Предыдущая часть:
В этот момент в комнату влетел взбудораженный Иван, весь в пыли и паутине.
— Мам, дядя Максим, там клад! — крикнул он. — Какой ещё клад? — улыбнулся Максим.
— Настоящий! — ответил мальчик. — Где Буран стоит? — Там доска шаталась, я её поднял, а там яма и коробка железная, — объяснил Иван.
Взрослые переглянулись и бросились в конюшню. В старом деннике под гнилыми досками пола действительно лежал ржавый ящик из-под печенья. Максим достал его, сдул пыль и с усилием открыл крышку. Внутри лежали не деньги, не золото. Там была папка с надписью "Кадры".
Максим раскрыл папку. Сверху лежала фотография. На ней, на фоне строящегося коровника, стоял отец Максима — крепкий пожилой мужчина с бородой — и молодой, ещё худой Дмитрий. Алина ахнула.
— Это твой муж? — спросил Максим, передавая ей фото.
— Да, это Дмитрий, — ответила она. — Десять лет назад. — Он тогда говорил, что ездил на заработки на север, — добавила Алина.
— Ну, видимо, не на север, — сказал Максим. Он достал лист бумаги, исписанный знакомым почерком её мужа. Это была расписка. "Я, Ласточкин Дмитрий Игоревич, обязуюсь вернуть Сергею Петровичу Воронову сумму в размере 500 000 руб., украденных мною при закупке стройматериалов, в срок до... В противном случае признаю свою вину и готов нести ответственность."
— Господи! — прошептала Алина. — Мой муж работал у твоего отца прорабом и воровал, — сказала она.
— А папа его пожалел, — тихо сказал Максим. — Он всегда всех жалел. — Не сдал в полицию, а взял расписку и, видимо, простил долг, когда Дмитрий исчез, — продолжил он.
— Но Елена и Дмитрий, — начала соображать вслух Алина. — Они думают, что ты ничего не знаешь. — Дмитрий боится, что если "Монолитстрой" зайдёт сюда официально, то всплывёт его прошлое, — продолжила она. — Или он просто хочет уничтожить следы своего позора, — добавила Алина. — Скорее всего, Елена пообещала ему долю, — предположил Максим. — А он, зная, что отец умер, решил, что это лёгкая добыча, — сказал он.
Алина сжала кулаки.
— У нас есть документ о запрете стройки, — произнесла она, глядя на Максима. — И у нас есть компромат на главного менеджера застройщика, — добавила Алина. — Мы не просто защитим твою конюшню, мы их уничтожим, — сказала она.
— И что будем делать? — спросил Максим.
— Звонить Вере Андреевне, — решительно ответила Алина. — Кажется, пришло время собирать камни.
Прошло несколько часов. Ближе к вечеру тишину старой усадьбы нарушил скрип гравия под колёсами тяжёлого внедорожника. Звук казался чужеродным и агрессивным, словно кто-то провёл гвоздём по стеклу. Алина, которая в этот момент учила Ивана правильно чистить скребницей бок Бурана, замерла на месте. Она узнала этот рёв мотора. Конечно, могла ошибиться, но так урчал двигатель подержанного внедорожника Дмитрия.
— Мам, — Иван испуганно посмотрел на неё. — Папа приехал?
— Цыц, — Алина прижала палец к губам, мгновенно оценивая ситуацию. Бежать к дому было поздно. Машина уже въезжала в ворота. Оставался только один вариант.
— Максим! — шепнула она, выглядывая в проход конюшни.
Мужчина, чинивший сбрую у входа, тоже услышал шум. Он быстро обернулся, и лицо его стало жёстким.
— В подсобку, — одними губами скомандовал он, указывая на неприметную дверь в глубине, где хранился овёс и старый инвентарь. — Быстро и сидите тихо, что бы ни произошло, — продолжил Максим.
Алина схватила сына за руку и потащила его в тёмное помещение, пахнущее зерном и пылью. Они едва успели прикрыть за собой дверь, оставив лишь крошечную щёлочку, как в конюшню вошёл Дмитрий. Её супруг выглядел словно хозяин жизни, который случайно забрёл в хлев: дорогое пальто нараспашку, начищенные туфли, брезгливо обходящие пятна соломы на полу.
— Ну, здравствуй, педагог! — голос Дмитрия эхом отразился от высоких сводов. — Не ждал гостей? — продолжил он с усмешкой.
Алина прижала Ивана к себе, чувствуя, как он дрожит. Она достала телефон. Руки тряслись, но ей удалось заставить себя включить камеру. Щель в двери давала идеальный обзор. Максим медленно отложил хомут и выпрямился. Он был на голову выше Дмитрия, но тот, казалось, этого не замечал, раздуваясь от собственной значимости.
— Не ждал, — спокойно ответил Максим. — Это частная территория, — продолжил он. — Ворота были закрыты не просто так.
— Для меня закрытых ворот не существует, — усмехнулся Дмитрий, прохаживаясь по проходу и брезгливо тыкая носком туфли в ведро с водой. — Я приехал поговорить по-хорошему, — продолжил он. — В последний раз.
Максим достал свой телефон из кармана джинсов и небрежно бросил его на верстак рядом с собой.
— Слушаю вас, — сказал он.
— Так ты продашь эту землю или нет? — Дмитрий подошёл вплотную. — По той цене, что мы предлагали, давай уже.
— Я уже объяснял вашим юристам, — ответил Максим. — Это память об отце. — А памятью я не торгую, — продолжил он.
— Памятью с голоду не протянешь, — перебил Дмитрий жёстко. — Слушай сюда. Думаешь, самый умный? — Да думаешь, документики тебя спасут? — спросил он. — Мы с Еленой...
Он осёкся, но тут же продолжил с ещё большим напором.
— Моя компания умеет решать вопросы, — сказал Дмитрий. — У нас есть ресурсы, о которых ты, деревенщина, даже не слышал.
Алина видела, как Максим незаметно коснулся экрана своего телефона. Включилась громкая связь.
— Елена? — переспросил Максим, изображая наивность. — Это ваша начальница?
— Это мой партнёр, — самодовольно хмыкнул Дмитрий. — Мы с ней проворачивали дела и покруче, чем отжим сарая у нищего учителя, — продолжил он. — И можешь мне поверить, осечек у нас ещё не случалось, — продолжил он.
Алина в подсобке зажала рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы жгли глаза. Муж не просто предавал её, он методично, годами готовил её уничтожение. Иван, глядя на маму, нахмурился и сжал маленькие кулачки. Максим шагнул вперёд, но сдержался.
— Угрожаете мне? — спросил он.
— Просто предупреждаю, — подмигнул Дмитрий. — Думай, учитель, у тебя сутки, — продолжил он.
Он развернулся и пошёл к выходу, насвистывая. Когда звук мотора стих, Алина вывалилась из подсобки. Она была белее мела.
— Ты всё записал? — спросила она, увидев в руках Максима смартфон.
— Каждое слово, — прошептала она сама, имея в виду свою съёмку. — Господи, он чудовище, — добавила Алина.
Максим подошёл и приобнял её.
— Теперь у нас есть оружие, — сказал он.
Вечером того же дня в кабинете отца Максима горел свет. Алина сидела за ноутбуком, учитель перебирал бумаги. На громкой связи была Вера Андреевна.
— Сергей Иванович Волков, — диктовала Алина, вбивая имя в поиск. — Генеральный директор холдинга, прямой начальник Елены, живёт за границей, — продолжила она. — Репутация кристальная, ненавидит ложь. — Пиши ему, — посоветовала тихий голос Веры Андреевны из динамика, звучавший воинственно. — Пиши всё как есть, — добавила она.
Алина кивнула и нажала "отправить". Ответ пришёл через три часа, когда они уже собирались ложиться спать. Коротко и ясно: "Буду завтра рейсом в 14:00. Ничего не предпринимайте. Ждите звонка начальника моей службы безопасности".
— Началось, — выдохнул Максим.
Следующее утро в офисе торговой компании началось вовсе не с кофе. Ровно в восемь распахнулись двери, и в холл вошла Вера Андреевна. Но это была не та скромная бабушка из метро. Это была настоящая фурия, готовая на всё в своей решимости. Она промаршировала мимо опешившей охраны прямо к кабинету директора.
— Елена! — воскликнула она.
Секретарь аж подскочила.
— Женщина, вы куда? — спросила она. — Нельзя без записи.
— К родной дочери, — ответила Вера Андреевна.
Она распахнула дверь кабинета. Елена, которая в этот момент отчитывала менеджеров, чуть не поперхнулась чаем.
— Ты что здесь делаешь? — спросила она. — Охрана!
— Охрана? — переспросила Вера Андреевна с улыбкой. — Родную мать охраной пугать вздумала? — продолжила она. — Да вы посмотрите на неё. — Я её из детдома взяла, вырастила, — добавила бабушка. — А она обокрала, сбежала, фамилию сменила. — Лена Коробкова, верни материнские деньги, — потребовала она.
Сотрудники выглядывали из-за своих перегородок и снимали происходящее на телефоны. Елена побледнела так, что слой косметики стал похож на маску.
— Выведите эту сумасшедшую, — приказала она. — Это не моя мать. — Я не знаю её, — добавила Елена.
— Не знаешь? — переспросила Вера Андреевна. Она, пользуясь тем, что к ней подбежали два растерянных охранника, начала картинно падать прямо на стол.
— Ой, сердце, убивают! — воскликнула она.
В суматохе, пока охранники пытались поднять бабулю, а Елена кричала, чтобы те не помяли документы, её ловкие руки совершили чудо. Синяя папка на краю стола исчезла под широким пальто Веры Андреевны, а на её место, с точностью до миллиметра, легла точно такая же — муляж, купленный вчера в канцтоварах и набитый газетами.
— Уберите её, — не унималась Елена.
— Сама уйду, — ответила Вера Андреевна, вдруг ожив. Она оттолкнула охранника и, поправив берет, плюнула на ковролин. — Ноги моей здесь не будет, — добавила она.
Она гордо удалилась, прижимая к груди под кофтой столь нужные доказательства. Дмитрий же сидел в своей машине прямо напротив школы, где учился его сын. Он явно нервничал. Елена позвонила пять минут назад и истерично кричала про какую-то сумасшедшую старуху.
— Дмитрий, у нас проблемы, — сказала она. — Я чувствую, что что-то не так. — Надо надавить на учителя срочно, — продолжила Елена. — Если он не подпишет сегодня, может быть поздно. — Сроки горят, — добавила она.
— Я решу, — ответил Дмитрий. — Но сначала заберу мальчишку, и жена тогда сделает всё, что я скажу.
Он увидел, как из дверей вышли Максим и Иван. Сын держал в руке тетрадку. Учитель что-то рассказывал ему. Иван смеялся. Дмитрий сжал руль. Этот ребёнок, который вечно ныл дома, с этим нищебродом выглядел счастливым. Ещё и ходит вместе, как отец с сыном. Ревность и злоба застилали глаза. Дмитрий дождался, пока они подойдут к старенькому седану на парковке. Людей вокруг было мало. Он резко дал по газам, подрезая машину Максима и блокируя выезд. Выскочил из внедорожника.
— Иван, к папе быстро, — крикнул он, распахивая заднюю дверь.
Максим инстинктивно заслонил мальчика собой.
— Ты что вытворяешь? — набросилась на него Елена. — У нас аудит. — Мне звонили из службы безопасности, — продолжила она. — Волков прилетел.
— Какой Волков? — спросил Дмитрий, замирая.
— Генеральный, — ответила Елена. — Он здесь, в городе. — Если он копнёт накладные, скажем, что это Алина, — предложил Дмитрий, метаясь по кабинету. — Все подписи её, — добавил он. — Мы чисты.
— Ты что, с ума сошёл? — бросила Елена и швырнула в него степлер. — Алина неделю в отпуске, а акты подписаны вчерашним числом. — Электронные ключи на моём компьютере. — Это ты меня втянула, — сказал Дмитрий. — Лёгкие деньги, лёгкие деньги. — Я из-за тебя семью разрушил, — добавил он.
— Семью? — Елена всплеснула руками. — Да ты ненавидел эту семью. — Всё время ныл мне, — продолжила она. — Как тебе тошно с этой клушей и её ребёнком!
— Заткнись, — сказал Дмитрий в запале, замахнувшись на неё.
— Давай, ударь, — Елена выпятила живот. — Своего ребёнка ударь.
Дмитрий опустил руку. В кабинете повисла гнетущая тишина.
— Что? — переспросил он.
— А то, что я беременна, — ответила она. — Три месяца. — Хотела сказать, когда мы получим деньги за землю, — продолжила Елена. — Думала, уедем. — А ты, неудачник, всё провалил, — добавила она.
Дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял высокий седовласый мужчина в безупречном костюме. За его спиной виднелись широкие плечи бойцов спецназа в масках, а рядом с ними стояла Алина.
— Трогательная сцена, — произнёс Сергей Волков. Голос у него был тихий, но от этого голоса захотелось спрятаться под плинтус. — Продолжайте, — добавил он. — Я люблю семейные драмы, особенно те, которые оплачены из моего кармана.
— Сергей Иванович, — сказала Елена, бледнея так, что слой косметики стал похож на маску. — Это ошибка, — продолжила она. — Мы...
Волков прошёл к столу и бросил на него ту самую синюю папку, которую вынесла Вера Андреевна.
— Ошибка, Лена Викторовна? — переспросил он. — Или Елена, как вас правильно?
Он брезгливо открыл папку.
— Двойная бухгалтерия, откаты от поставщиков, фиктивные тендеры, — перечислил Волков. — И вишенка на торте — попытка рейдерского захвата.
Он повернулся к Алине.
— Я приношу вам свои извинения, — сказал он. — Ваша бдительность спасла репутацию холдинга.
Дмитрий попытался сделать шаг к жене.
— Алиночка, послушай, они всё врут, — сказал он. — Я был под гипнозом. — Она меня шантажировала, — добавил он.
Алина посмотрела на супруга. Впервые за годы она видела его настоящего — трусливого, жалкого, мелкого человечка.
— Ты не под гипнозом, — ответила она спокойно. — Ты просто дрянь, и мы с тобой разводимся. — Увести, — коротко бросил Волков охране.
Когда на запястьях Елены защёлкнулись наручники, она вдруг перестала кричать, а посмотрела на Дмитрия с чистой ненавистью.
— Это он, — сказала она. — Он всё придумал и заставил меня молчать. — Офицер, — добавила Елена.
Их вывели. В коридоре стояла гробовая тишина. Весь офис смотрел, как уводят королеву и её фаворита.
Суд был быстрым и показательным. Видеозаписи из конюшни, документы из синей папки, показания Максима и Алины, результаты аудита — доказательств хватило бы на три срока. Елена получила четыре года колонии общего режима. Одним из пунктов обвинения была слежка за Алиной с помощью нелегального устройства взлома, спрятанного в цветочном горшке. Беременность Елены лишь отсрочила исполнение приговора, но не отменила его. Дмитрий получил пять лет, но на суде он плакал и просил прощения у Ивана. Но мальчишка, пришедший на заседание с мамой и учителем, даже не посмотрел в его сторону. Развод оформили ещё быстрее. Дмитрия лишили родительских прав за попытку нападения.
Через полгода, тёплым весенним днём, Алина стояла у ограды луга. Буран мирно щипал траву, а рядом с ним бегал смешной жеребёнок.
— Алин, — позвал её Максим. Он вышел из дома, держа в руках какой-то странный свиток.
— Что это? — улыбнулась она.
— Помнишь тот пункт в документах, который мы не могли разобрать? — спросил он. — Юристы наконец дали ответ. — И что там? — поинтересовалась Алина.
— Отберут землю? — Нет, — ответил Максим, разворачивая бумагу. — Ты же помнишь, усадьба и земля принадлежат фонду исторического наследия, — продолжил он. — Мой отец был лишь хранителем. — Продать её нельзя, никому и никогда, — продолжил Максим. — Но хранитель имеет право жить здесь и вести хозяйственную деятельность, — объяснил он.
— Иппотерапия, — догадалась Алина. — Платные услуги всем желающим. — Именно, — подтвердил Максим. — Мы получили грант. — Полное финансирование на восстановление конюшни и открытие своего дела, — продолжил он.
Она взвизгнула и бросилась ему на шею. Максим подхватил её, закружил, а потом осторожно вернул на землю, но рук не разжал.
— Алиночка, — сказал он, становясь серьёзным. — Я хочу сказать, что хоть я и простой учитель, а теперь ещё и конюх, но я люблю тебя, — продолжил Максим. — И Ивана люблю, как родного. — Оставайтесь здесь навсегда и будь моей женой, — предложил он.
Он достал простое, но изящное кольцо. Алина посмотрела в его глаза, в которых, кажется, не было больше усталости. Была лишь любовь.
— Да, — выдохнула она, едва слышно. — Я согласна, Максим.
С крыльца дома за ними наблюдала Вера Андреевна. Она вытирала глаза уголком платка.
— Ну, слава богу, — проворчала бабуля. — А то ходит вокруг да около. — Иванка, пошли пироги есть с капустой, — позвала она.
Мальчишка выбежал из конюшни чумазый и счастливый.
— Ба, а можно я Бурану горбушку отнесу? — спросил он.
— Неси, неси, горе луковое, — улыбнулась приёмная бабушка.
А тем же вечером Алина отвезла цветок Елены в ботанический сад. Пожилой профессор в очках долго разглядывал мясистые листья через лупу.
— Удивительно, — бормотал он. — Редчайший гибрид, в природе почти не встречается. — Он опасен? — спросила Алина.
— Для насекомых смертельно, — ответил профессор. — Для людей, знаете, есть легенда, что это растение питается негативной энергией, — продолжил он. — Оно очищает воздух от ядов и лжи. — Если его не трогать грязными руками, оно дарит покой, — добавил он.
— Оставьте его себе, — предложила Алина. — У меня воздух теперь чистый.
И вот цветок стоял в главной оранжерее за толстым стеклом. А в доме Максима и Алины пахло не экзотическим ядом, а яблоками, сдобным тестом и свежим сеном, ну и, конечно же, запахом счастья.