Елена стояла у окна, сжимая в руках горячую кружку с чаем, и смотрела, как ветер срывает последние желтые листья с тополя во дворе. Пятница. Это сладкое слово, обещающее два дня тишины, покоя и возможности не вздрагивать от телефонных звонков.
Их с Сергеем «однушка» была крохотной, всего тридцать три квадратных метра, но для Лены она казалась настоящим дворцом. Каждый уголок здесь был выстрадан, продуман и сделан с любовью. Ипотека высасывала значительную часть семейного бюджета, заставляя экономить на отпуске и новой одежде, но это было их личное пространство. Никаких родителей, никаких съемных углов с чужими запахами. Только они вдвоем.
Лена отхлебнула чай, чувствуя, как тепло разливается по телу. Сергей должен был вернуться с работы через пару часов. Она планировала приготовить лазанью — его любимое блюдо, включить какой-нибудь старый советский фильм и просто наслаждаться вечером.
Идиллию нарушил резкий, требовательный звонок в дверь.
Сердце пропустило удар. Гостей они не ждали. Соседка снизу, вечно недовольная тем, что они слишком громко ходят? Или курьер перепутал квартиры?
Лена поставила кружку на подоконник и на цыпочках подошла к двери, заглядывая в глазок. На лестничной площадке, по-хозяйски опираясь на массивную трость с резной ручкой, стояла Вера Николаевна. Свекровь.
Лена глубоко вздохнула, натягивая на лицо дежурную улыбку, и щелкнула замком.
— Добрый вечер, Вера Николаевна! Какими судьбами? Вы бы позвонили, я бы встретила...
Женщина шагнула через порог, не дожидаясь приглашения, и сразу заполнила собой все пространство крошечной прихожей. От нее пахло дорогими французскими духами и холодной улицей.
— Здравствуй, Леночка, здравствуй, — прогрохотала свекровь, стягивая мокрый берет. — А чего звонить? Свои люди, не чужие. Да и дело у меня к тебе, не терпящее отлагательств. Сережа-то скоро будет?
— Часа через два, не раньше. Пробки, сами знаете, — Лена помогла гостье снять тяжелое драповое пальто. — Проходите на кухню, я как раз чай заварила свежий. С мелиссой.
Вера Николаевна критически оглядела прихожую, провела пальцем по зеркалу, проверяя наличие пыли, и, хмыкнув, проследовала на кухню.
— С мелиссой — это хорошо. Нервы успокаивает. Тебе сейчас пригодится, — загадочно бросила она, усаживаясь на стул, который жалобно скрипнул под её весом.
Лена почувствовала, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Свекровь никогда не приходила просто так. Каждый её визит был подобен инспекции генерального штаба в казарме новобранцев. Но сегодня в её взгляде читалось что-то новое. Какое-то торжество, смешанное с жалостью.
— Что-то случилось? — Лена поставила перед свекровью чашку и вазочку с печеньем. — У вас со здоровьем все в порядке? Виктор Иванович как?
— Витя-то? Витя нормально. Собирает чемоданы, — свекровь взяла печенье, повертела его в руках и положила обратно. — А вот у нас с тобой, милая, разговор серьезный предстоит.
Лена опустилась на табурет напротив, чувствуя, как холодеют руки.
— Вы меня пугаете. Какие чемоданы? Куда вы едете?
Свекровь выдержала театральную паузу. Она любила эффекты. В молодости Вера Николаевна работала администратором в театре и, кажется, впитала в себя всю драматичность закулисья.
— Мы, Лена, продаем нашу квартиру. Трешку. Покупатель уже нашелся, задаток внесен. Через неделю сделка.
Лена растерянно моргнула.
— Как продаете? Зачем? Это же... это же родовое гнездо, как вы всегда говорили. Центр города, сталинка...
— Сталинка, сталинка, — передразнила свекровь. — А ты знаешь, сколько за эту сталинку коммуналка приходит? А ноги у меня не казенные, третий этаж без лифта. Врачи сказали — нужен свежий воздух, покой. В общем, решили мы с отцом: хватит. Уезжаем в деревню. Дом присмотрели в области, воздух чистый, речка, огород.
— Ну... — Лена попыталась улыбнуться, хотя новость была ошеломительной. — Это же прекрасно, наверное. Если вы так решили. А вещи? Мебель? Там же столько всего...
Вера Николаевна посмотрела на невестку тяжелым, пронизывающим взглядом.
— Вот об этом я и пришла поговорить. Дом в деревне хороший, добротный, но требует ремонта. Печку переложить, крышу подлатать. Деньги нужны. Большие деньги. А трешку мы продали... скажем так, быстро, но не очень дорого. Срочность, сама понимаешь.
Лена начала терять нить разговора.
— Я не совсем понимаю, Вера Николаевна. Вы хотите, чтобы мы помогли с переездом? Или финансово? У нас сейчас с деньгами туго, сами знаете, ипотека...
Свекровь отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Да какая помощь, бог с тобой. Дело в другом. Жить нам пока негде. В доме ремонт месяца на три, не меньше. Зимовать там сейчас нельзя — замерзнем.
Повисла тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене и гудит холодильник. Лена почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— И... где же вы планируете жить эти три месяца?
Вера Николаевна широко улыбнулась, но глаза её остались холодными.
— Ну как где? Не у чужих же людей. У сына родного. У вас.
Лена чуть не поперхнулась воздухом.
— У нас? Вера Николаевна, вы шутите? Посмотрите вокруг! — она обвела рукой крошечную кухню, где двоим было тесно развернуться. — У нас одна комната! Тридцать метров! Куда мы вас положим? На кухне?
— Зачем на кухне? — удивилась свекровь. — В комнате диван есть. Мы с отцом люди неприхотливые, нам много не надо. А вы молодые, вам и на надувном матрасе здесь, на кухне, нормально будет. В тесноте, да не в обиде.
— На кухне?! — Лена вскочила, не в силах больше сидеть. — Вы предлагаете нам с Сергеем спать на полу на кухне три месяца? Пока вы будете жить в нашей комнате?
— А ты голос-то не повышай, — осадила её свекровь, спокойно отпивая чай. — Ишь, раскричалась. Я к тебе, можно сказать, с открытой душой, а ты... Эгоистка ты, Лена. Только о своем комфорте думаешь. А о том, что мать больная, что отцу покой нужен — это тебе все равно.
— Вера Николаевна, это не эгоизм, это здравый смысл! — Лена чувствовала, что её начинает трясти. — Это физически невозможно! Вчетвером в однокомнатной квартире! У нас один санузел совмещенный! У меня работа, мне нужно высыпаться. Сергей тоже устает. Почему нельзя снять квартиру на эти три месяца? Если вы продали трешку, деньги же есть!
Свекровь тяжело вздохнула и покачала головой, словно разговаривала с неразумным ребенком.
— Я же тебе русским языком объяснила: деньги ушли на покупку дома и материалы для ремонта. Все до копеечки расписано. Снимать сейчас — это такие расходы! Зачем платить чужому дяде, когда у сына есть жилье?
— У сына есть жилье, которое он купил в ипотеку! — выпалила Лена. — И я, между прочим, тоже эту ипотеку плачу. Это и мой дом тоже!
Вера Николаевна вдруг изменилась в лице. Улыбка исчезла, взгляд стал жестким, колючим. Она медленно поставила чашку на стол.
— Вот мы и подошли к главному, — произнесла она тихо, и от этого тона у Лены побежали мурашки по спине. — Я сегодня документы смотрела. Договор ваш ипотечный. Сережа мне копию давал, когда оформляли, чтобы я проверила.
— И что? — Лена скрестила руки на груди, занимая оборонительную позицию.
— А то, милая моя, что первоначальный взнос-то кто давал? Мы с отцом. Половину суммы. Забыла?
— Не забыла, — процедила Лена. — И мы вам очень благодарны. Но мы договаривались, что это подарок на свадьбу.
— Подарок, — кивнула свекровь. — Только времена меняются. И обстоятельства меняются. Мы вам помогли, теперь ваша очередь. Долг платежом красен.
— Какой долг? Вы сейчас шантажируете нас подарком шестилетней давности?
— Я не шантажирую, я факты констатирую. — Вера Николаевна встала, опираясь на трость, и подошла к окну, заслоняя собой серый свет с улицы. — Сережа согласен. Мы с ним все обсудили еще вчера.
Земля ушла из-под ног. Лена ухватилась за край столешницы, чтобы не упасть.
— Сережа... согласен?
— Конечно. Он хороший сын. Не то что некоторые... жены. Он понимает, что родителям нужно помогать.
В голове у Лены звенела пустота. Сергей знал. Он знал и ничего ей не сказал. Предал. Обсудил все с мамочкой за её спиной и поставил перед фактом.
Все эти годы она чувствовала себя должной родителям мужа. Благодарной. Всегда помнила о том первоначальном взносе, который позволил им купить эту квартиру. Лена старалась быть хорошей невесткой — поздравляла с праздниками, приглашала на обеды, терпела бесконечные советы и замечания. И вот теперь оказалось, что все это время она была не членом семьи, а должником.
— Он не мог... без меня... — прошептала Лена, и голос прозвучал чужим, ломким.
— Мог, не мог, а дело решенное, — отрезала свекровь. Она повернулась к невестке, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Квартира больше не только твоя. Через неделю въезжаем. Машина с вещами будет в субботу утра, в десять. Так что давай, освобождай шкафы. Ваши вещи в коробки, а в шкаф мы с отцом свое повесим. И диван этот ваш неудобный... надо бы что-то с ним решить. У меня перину свою привезу, на ней спать мягче.
Лена смотрела на эту женщину и не узнавала её. Да, у них были трения, но такой наглости, такого беспардонного вторжения она не ожидала.
— Нет, — сказала Лена, и удивилась твердости собственного голоса. — Нет. Я не позволю. Это мой дом. Я здесь хозяйка. Я не буду спать на кухне. И вы здесь командовать не будете.
— Ишь ты, хозяйка! — усмехнулась Вера Николаевна. — А ты мужа спроси, кто здесь хозяин. Кто деньги зарабатывает, кто ипотеку на себе тащит. Твоей зарплаты методиста только на булавки и хватает.
Это был удар ниже пояса. Лена работала методистом в образовательном центре, получала не миллионы, но вполне достойно, и вкладывала в семейный бюджет все до копейки. Сорок процентов их общего дохода — это были её деньги, её труд.
— Уходите, — тихо сказала Лена. — Уходите сейчас же.
— И не подумаю, — свекровь снова уселась на стул. — Я Сережу подожду. Пусть он на твою истерику посмотрит. Полюбуется, какую змею пригрел.
Лена выскочила из кухни, забежала в ванную и закрыла дверь. Опустилась на закрытую крышку унитаза и обхватила голову руками. Дышать было трудно, в груди все сжалось в тугой комок.
Как он мог? Как Сергей мог так с ней поступить? Шесть лет брака. Шесть лет она считала, что они команда, что они вместе против всего мира. А оказалось — он на стороне матери. Всегда был. Она просто не хотела этого видеть.
Лена вспомнила все те разы, когда Сергей просил её «войти в положение», «не обижаться на маму», «она же не со зла». Как он защищал мать, когда та критиковала Ленину готовку, выбор одежды, манеру говорить. Как отмахивался, когда Лена пыталась обсудить, что чувствует себя чужой на семейных праздниках. «Ты слишком чувствительная», — говорил он. «Мама просто такая, ей виднее».
И вот теперь он согласился превратить их дом в коммуналку. Без единого слова с ней. Просто решил за неё.
Слезы обиды и бессильной ярости брызнули из глаз. Лена зажала рот ладонью, чтобы не рыдать в голос. Не даст она этой женщине удовольствия услышать, как она плачет.
Прошло больше часа. Лена сидела в ванной, глядя в одну точку. Слезы высохли, оставив на лице солёные дорожки. Голова раскалывалась. Внутри поселилась странная пустота — как будто что-то важное внутри неё надломилось и больше не могло держать прежнюю форму.
Она думала о том, что можно сделать. Уйти? Куда? К родителям в их двухкомнатную квартиру, где они едва умещаются вдвоем? К подруге, у которой двое детей? Снять комнату на свою зарплату методиста?
Хлопнула входная дверь.
— Лена! Мам! Я дома! — раздался бодрый голос Сергея. — Ого, а почему так тихо?
Лена услышала, как он прошел на кухню.
— Привет, сынок, — голос свекрови звучал елейно, совсем не так, как час назад. — А мы тут с Леночкой беседуем. Только она что-то распереживалась, в ванной заперлась. Нервная она у тебя какая-то стала.
— В ванной? — голос мужа стал тревожным. — Ленусь, ты там? Что случилось?
Лена резко встала, открыла замок и вышла в коридор. Вид у нее был, наверное, ужасный: красные, опухшие глаза, растрепанные волосы, пятна на лице.
Сергей стоял в прихожей, в руках у него был пакет из кондитерской. Увидев жену, он замер.
— Зая, что такое? Кто обидел?
— Кто обидел?! — голос Лены сорвался. — Ты! Ты меня обидел! Ты предал меня! Как ты мог договориться с ними за моей спиной? Почему я узнаю от твоей матери, что через неделю мы превращаемся в общежитие?!
Сергей растерянно посмотрел на жену, потом перевел взгляд на мать, которая невозмутимо пила чай на кухне, наблюдая за сценой в дверном проеме.
— В какое общежитие? Лен, ты о чем?
— Не притворяйся! — Лена почувствовала, как внутри снова поднимается волна ярости. — Она все рассказала! Про то, что они продали квартиру! Про то, что они переезжают к нам жить! Что мы будем спать на кухне на полу, а они займут нашу комнату! И что ты на все согласен!
Сергей на секунду застыл, переваривая информацию. Выражение его лица менялось — от непонимания к озадаченности, потом к чему-то похожему на осознание. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
А потом вдруг начал смеяться.
Сначала тихо, потом все громче и громче. Он поставил пакет на тумбочку и согнулся пополам, держась за живот.
— Ты... ты смеешься? — Лена смотрела на него, и что-то внутри окончательно сломалось. — Тебе смешно? Моя жизнь рушится, а тебе смешно?
— Мам! — Сергей сквозь смех крикнул в сторону кухни. — Ну ты даешь! Я же просил просто намекнуть, что у нас будут перемены! Зачем ты устроила полноценный спектакль? Ты что, совсем?
Лена переводила взгляд с мужа на свекровь, чувствуя, что окончательно теряет связь с реальностью.
— Какой спектакль? О чем вы говорите?
Вера Николаевна вышла в коридор, опираясь на трость. Лицо её светилось довольной улыбкой, от прежней жесткости не осталось и следа.
— Сынок, не ругайся. Просто хотела посмотреть, как твоя Леночка за свой дом биться будет. Проверка на прочность, так сказать.
— Проверка? — Лена почувствовала, что сейчас взорвется. — Какая проверка?!
Сергей перестал смеяться. Увидел лицо жены — мокрое от слёз, измученное, — и его улыбка погасла.
— Лен, послушай... — он попытался обнять её, но она отшатнулась.
— Не трогай меня! Объясни сейчас же, что здесь происходит!
Он вздохнул, провел рукой по лицу.
— Родители действительно решили переехать в деревню. Отцу нужен воздух, маме — огород, она всю жизнь мечтала. Они купили дом в области. Но они не продали квартиру. Точнее... не совсем продали.
— Не совсем? — эхом переспросила Лена.
— Мы решили сделать обмен. Родители уезжают в деревню насовсем. А их трешка... достается нам.
Повисла тишина. Лена смотрела на мужа, пытаясь понять, не издевается ли он снова.
— В смысле... нам?
— В прямом. Мы продаем нашу однушку. Этими деньгами закрываем остаток ипотеки. А родители дарят нам свою трехкомнатную квартиру. Сталинку. В центре. Без всякой ипотеки, Лен! Своя, огромная квартира!
Информация доходила медленно, пробиваясь сквозь пелену пережитого стресса.
— То есть... мы не будем жить вместе?
— Боже упаси! — всплеснула руками Вера Николаевна. — Жить с молодежью? Да ни за какие коврижки! У вас режим другой, музыка ваша, гости. Мне покой нужен. Я буду на веранде сидеть, чай пить и на закат смотреть.
— Но... вы же сказали... — Лена повернулась к свекрови, и в груди снова поднялась волна гнева. — Вы сказали, что через неделю въезжаете!
— Ну, проверила я тебя, — Вера Николаевна пожала плечами. — Хотела посмотреть, как будешь реагировать. Слабая ты или нет. Поддашься или за свое постоишь.
— Зачем?! — выкрикнула Лена. — Зачем вам это нужно было?!
Свекровь вдруг стала серьезной. Она медленно подошла к Лене и посмотрела ей прямо в глаза.
— Потому что я отдаю вам квартиру, в которой прожила сорок лет. Где родила и вырастила сына. Где жила с мужем всю нашу совместную жизнь. Это не просто квартира, девочка. Это моя жизнь. И я хотела убедиться, что ты будешь достойной её хозяйкой. Что ты готова за нее бороться, что она для тебя не просто метры.
Лена стояла, не в силах вымолвить ни слова. Слезы снова полились по щекам — но теперь уже от совсем других чувств.
— Вы... вы могли просто спросить, — прошептала она.
— Спросить? — усмехнулась свекровь. — Люди всегда говорят то, что от них хотят услышать. А вот как ведут себя в стрессе — это показывает их настоящее лицо. Ты молодец, Лена. Не испугалась. Не стала юлить и уговаривать. Сказала «нет» и отстояла свое. Значит, и квартиру мою отстоишь, в обиду не дашь. Я спокойна.
— Мам, — Сергей подошел и обнял мать за плечи. — Ты все равно перегнула палку. Посмотри на Лену. Она реально думала, что я её предал.
— А ты и предал, — тихо сказала Лена, и Сергей вздрогнул от её тона. — Ты знал, что она придет. Ты попросил её «подготовить почву». Но ты не подумал, что для меня это будет не подготовка, а настоящий кошмар.
Она посмотрела мужу в глаза, и он увидел там боль, которую не мог просто так смахнуть шуткой или объятием.
— Лен...
— Я думала, что ты на её стороне. Что ты выбрал мать, а не меня. Весь этот час я сидела в ванной и пыталась понять, как жить дальше. Куда мне уйти. Как мне все это пережить.
— Прости, — Сергей шагнул к ней, и на этот раз Лена не отстранилась. — Прости меня, пожалуйста. Я идиот. Я думал, мама просто скажет, что у нас будут перемены, и я приду с сюрпризом. Я не думал, что она... — он виновато посмотрел на мать. — Что она устроит театр одного актера.
— С декорациями, — добавила Вера Николаевна, и в её голосе не было ни капли раскаяния. — Ладно, не дуйтесь. Все хорошо кончилось. Лена проверку прошла. Теперь я знаю, что моя квартира в надежных руках.
Она подошла к Лене и неожиданно обняла её. Крепко, по-настоящему.
— Прости, если переборщила. Но я хотела быть уверенной. Ты хорошая девочка. Сережке повезло.
Лена стояла в объятиях свекрови, чувствуя запах дорогих духов и что-то еще — что-то теплое и неожиданно материнское. Внутри все еще бурлило от пережитого, но злость медленно отступала.
— Вы невыносимая, — пробормотала Лена, утыкаясь лбом в плечо свекрови.
— Знаю. Характер тяжелый, ничего не поделаешь. Зато квартира хорошая.
Вера Николаевна отстранилась, взяла Лену за подбородок и заглянула в глаза.
— Ключи я вам завтра привезу. Документы на переоформление уже готовы, юристы все проверили. Через месяц квартира будет ваша. Детскую сделаете нормальную, кабинет Сережке. Живите, радуйтесь. А мы с дедом — на природу.
Сергей подошел и обнял Лену сзади, положил подбородок ей на плечо.
— Ты как? Очень злишься?
— Очень, — кивнула Лена, не оборачиваясь. — На вас обоих. Если вы еще раз устроите мне такое, я... я даже не знаю, что я сделаю. Но будет больно.
— Обещаю, больше никаких сюрпризов, — он поцеловал её в висок. — Прости меня. Правда прости. Я не хотел, чтобы ты так переживала.
Лена развернулась к нему.
— Ты должен понять одну вещь, Сережа. Мы — семья. Мы с тобой. Не ты и твоя мама, а мы с тобой. И все важные решения мы принимаем вместе. Всегда. Договорились?
Он кивнул, серьезно и искренне.
— Договорились.
Вера Николаевна деликатно кашлянула.
— Ну что, голубки, я пойду. Вам тут надо помириться как следует, а я только мешаюсь. Сережа, пакет на тумбочке — там пирожные из той кондитерской, которую Лена любит. Заказывал специально к сюрпризу. Ешьте, миритесь.
Она натянула пальто, намотала шарф.
— Завтра приеду, документы покажу. И по квартире вас проведу, все покажу. Там, кстати, ремонт нормальный, пять лет назад делали. Обои поменяете под себя, если захотите.
Уже у самой двери она обернулась.
— И вот что я тебе скажу, Леночка. Характер у меня, может, и невыносимый. Но я желаю вам с сыном только счастья. По-своему, коряво, но желаю. Не обижайся на старуху.
— Я постараюсь, — выдавила Лена, и неожиданно для себя улыбнулась. — Но обещать не могу.
— И правильно. Давала бы ты мне спуску, я бы совсем распоясалась, — Вера Николаевна подмигнула и вышла за дверь.
Когда звук её шагов затих на лестнице, Лена закрыла дверь и прислонилась к косяку. Тишина снова наполнила квартиру, но теперь это была другая тишина. Тишина перед большими переменами.
Сергей подошел и взял её за руки.
— Мне действительно очень жаль. Я хотел сделать тебе приятное, а получилось... ужасно.
— Получилось ужасно, — согласилась Лена. — Но закончилось хорошо. Просто... не делай так больше, ладно? Я не люблю сюрпризы, связанные с нашим домом и нашей жизнью.
— Не буду. Все важные решения — вместе.
Он притянул её к себе и крепко обнял. Лена позволила себе расслабиться, уткнуться ему в грудь, просто постоять так несколько минут.
— Сережа?
— Да?
— В новой квартире есть лоджия?
— Огромная. Можно зимний сад устроить, как ты мечтала.
— Хорошо, — Лена улыбнулась в его рубашку. — Это хорошо.
Они стояли в коридоре своей маленькой квартиры, которая вдруг стала казаться совсем тесной, как одежда, из которой выросли. Впереди были коробки, скотч, грузчики и новая жизнь.
Лена подняла голову и посмотрела мужу в глаза.
— Но я все равно еще злюсь. Это не пройдет за один вечер.
— Я знаю, — кивнул Сергей. — Сколько времени тебе нужно?
— Не знаю. Может, день. Может, два. Но главное — чтобы ты понял, как мне было страшно и больно. Чтобы ты запомнил это чувство и никогда, никогда не ставил меня в такое положение снова.
— Понял, — он поцеловал её в лоб. — Запомнил. Обещаю.
Лена кивнула и отстранилась.
— Тогда давай распакуем эти пирожные. И поговорим о новой квартире. Я хочу знать все. Размеры комнат, какая мебель там стоит, куда выходят окна. Все-все.
— Без проблем, — Сергей подхватил пакет с кондитерской. — Пошли на кухню. Я тебе даже фотографии покажу, которые мама мне отправила.
Они прошли на маленькую кухню, где еще стоял недопитый чай свекрови. Сергей убрал посуду, поставил чайник, достал пирожные. Лена села на свое привычное место и посмотрела на мужа.
— Знаешь, что самое обидное?
— Что?
— Я правда готова была уйти. В ту минуту, когда поняла, что ты на её стороне. Я сидела в ванной и думала, как собрать вещи и где переночевать.
Сергей замер с пирожным в руках.
— Серьезно?
— Абсолютно. Потому что я не могу жить с человеком, который не считается со мной. Который принимает решения за меня. Даже если этот человек — ты.
Он медленно поставил тарелку на стол и сел напротив.
— Я никогда не думал, что ты можешь уйти. Никогда.
— Теперь знаешь, — Лена взяла его руку. — Я люблю тебя. Очень люблю. Но я не растворюсь в тебе и не стану тенью твоей матери. Мы — равные партнеры. Или ничего.
— Равные партнеры, — повторил Сергей. — Договорились.
Они сидели за маленьким кухонным столом, держась за руки, и Лена чувствовала, как что-то в их отношениях изменилось. Стало честнее. Прочнее, может быть.
— Кстати, — сказала она, откусывая эклер, — я думаю, нам надо установить правило.
— Какое?
— Твоя мама не получает ключи от новой квартиры.
Сергей фыркнул.
— Согласен. Дадим ей на один день — показать, где что лежит. А потом заберем.
— И никаких внезапных визитов.
— И никаких внезапных визитов, — кивнул он. — Только по предварительной записи, минимум за сутки.
— Отлично.
Они доели пирожные, выпили чай, и Лена почувствовала, как напряжение медленно уходит из тела. Да, вечер был ужасным. Да, она еще долго не забудет то чувство предательства и беспомощности. Но в итоге все закончилось хорошо. Лучше, чем она могла мечтать.
Трехкомнатная квартира в центре. Без ипотеки. С высокими потолками, лепниной и огромной лоджией для зимнего сада.
Лена улыбнулась.
— Знаешь, что я сейчас подумала?
— Что?
— Может, твоя мама и невыносимая. Но квартира действительно хорошая.
Сергей расхохотался и притянул жену к себе поперек стола, целуя её в нос, в щеки, в губы.
— Вот и славно. Значит, простила?
— Не совсем, — Лена выпутывалась из его объятий. — Но я на пути к этому.
— Тогда я приму любые условия, которые ускорят процесс.
— Хорошо. Первое условие: завтра мы вместе едем смотреть квартиру. Вместе.
— Вместе.
— Второе: ты готовишь ужин всю следующую неделю.
— Всю неделю?!
— Всю.
— Договорились.
— И третье, — Лена посмотрела ему в глаза, — ты никогда больше не смеешься, когда я плачу. Даже если думаешь, что повод смешной. Для меня он не смешной.
Улыбка сползла с лица Сергея.
— Ты права. Прости. Я действительно был идиотом. Не буду больше.
— Тогда сделка.
Они пожали друг другу руки, как деловые партнеры, и рассмеялись.
Вечер, который начинался как фильм ужасов, закончился совсем иначе. Они сидели на маленькой кухне, планировали, какую комнату сделать спальней, где поставить рабочий стол, куда повесить их любимые фотографии. Говорили о том, что наконец-то можно будет позвать друзей на ужин, не боясь, что всем будет тесно.
Лена слушала голос мужа и смотрела на знакомые стены. Ей было немного жаль эту маленькую квартирку, их первое убежище. Но мысль о трех просторных комнатах, высоких потолках и, главное, об отсутствии ипотечного бремени кружила голову.
— А ты представляешь, — мечтательно сказал Сергей, — мы сможем завести собаку. В трешке уже будет место.
— Или кошку, — добавила Лена.
— Или кошку и собаку.
— Не зарывайся.
Они рассмеялись, и Лена поняла, что простила его. Почти. Осадок остался, и память о том страшном часе в ванной будет с ней еще долго. Но главное — они прошли через это. Поговорили. Установили границы.
И впереди была новая жизнь. В новой квартире. Которая будет только их.
Хотя, зная Веру Николаевну, Лена понимала: расслабляться рано. Ведь в деревне наверняка понадобятся рабочие руки для сбора урожая. Но об этом она подумает потом. Завтра.
А пока был вечер пятницы, любимый муж рядом и планы на будущее. Жизнь налаживалась.
Спасибо за прочтение 👍