже нёсся к конюшне с морковкой в руке. На удивление, жизнь в наследной усадьбе была странной, но спокойной. Днём Алина помогала по хозяйству, и когда она, городской житель, вдруг с удивлением обнаружила, что ей нравится чистить лошадей. Вечерами они сидели у камина в огромной гостиной, пили чай, разговаривали.
На третий день Алина решила разобрать старый дубовый секретарь в кабинете отца Максима.
— Отец никогда ничего не выбрасывал, — сказал учитель, занося дрова. — Там архивы за пятьдесят лет.
Алина перебирала пожелтевшие бумаги: счета, планы посевов, карты. Вдруг её внимание привлёк плотный конверт с ургучной печатью. Она вскрыла его. Внутри лежала старая карта местности и заключение историко-архитектурной экспертизы, датированное ещё девяностыми годами.
— Максим! — позвала она.
Мужчина подошёл, вытирая руки полотенцем.
— Посмотри, — сказала она. — Здесь написано, что на территории усадьбы находятся руины фундамента поместья графа Довина XV века. — Участок имеет статус вновь выявленного объекта культурного наследия, — добавила Алина.
Максим нахмурился.
— И что это значит? — спросил он.
— Это значит, — ответила Алина, поднимая сияющие глаза, — что по закону здесь строить капитальные сооружения, тем более многоэтажки, категорически запрещено. — Любая стройка здесь — преступление, — добавила она. — Но "Монолитстрой", конечно же, они всё знают, — сказала Алина, ударяя ладонью по столу. — Поэтому и давят на тебя, чтобы ты продал землю как частное лицо, — продолжила она. — А потом за взятку как бы потеряют эту экспертизу или проведут новую, которая ничего не найдёт, — предположила Алина. — Но пока этот документ у тебя, они ничего не могут сделать.
Продолжение :