Девятилетний школьник Дима Иосифов стоял посреди павильона киностудии и откровенно ныл. Он держался за живот, изображая невыносимые спазмы. Женщины в его семье при слове "желудок" обычно впадали в панику - отец полжизни страдал от язвы. Но здесь, перед камерами, фокус с больным животом был лишь попыткой сбежать. Дима испугался. Ему было неуютно под прицелом множества глаз, он чувствовал себя чужим в этом странном мире взрослых.
Вся эта история с кино началась случайно на катке в минском парке Горького. Мальчик занимался фигурным катанием - единственный парень в группе среди тридцати девочек. Хоккеисты, проезжая мимо, улюлюкали и дразнили его за "девчачьи" коньки с зубчиками. И вот на занятии появился странный бородатый мужчина. Он долго сидел на длинной спортивной скамейке, щурился и наблюдал. Дима, как и любой советский ребенок, воспитанный на стремлении к победам, решил: это селекционер, сейчас будут отбирать в сборную. Он выпрямил спину, старательно двигался на коньках, надеясь, что заметят именно его.
Человеком на скамейке оказался режиссер Леонид Нечаев. Ни в какую сборную он не звал, а искал детей для фильма-сказки. Услышав про кино, Дима сник. Но бабушка, которая водила его на тренировки, решила: попытка не пытка. Так, вместо олимпийского льда, мальчик оказался в душной гримерке киностудии. Изначально его даже не рассматривали на главную роль. Ему пошили клетчатый костюм с бубенчиками - он должен был играть Арлекина.
Съёмки фильма "Приключения Буратино" были тяжелыми. Режиссер Леонид Нечаев, которого все звали просто "папа Леня", был дебютантом, которому студия буквально всучила проблемную команду. В группу собрали тех, кого уволили с других картин за пьянство, дебоши и хулиганство, но кого профсоюз обязывал трудоустроить. Это была проверка на прочность: выплывет новичок или утонет с таким "подарком".
Дети на площадке взрослели стремительно. Они работали наравне со взрослыми, порой сутками, без кондиционеров, в жару, когда грим начинал стекать по лицу. Осветители в перерывах учили их играть в карты - сами резались на деньги, а с детьми - на щелбаны.
Знаменитый Ролан Быков, игравший кота Базилио, фонтанировал идеями, которые порой доводили до истерики персонал. В одной из сцен ему нужно было просто скатиться по лестнице. Но он хотел, чтобы это выглядело смешно. Быков зашел в служебный автобус, пока водитель обедал, взял отвёртку и открутил переднее сиденье. На этом сиденье он и съезжал по каменным ступеням несколько дублей подряд, пока не превратил государственное имущество в хлам. Вернувшийся водитель, материально ответственное лицо, полез на народного артиста с кулаками: "Я не посмотрю, что ты звезда, убью!". Их еле растащили.
Владимир Басов, гениальный Дуремар, тоже не щадил себя ради кадра. В сцене погони он так разогнался с тачкой, что на полной скорости врезался в могучий дуб. Удар был сильным, но Басов не вышел из образа, доиграл сцену до конца, скомандовал "Привал!" и только тогда рухнул на землю. Этой реплики не было в сценарии, как и падения, но в фильм вошел именно этот, живой и болезненный дубль.
А Рина Зеленая, мудрая черепаха Тортилла, панически боялась воды. Ей нужно было сесть на лист кувшинки посреди пруда. "Вы все туда встаньте, - командовала она художникам. - Если не провалитесь, тогда и меня выдержит". Под листом скрывался мощный плот из двенадцати автомобильных камер, но актриса согласилась ступить на него, только когда убедилась, что конструкция выдерживает вес почти всей команды художников-декораторов. Самому же Диме повезло меньше: его "кувшинка" держалась всего на одной автомобильной камере. В октябре, когда вода была уже ледяной, он потерял равновесие и бултыхнулся в пруд.
Съемки длились бесконечно. Нос Буратино, который поначалу гримеры клеили полтора часа, к концу съемок научились создавать за сорок пять минут. Забавная деталь, которую не замечает зритель: в начале фильма нос у героя длиннее, а к финалу он становится короче почти на полтора сантиметра.
Когда фильм вышел, на Иосифова обрушилась слава, от которой хотелось спрятаться. На улице в него тыкали пальцем, кричали "Буратино!", дразнили. Одноклассники завидовали, отношения с ними испортились. Дима быстро понял, что детская популярность - вещь коварная. В театральных вузах, куда он решил поступать после школы, на "звездных детей" смотрели косо. Педагоги считали их испорченным материалом, который нужно переучивать с нуля.
В ГИТИСе его срезали на первом туре. В Школе-студии МХАТ прямо заявили: "Молодой человек, вы видели нашу огромную сцену? Вас там никто не увидит". Дима тогда был крошечного роста, чуть больше полутора метров. Он вырос внезапно, спустя четыре года, вытянувшись сразу на двадцать два сантиметра. А тогда, после провалов, он был в отчаянии. Мама, видя состояние сына, скомандовала: "Мы без боя не сдадимся".
Диму спас Алексей Баталов. Набирая курс во ВГИКе, мастер выбирал между Иосифовым и другим известным мальчиком-актером, Володей Станкевичем. Они были одного типажа, и Баталов, не зная, что перед ним тот самый Буратино (Дима благоразумно скрыл этот факт на прослушивании), выбрал Иосифова.
Студенчество стало временем бедности. Однажды Баталов повел голодных студентов в ресторан гостиницы "Байкал". Для них это было недоступной роскошью. Когда официанты раздали меню, за столом повисла неловкая тишина: студенты смотрели не на названия блюд, а на цены. Кто-то заказал компот за 12 копеек, кто-то свекольный салат. Баталов улыбнулся и громко распорядился: "Каждому салат, котлету по-киевски и компот!". В конце он невозмутимо оплатил счёт, который превышал их месячные стипендии.
Иосифов не был покладистым учеником. На репетиции дипломного спектакля "Тень" Баталов раз двадцать останавливал его криками: "Бездарно! Чудовищно!". У Димы сдали нервы. "Ну покажите сами как надо!" - огрызнулся он. А когда профессор показал, студент заявил: "Бездарно! Никуда не годится!". Присутствующие студенты стали переглядываться - кто-то смеялся, кто-то прикрывал раскрытый от удивления рот. Баталов пригрозил отчислением. "Не можете! С дипломного курса ещё никого не отчисляли!" - кричал в ответ Иосифов, которого трясло от адреналина. Конфликт закончился мудрым прощением мастера, и никаких репрессий не последовало.
Свою будущую жену Наташу Дима встретил в очереди приемной комиссии Института стали и сплавов. Брат Димы не прошел в физтех, и отец поручил отвезти его документы в МИСиС. Там, на лестнице, Дима увидел девушку в красной клетчатой юбке и белых носочках. Она плакала - у неё не принимали документы из-за какой-то справки.
Иосифов тут же включил актерское обаяние. Соврал, что он тоже абитуриент, и позвал её гулять в парк Горького. Долгое время он морочил ей голову, играя роль технаря. Правда вскрылась из-за логарифмов. Наталья попросила помочь с уравнением, а для Димы математика закончилась ровно там, где эти логарифмы начались. Пришлось сознаться. Она не разговаривала с ним несколько дней, но потом всё же простила.
Их семейная жизнь начиналась в суровые девяностые годы. Страна разваливалась, кино почти перестали снимать. Молодая семья с ребенком жила в Минске, в квартире с родителями Иосифова и семьей его брата - три семьи на одной жилплощади. Денег, можно сказать, вообще не было. Стипендия в пересчете на валюту равнялась двум долларам.
Встать на ноги помогла реклама. Иосифову предложили снять ролик про трактор для какой-то фирмы. Когда он робко спросил про оплату, ему назвали сумму: двести долларов. Это казалось целым состоянием. Он брался за любую работу. Годами трудился в шумовых бригадах: стучал половинками кокосов, имитируя цокот копыт, мял фольгу, чтобы создать звук горящего костра. Иногда это выглядело комично: взрослые мужики стояли у микрофона без штанов (чтобы ткань не шуршала), но в обуви, и топали на месте, озвучивая шаги героев.
Постепенно актерство отошло на второй план. Иосифов нашёл себя в режиссуре. Его проекты - "Екатерина. Взлет", "Уходящая натура" - это попытка разобраться в том, что происходит с нами сегодня, через призму прошлого. Снимая "Уходящую натуру" о конце семидесятых, он искал аутентичные места в Белоруссии и нашел столовую, где время буквально остановилось: там по-прежнему подавали борщ в мисках с "ушками", к которым цепочкой присоединяли алюминиевые ложки, чтобы их не украли. "Мы попали в социологический заповедник", - сказал тогда его близкий друг, оператор Алексей Родионов.
Дмитрий уверен: мы ходим по кругу. История России раз за разом повторяется, потому что никто не делает выводов. Фильм "Уходящая натура" стал для него способом показать это наглядно, а ещё вернуться в детство, вспомнить ту атмосферу, запахи, людей, которые его окружали. Он даже нашел осветителя Сашу, который работал на "Приключениях Буратино" и когда-то учил его играть в карты. Нужно было разобраться со старыми осветительными приборами - тяжелыми ДИГами.
Слухи о смерти Иосифова ходили годами. Говорили, что он погиб в Афганистане. Режиссер Нечаев, услышав это впервые, купил бутылку водки и всю ночь рыдал. А когда узнал, что это ложь, - купил вторую и пил уже на радостях. Позже "место гибели" в народной молве менялось на Чечню, потом на Сирию.
Но он жив. Живет той жизнью, которую выбрал сам, без оглядки на чужие ожидания. Он больше не деревянный мальчик, хотя тот опыт навсегда впечатался в него - как запах стружки в павильоне или вкус клея от накладного носа. Он до сих пор с улыбкой вспоминает, как Этуш жаловался Нечаеву: "Димка твой - злой мальчишка! Нарочно метит мне шишкой в лоб! И попадает!".
Кажется, он до сих пор попадает. Только теперь не шишками, а кадрами, смыслами и историями, которые он показывает в своих фильмах. А дома у него, на стене среди десятков ключей, висит тот самый, золотой, полученный от Нечаева. Символ того, что любая дверь открывается, если подобрать верный ключ. Или если просто очень сильно захотеть стать настоящим, живым человеком.
Дорогие читатели, несколько дней назад я написал большую статью о "Мальвине" - Татьяне Проценко, а ещё раньше - о Рине Зелёной, сыгравшей черепаху Тортиллу. Если Вам интересно узнать о судьбах других артистов из фильма "Приключения Буратино" - дайте знать, а я пока сосредоточусь на других историях. Большое спасибо за внимание, лайки, комментарии и подписки на канал!