На следующий день Самойлов уже спускался с трапа в Пулково. Была ранняя весна. Холодный воздух тут же неприятно проник в легкие Алексея, заставляя укутаться в высокий воротник пальто.
За три года жизни на чужбине Самойлов уже успел отвыкнуть от пронизывающего ветра, бьющего в лицо снежные крошки, впивающиеся в кожу острыми иглами, от серого неба, угрожающе нависающего над городом.
Но все же было вокруг что-то такое, что заставило сердце мужчины сжаться от странной радости, перемешанной с грустью и чем-то непонятно тревожным.
Сев в такси Самойлов сразу же направился в больницу. Конечно, можно было поехать на Московский проспект, но, скорее всего, Есения жила уже не там, да и сейчас было важнее увидеть Глеба Платоновича.
Пройдя стеклянный вестибюль, Алексей очутился перед регистратурой.
Заметив его, дежурная улыбнулась, что даже несколько смутила мужчину, привыкшего считать, что в больницах все ходят с мрачными лицами.
— Здравствуйте! — улыбнулся в ответ Самойлов. — Скажите, пожалуйста, могу ли я увидеть Титова Глеба Платоновича?
— Вы родственник? — нахмурилась женщина.
— Да, — не растерялся Алексей. — Точнее, бывший, но…
— Как это, бывший родственник? — удивилась женщина.
— Ну…
- Глеб Платонович сейчас в крайне тяжёлом состоянии.
Посещения к нему ограничены. Если вы не родственник, то нужно разрешение лечащего врача.
«Хорошо. Где я могу его найти?»
«На третьем этаже, кабинет 317».
Указала в сторону лифта сотрудница.
«Спасибо», — кивнул Алексей.
«Поторопитесь, посещение больных до часу».
Самойлов взглянул на часы и отметил, что у него ещё есть двадцать три минуты.
Кабинет врача оказался закрыт. Лёха постоял в нерешительности, периодически дёргая ручку. Заметив на этаже медсестру, он окликнул её.
«Простите, я к Титову, только пока ехал, забыл номер палаты», — с виноватым видом соврал мужчина.
«Вы родственник?», — окинула его взглядом медсестра.
«Да, я его племянник», — снова соврал Лёха.
«Глеб Платонович в самой последней палате справа.
Идите по коридору до упора, только недолго, скоро уже посещения заканчиваются, и там поторопите ещё дочку его.
Сердце Алексея бешено застучало. Получалось, что всего в нескольких метрах от него сидела Есения. Конечно, мужчина не рассчитывал сейчас с ней встречаться, но быстрым шагом он направился к указанной палате. Дверь была слегка приоткрыта, Лёха подошёл ближе и замер.
«Вчера в Чили обсерватория Веры Рубин начала ряд важнейших наблюдений», — звенел колокольчиком голос.
«Это поможет нам лучше понять природу тёмной материи. А ещё на днях планируют запустить сразу два новых телескопа, один из них инфракрасный. Там такое качество, у него просто закачаешься. Будет воду искать на дальних планетах и изучать эволюцию Вселенной».
— Расскажи ещё что-нибудь, дочка, — слабо попросил Глеб Платонович. — Я хочу успеть узнать как можно больше, прежде чем навсегда закрою глаза.
— Не говори так, папочка, — голос Есении дрогнул.
- Ты выкарабкаешься. Доктора делают всё возможное, сейчас столько методик лечения.
— Детка, я не хочу делать операцию, — вздохнул отец.
«Почему? Это же шанс, папа, у меня кроме тебя никого нет. Что я буду делать без тебя?»
«Жить, милая, просто жить и всегда помнить обо мне.
Ты, главное, не переживай. Однажды ты обязательно встретишь свою половинку, у вас родятся чудесные дети. Жаль, что я никогда не увижу внуков своими глазами, но будем верить, что человеческая душа бессмертна. Может, я просто растворюсь в космосе, стану частью новых звезд или планет, а может, буду глядеть на вас сверху и освещать ваш путь своей любовью.
Мы не знаем толком ничего об этом мире, милая, но никто не запрещает нам верить, и я верю, что с физической смертью не приходит конец.
— Папа, я хочу, чтобы ты хорошо подумал. Знаю, что у операции есть риски, но все же она даст тебе шанс прожить еще много-много лет.
- Да, но каких? А вдруг мозг повредят? И стану я овощем бесполезным, только мучиться со мной будешь. Я не хочу лишиться разума, не хочу, чтобы ты начала ненавидеть меня, себя, всю эту жизнь. Дочка, дай мне просто спокойно уйти, не теряя своего естества.
- Я узнавала, — не сдавалась Есения, — что где-то проводят высокоточные операции даже на такой стадии, и там всё лазером делают, какими-то частотными приборами.
Опухоль просто разрушается вместе с метастазами. У нас пока мало кто этим занимается, но я обещаю, что найду деньги и добьюсь операции. К тому же у нас есть еще время, чтобы тебя отправить куда-нибудь за границу. В Китае и Сингапуре проводят такие операции. Мне врач твой сказал, что все сложности в сумме.
Можно попытаться выбить государственную квоту, и они тебе ее дадут. Ты же заслуженный писатель, у тебя куча премий… Но время… Я каждое утро просыпаюсь и скорее звоню сюда. Так боюсь, что ты не пережил последнюю ночь, и сил нет смотреть, как ты мучаешься от боли. Ещё и химия эта….
- Доченька, не переживай так, — спокойно ответил Глеб. — Каждому из нас отмерено своё время. Я хорошо пожил, вырастил такую чудесную дочку. Ты пойми, не хочу я всех этих больниц, не хочу, чтобы ты бегала и унижалась, выпрашивая квоты, обивая пороги безразличных чиновников. Ждала чудо. Давай просто плыть по течению. Знаю, что сам запустил болезнь, и ты не должна отвечать за мои ошибки.
И не вздумай залезать в долги, чтобы оплачивать мое лечение.
- Чудес не бывает, но можно сделать так, чтобы всё плохое обходило тебя стороной.
- Всё, милая, не плачь, тебе пора.
— Папочка, я ещё вечером приду, — всхлипнула Есения. — Принесу тебе соков, кефира.
— Хорошо, милая.
Самойлов понял, что пока не готов нос к носу столкнуться с расстроенной девушкой. Он увидел дверь в уборную и поспешил там спрятаться, чтобы Есения не заметила его при выходе.
По коридору зацокали каблучки. Когда звуки стихли, Алексей вышел из уборной и сразу же направился к кабинету врача. На этот раз доктор был на месте. Это оказалась строгого вида женщины лет пятидесяти с пронзительными карими глазами.
— Можно? — заглянул в кабинет Самойлов.
— Здравствуйте, — кивнула дама. — По какому вопросу?
— Я бы хотел побеседовать насчет лечения Титова Глеба Платоновича.
— Ах, вот как, — вздохнула женщина. — Проходите, присаживайтесь, это Есения вас прислала?
— Да, — решил согласиться Алексей. - Я бы хотел узнать, насколько всё серьёзно и какие вообще перспективы.
«Простите за откровенность, но дочка Глеба Платоновича несколько не понимает, что происходит», — покачала головой женщина.
- Она уверена, что мы творим чудеса, но это не так. У Титова крайне сложная форма онкологии. Опухоль в его голове, как бы вам сказать, она не просто большая, она очень быстро растет и уже появились метастазы.
Сейчас вероятность успешного удаления и дальнейшей ремиссии стремится к нулю. Титов слишком поздно обратился в больницу. Точнее, он даже и не думал обращаться. Головные боли мучили его долгое время, но он просто предпочитал глушить их обезболивающими. Если бы он пришел к нам пару месяцев назад, то шансы были бы очень высокими.
- Есения сказала, что нашли информацию об успешных операциях. — нахмурился Самойлов.
— Да, конечно, всегда можно надеяться на лучшее. Вот только напомню, что далеко не каждая клиника возьмется за столь сложный случай. Сейчас подходящее оборудование есть всего в двух больницах нашей страны, но и очередь, следует полагать, там километровая.
Все хотят жить, а мест не хватает. Я могу прямо сейчас выписать направление в один из лазерных центров, но очередь может подойти, когда пациенту уже это будет не нужно.
— А за деньги?
— Тут не в деньгах даже дело, — постучала карандашом о стол врач. — Понимаете, болеют даже очень богатые люди, и они тоже вынуждены ждать. Вся проблема в недостатке оборудования и рабочих рук.
— А если я приобрету необходимое оборудование?
- Что? — засмеялась врач, — глупости не говорите. Нет, вы, конечно, можете купить что угодно, если средства позволяют, только вот обученного и опытного хирурга так просто не достать. Работе на подобном оборудовании учатся долгие месяцы.
- Но все равно должен быть какой-то выход. А если, например, министр какой-то заболеет, он тоже в очереди ждёт?
— Ну, не смешите! — закатила глаза женщина. — Очередь для простых смертных. Высокопоставленные лица летают на частных самолётах в зарубежные клиники. Там и врачей много, и оборудование современное, и высокоточное, и с очередями проблем нет.
— А где же лечат подобные недуги?
Потёр виски Алексей.
- В Швейцарии есть клиника, в Штатах, но самые передовые технологии в Азии — Китай, Япония, Сингапур.
- В Сингапуре, — оживился Самойлов.
— Да, но сразу скажу, стоит это всё очень и очень недёшево. Помимо операции потребуется реабилитация, но даже не в этом всём дело.
- А в чём?
- В транспортировке больного. До столицы, конечно, легко доехать и на поезде, но в азиатские страны уже не получится. Кроме того, лететь маломобильному и обессиленному пациенту в эконом-классе крайне дискомфортно, да и состояние может резко ухудшиться, а врача на борту может и не быть. Вот и выходит, что в данном случае жизнь — это роскошь, доступная только богатым.
А насколько мне известно, крупными суммами Есения не располагает. Собственные сбережения Глеб Платонович ей тратить запрещает, поскольку считает, что после ее смерти эти деньги дочке пригодятся гораздо больше. И тут мы с вами подошли к самому главному.
— Да? — насторожился Алексей.
— Простите, вы вообще в каких отношениях с Титовым или его дочерью состоите?
- Старый друг семьи.
- Думаю, вам тогда известно, что Глеб Платонович не хочет бороться. Совершенно справедливо он полагает, что после операции его личности может быть нанесен непоправимый вред. А это так, смотря что делать. И если мы сейчас попытаемся удалить опухоль после химиотерапии, то крайне высока вероятность задеть соседние участки мозга.
Тут гарантии никто дать не может, по крайней мере, пока. Если же лазером удалять, мозг не пострадает, но тут снова напомню об очереди и стоимости. Но даже если вы готовы оплатить операцию, ума не приложу, как вы будете этого упрямца переубеждать.
— Насчет чего? — не понял Самойлов.
— Насчет самолета. — усмехнулась доктор. - Титов же ни за что, даже при смерти, не поднимется на борт воздушного судна.
— Это мы еще посмотрим, — кивнул Алексей. — Скажите, а для зарубежной госпитализации нужно согласие всех членов семьи или хватит согласия Глеба Платоновича?
— Какой странный вопрос. Вообще-то Титов в полном сознании и способен отдавать отчет своим действиям, к тому же он давным-давно совершеннолетний.
— Отлично. Тогда я хочу попросить вас об одной услуге. — прищурился Самойлов. — Естественно, я заплачу. В том смысле, что я могу оказать вашей клинике спонсорскую помощь. Весьма существенную.
— И что это за услуга? — заинтересовалась врач. — Во-первых, разрешите мне сейчас побеседовать с Титовым.
- А во-вторых…
- А во-вторых, Есении это не понравится, я хорошо её знаю, но… Потом она будет рада. Сейчас же нужно всё сделать так, чтобы она ничего не узнала о моём разговоре с вами и её отцом.
- Что вы задумали? — нахмурилась женщина. — Простите, я так и не поняла, кто вы?
- Меня зовут Самойлов Алексей.
Возможно, вы слышали моё имя или хоть раз пользовались моим приложением.
- Господи! - Зрачки женщины расширились от удивления. - Неужели вы тот самый Самойлов? А я думаю, почему ваше лицо мне кажется знакомым.
- Прошу, дайте мне немного времени. - Вздохнул Лёха. - Просто позвольте мне прямо сейчас поговорить с Титовым.
«Ладно, прошу тогда за мной».
продолжение