"Во имя преблагого и милостивого Господа!
Слава Господу, милосердному Царю, Создателю вселенной, поднявшему небеса без столбов и, как ложе, рассеявшему землю. Да снизойдет благословение и мир на царя апостолов, нашего господина и учителя Магомета, и его семью, да снизойдут на него до дня Страшного суда долгое и прочное благословение и мир."
Этими словами начинается вступление к одному из самых знаменитых сборников сказок "1001 ночь". И нас это, кажется, ничуть не смущает. Ведь мы привыкли думать, что когда речь идет о восточных сказках, они по умолчанию берут свое начало в исламской культуре.
Даже если вам известно, что этот сборник не арабский, как многие думают, а иранский, противоречия тоже как будто не возникает.
И напрасно.
Вступление, которое я процитировал, добавлено не к оригинальной версии "1001 ночи", а к ее позднейшей интерпретации, которая оказалась вся проникнута исламским духом. Тогда как оригинал ни об Аллахе, и о Мухаммеде не упоминает.
Миф о том, что ислам с древних времен был носителем непрерывного потока культуры и научных знаний, давно укоренился в сознании людей.
Вот, к примеру, заявление экс-президента США Барака Обамы:
"Исламская культура дала нам величественные арки и устремленные шпили; вечную поэзию и любимую музыку; изысканную каллиграфию и места для созерцания."
Тут, конечно, следует сделать оговорку, что Обама вряд ли может служить непререкаемым интеллектуальным авторитетом. Но ведь точно так же думают многие и вроде бы не без оснований. Ну как же, мы ведь помним, что арабы выдающиеся астрономы, математики, философы, мы слышали про Авиценну, мы знаем несколько арабских поэтов.
Однако стоит глубже изучить историю, как идеализированные картины буквально выцветают на глазах и начинают проступать суровые контуры реальности. Одним из таких примеров является упомянутый сборник сказок "1001 ночь". На протяжении веков его принято ассоциировать с исламской культурой, но истина далека от привычных стереотипов.
В действительности "1001 ночь" это древнеиранские сказки (часть из них пришла из Индии и Месопотамии), основанные на богатейшем культурном наследии доисламского периода. Их корни уходят в древний цикл "هزار افسانه" (или "Хезар Афсане", что переводится как "Тысяча легенд"). Этот цикл был распространён в Иране еще в эпоху Сасанидов, до того, как ислам занял ведущие позиции на Ближнем Востоке.
Между прочим, это заметно по именам, знакомым нам с детства (например, Шахрияр или Шахерезада), они также имеют древнеиранское происхождение.
Так почему же "1001 ночь" стала считаться исламским, более того - арабским произведением?
Ответ, принимая во внимание неизменную стратегию ислама, выглядит вполне традиционно.
Помните, недавно мы обсуждали статус Храмовой горы в Иерусалиме? Если пропустили, читайте вот по этой ссылке.
Суть притязаний арабов на Храмовую гору заключается в том, что иудейского Храма там давно нет, а мусульманские мечети - вот они, стоят себе, являясь действующими религиозными святынями. Значит и хозяйничать на горе должны именно арабы.
Такая логика не нова. Со времен средневековых арабских завоеваний мусульманские армии следовали одному алгоритму - разрушали местные религиозные сооружения и на их фундаменте возводили свои мечети. Что бы там ни стояло ранее, спустя век-другой это место уже будет восприниматься как исламская священная территория.
Для завоевательных войн это логично.
Нечто похожее происходило с любым культурным наследием завоеванного народа. После арабского завоевания Ирана в VII веке и разрушения иранских библиотек, арабы-мусульмане решительно уничтожили все книги и манускрипты, которые могли быть связаны с доисламской традицией, включая "Хезар Афсане". Завоеватели утверждали, что Коран является единственным источником знания и мудрости, и все, что не было связано с исламом, не имело ценности.
Цивилизация, стоявшая до этого разрушения, оказалась забыта, а ее культурные жемчужины присвоены и изменены. С нашим сборником сказок произошло несколько последовательных трансформаций.
В багдадский период (9-10 века) вместо первоначального набора историй появился цикл рассказов о халифе Харуне ар-Рашиде. А в египетский период (13-16 века) культурный центр арабского мира сместился в Каир, поэтому сборник дополнили местными сказками и городскими историями.
Однако если письменные оригинальные источники были уничтожены, то устные пересказы вытравить из памяти людей оказалось сложнее. Иран, даже будучи завоеванным, не стал арабским. Когда исламский мир пережил падение Омейядского халифата, многие элементы иранской культуры снова поднялись начали возрождаться. В частности, в Багдаде, городе, который до исламской эпохи был столицей Ирана, началась работа по восстановлению утраченного наследия.
Иранцы, пройдя через века борьбы, принялись собирать фрагменты древних текстов, что оставались в народной памяти, переписывая их заново, но теперь уже на арабском языке.
Но даже несмотря на смену языка, сам дух древнеиранской сказочной традиции продолжал оживать в этих историях. Местный характер, философия и символика оставались основой сюжетов. Сказки не просто пережили века, они перенесли в арабский мир персидские черты, и даже спустя столетия сохранили свои исторические корни.
Действие многих ранних сказок часто происходит в Сасанидском Иране, Индии и Китае. В тексте наряду с арабскими джиннами встречаются пери (волшебные феи) и дэвы (злые демоны), классические персонажи иранского фольклора.
Тема обмана как инструмента спасения и высшей справедливости (например, хитрость Шахерезады) очень характерна для персидской литературы.
Там ведь, если помните, основная сюжетная арка состоят в том, что Шахерезада дурит шаха, собирающегося ее казнить, рассказывая ему бесконечную череду сказок в течение тысячи и одной ночи. В конце каждого ночного рассказа имеется, говоря современным языком, "клиффхэнгер", как в сериалах. Этакий крючок, интрига, заставляющая шаха гадать, что же будет дальше, а значит не позволяющая ему казнить хитрую рассказчицу.
Плюс не забудем, что поиск магических артефактов (всевозможные ковры, лампы), путешествия как духовное испытание имеют, по мнению исследователей, суфийский или более древний мистический подтекст, где сокровище - это истина или просветление.
Можно ли на этом примере утверждать, что арабский мир был тем источником знаний и культуры, который в течение веков вдохновлял человечество? Или это всего лишь миф, который, как и многие другие, преобладает в современной политической риторике?
Я начал эту статью с цитаты из вступления к арабской версии "1001 ночи". В том же тексте есть вот эти слова:
"Жизнь предыдущих поколений может служить уроком для будущих. Замечательные происшествия, случившиеся с другими, могут служить человеку предостережением, а история народа прежних времен и всего, что с ним происходило, может обуздать его. Да будет прославлено совершенство того, кто обратил историю прежних поколений в урок последующим."
Интересная точка зрения, не правда ли? История как предостережение. Смотри в прошлое и не повторяй. Следовательно ничего достойного продолжения до нас не было. Но вот пришел ислам и установил единственно верный порядок.
Сегодняшний Иран, несмотря на его богатейшее историческое наследие, стал символом средневекового мракобесия, полностью отрицая прежние культурные, научные и социальные достижения.
Объявляя всякий прогресс деяниями Сатаны, исламский Иран стремится разрушить современный мир, погрузить его во мрак невежества, где неверные будут уничтожены, женщин низведут до уровня бессловесных рабынь, а читать можно будет только Коран.
Сегодня теократический режим переживает острый кризис. Катастрофическая инфляция, кошмарное состояние медицины, нехватка воды, перебои с электричеством и при этом вечные мессианские амбиции аятолл возмущают
людей настолько, что даже страх неминуемых репрессий перестал срабатывать.
Нынешние уличные протесты по масштабам и категоричности лозунгов напоминают те, что в 1979 году привели к Исламской революции. Если предположить, что теократический режим в результате рухнет, не качнется ли маятник в обратную сторону, сметая по пути все исламские установки, ограничения и запреты?
Не думаю, что Иран в обозримом будущем перестанет быть мусульманским и вернется какой-то древней религии вроде митраизма или зороастризма. И вряд ли он станет полностью светским. Но если радикальный ислам утратит свое влияние в этой стране, такой исход уже можно будет считать цивилизационной победой.
"Поучайся, видя превратности времени и удары случайностей, и не дай себя обмануть жизни с ее роскошью, ложью, клеветой, обманом и украшениями; она льстива, коварна и обманчива, и все, что есть в ней, взято взаймы."
(один из ранних фрагментов сборника "1001 ночь")
*Комментарии приветствуются, но если не можете быть корректными, лучше ничего не пишите. Удалю и заблокирую.
**Если эта статья показалась вам важной и интересной, публикуйте ссылку на нее в соцсетях, советуйте знакомым, правда нуждается в распространении.