— Он думает, что он кукловод, мам. Что он выбирает между нами, как между сортами чая.
— А на самом деле?
— А на самом деле он чайный пакетик, который уже дважды заварили. И теперь решается, в какой мусорный бак его выкинуть. Или оставить в чашке, чтобы он там заплесневел. Я выбираю второе. Но чашка будет чужая.
Часть 1. Архитектура лжи в сталинском ампире
В высоких потолках их квартиры, которую они снимали уже год, эхо разносило каждое слово, превращая обычную ссору в театральную постановку. Андрей стоял у окна, нервно теребя манжету рубашки. Его бледность была неестественной, с зеленоватым отливом, словно он только что съел что-то несвежее. Для поэта, чьи сборники продавались в модных книжных лавках «Подписных изданий», он выглядел сейчас крайне прозаично.
— Говоришь, что всё пропало? Твоя бывшая придёт на нашу свадьбу? — Мария больше не знала, что сказать жениху. Она сидела в глубоком кресле, скрестив ноги, и рассматривала Андрея, как неудачную строчку кода.
Он вытер испарину со лба:
— Маш, она ненормальная. Я тебе клянусь. Яна явилась ко мне в издательство, устроила сцену прямо перед редактором. Кричала, что беременна. Что придёт в ЗАГС и всем расскажет, какой я подлец.
— А ты подлец? — Мария задала вопрос ровным тоном, без эмоциональных перепадов. Она занималась разработкой нейросетей для беспилотной агротехники. В её мире ошибка — это не повод для слёз, а повод для отладки.
Андрей метнулся к ней, упал на колени, пытаясь взять её руки в свои. Ладони у него были влажные и холодные.
— Я чист перед тобой! Ну было… В самом начале, когда мы только съехались, она преследовала меня, я… я смалодушничал. Но после предложения — ни разу! Клянусь своим даром!
— Андрей, — Мария отстранилась. — Ты сделал мне предложение полгода назад. А сейчас говоришь, что она беременна. Сроки не сходятся, если ты не спал с ней после помолвки.
Андрей опустил глаза.
— Один раз. Это было затмение. Я был в творческом кризисе, мне нужна была эмоциональная встряска, а ты сидела за своими мониторами сутками… Маша, это ничего не значит! Это физиология! Я люблю только тебя, ты моя муза!
Внутри Марии не сердце разбилось, нет. Сработал предохранитель. Злость, холодная и расчётливая, начала заполнять сосуды вместо крови. Она не хотела плакать. Она хотела уничтожить этот фальшивый пафос.
— Хорошо, — медленно произнесла она. — Я понимаю. Физиология, кризис. Бывает.
Андрей поднял голову, в глазах мелькнула надежда:
— Ты… ты понимаешь? Машенька, ты святая!
— Да, понимаю. Потому что у меня тоже было.
— Что? — улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные обои.
— Ну, «затмение». Помнишь моего бывшего, Игоря? Мы пересеклись месяц назад. Выпили кофе, вспомнили прошлое. Я тоже устала от твоих вечных чтений и поиска рифм. Мне нужна была разрядка. Это ведь ничего не значит, правда? Мы же не расписаны.
Реакция Андрея была мгновенной. Он вскочил, опрокинув пуфик. Лицо налилось краской.
— Ты… Ты спала с Игорем? С этим примитивным инженером? Маша, как ты могла?!
— Андрей, но ты же…
— Не сравнивай! — крикнул он. — Я мужчина! Я искал вдохновение! Я оступился! А ты… ты предала нашу духовную связь ради постели! Как я могу теперь смотреть тебе в глаза? Это мерзко, Мария! Мерзко!
Он ходил по комнате, хватался за голову, обвинял её в низости, в отсутствии моральных устоев. Мария смотрела на него и видела не жениха, а вирус, поразивший систему. Её маленькая ложь (а она, конечно, ни с кем не спала) вскрыла его натуру, как скальпель гнойник. Он не искал прощения. Он искал удобства. И права делать гадости, оставаясь в белом пальто.
— Значит, мне — мерзко, а тебе — вдохновение? — уточнила она.
— Ты разрушила всё! — крикнул он, хлопнув дверью спальни. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя до свадьбы. Мне нужно побыть одному.
Мария осталась в гостиной.
Часть 2. Оранжерея здравого смысла
Ботанический сад был местом, где мысли приходили в порядок. Светлана Петровна, мама Марии, подрезала листья монстеры в своём кабинете — она заведовала сектором тропических растений. Профессия у мамы была земная и красивая, как и её жизненная философия.
— Значит, он обиделся? — Светлана Петровна отложила секатор и внимательно посмотрела на дочь.
— Он не просто обиделся, мам. Он ведёт себя так, будто я убила человека. Он спит в гостиной, демонстративно вздыхает и говорит, что его душа кровоточит. При этом про свою Яну он уже забыл. Считает, что его грех аннулирован моим «признанием».
— Классическая манипуляция, — кивнула мать. — Перенос вины. Громче всех «держи вора» кричит сам вор. Маша, отмени свадьбу. Это не брак, это будет карцер.
Мария потрогала плотный лист фикуса.
— Отменить — это признать поражение. Это позволить ему строить из себя жертву перед всеми знакомыми. «Ах, невеста оказалась гулящей, бедный поэт не вынес предательства». Нет, мам. Я хочу, чтобы все увидели, кто он такой. Я хочу закрыть этот гештальт жестко.
— Ты играешь с огнём. Что ты задумала?
— Зеркальный ответ. Он боится скандала? Он его получит. Он боится ответственности? Я подарю ему её в тройном объеме.
Телефон Марии завибрировал. Сообщение от Андрея: «Я говорил с мамой. Она в шоке от твоего поведения, но советует нам не рубить с плеча. Я готов проявить великодушие, если ты покаешься искренне. Вечером обсудим список гостей».
— Он пожаловался мамочке, — Мария показала экран. — Какое великодушие.
Светлана Петровна нахмурилась:
— Дочь, злость — плохой советчик, но хороший двигатель. Если ты решишь его проучить, делай это так, чтобы комар носа не подточил. Но помни: месть опустошает.
— Не месть. Восстановление баланса. И ещё… мне нужно встретиться с Яной.
Часть 3. Кофейня
Яна оказалась совсем не такой, какой её описывал Андрей. Не сумасшедшая истеричка, а уставшая, ярко накрашенная женщина с заметно округлившимся животом, который она пыталась скрыть под объемным худи. Она работала дизайнером интерьеров, рисовала проекты для загородных домов.
Встреча проходила в маленькой пекарне вдали от центра. Мария заказала чай, Яна — просто воду.
— Зачем ты меня позвала? — Яна смотрела исподлобья. — Хочешь сказать, чтобы я сделала аборт? Андрей уже предлагал денег. Мало, правда. У поэтов вечно финансы поют романсы.
— Нет, — Мария достала телефон. — Я хочу знать правду. Всю.
— Правду? — Яна усмехнулась. — Хорошо. Он приползал ко мне не «один раз». Он ездил ко мне последние три месяца регулярно. Ныл, что ты сухая, что с тобой, как с роботом, а я — «огонь и страсть». Обещал, что бросит тебя перед свадьбой. Говорил, что ты ему нужна только ради стабильности, потому что у тебя зарплата айтишная, а у него тиражи падают.
Мария не поморщилась, хотя слова жалили.
— Доказательства есть?
Яна выложила на стол смартфон и включила иконку диктофона.
Голос Андрея (пьяный и тягучий): «Яночка, пупсик, ты же знаешь, Машка — это так, проект. Удобная мебель. А ты — моя королева. Я буду твоим мужем, клянусь! Вот прям на коленях клянусь. Рожай, мы будем семьёй. Я люблю тебя!»
Запись оборвалась.
— Это записано неделю назад, — тихо сказала Яна. — А вчера он пришел и сказал, что если я сунусь в ЗАГС, он скажет, что ребенок не его. Что я шлюха.
Мария посмотрела на живот Яны, потом в её глаза. В них был животный страх и обида.
— Яна, ты хочешь, чтобы он стал твоим мужем?
— Я хочу, чтобы у ребенка был отец. И чтобы этот гаденыш ответил за слова. Мой отец и братья… они люди простые. С юга. У них фермерское хозяйство большое. Они когда узнали, что он меня бросить хочет, хотели приехать и ноги ему переломать. Я пока сдерживала.
— Не надо ломать, — холодно улыбнулась Мария. — Мы сделаем изящнее. Ты придёшь на свадьбу.
— Он меня выгонит. Охрана выведет.
— Не выведет. Потому что невестой будешь ты.
— Что?
— Слушай меня внимательно…
Они проговорили час. План был безумен, но в гневе Марии был тот самый холодный расчёт, который строит мосты и запускает ракеты. Яна слушала, и её глаза загорались злым азартом.
Часть 4. Лофт с видом на эго
Последние дни перед свадьбой превратились в фарс. Андрей вел себя как мученик, несущий свой крест. Он великодушно «простил» Марию, но при каждом удобном случае напоминал о её «измене».
Они находились в студии, где Андрей примерял костюм.
— Галстук или бабочка? — спросил он, разглядывая себя в зеркало. — Бабочка, наверное, слишком игриво для такой трагичной ситуации, как наша. Мы ведь вступаем в брак с трещиной.
— Бери бабочку, — Мария что-то печатала в ноутбуке. — Тебе пойдет образ официанта, который подает блюдо, которое уже остыло.
— Твой сарказм — это защитная реакция, — наставительно произнес он. — Мама говорила, что тебе не хватает женской мудрости. Смирения. Но я готов работать над тобой.
«Работать надо мной, — подумала Мария. — Ну-ну».
— Андрей, а если Яна всё-таки придёт?
Он скривился:
— Я нанял охрану на вход. Сказал не пускать никаких сумасшедших беременных. И вообще, забудь о ней. Это мусор. Прошлый этап.
— Ты уверен, что ребенок не твой?
— Абсолютно. Я же поэт, я чувствую такие вещи душой. Там нет моей энергии.
Его наглость была феноменальной. Он врал в лицо человеку, который якобы ему изменил, при этом сам будучи по уши в грязи. Этот парадокс восхищал Марию своей уродливостью.
Вечером она позвонила Яне.
— Готовы?
— Да. Папа приехал. Дядя Руслан тоже. Они очень хотят поздравить «зятя».
— Отлично. Платье подошло?
— Как влитое.
— Значит, начинаем компиляцию проекта.
Часть 5. Дворец бракосочетания №1
День был солнечным, вопреки всем прогнозам. У входа в ЗАГС толпились гости со стороны жениха. Тётушки в люрексе, дяди в тесных пиджаках, друзья-поэты с богемными шарфами. Мама Андрея, Зинаида Львовна, стояла с поджатыми губами, всем своим видом показывая, что делает одолжение этой свадьбе.
Андрей нервничал. Он то и дело поправлял бабочку и оглядывался.
— Где они? — шипел он. — Где родня Марии?
— Странно всё это, сынок, — гудела Зинаида Львовна. — Ни матери её, ни коллег. Может, она передумала? Опозорит нас!
В этот момент к ЗАГСу подъехал кортеж. Но это были не лимузины, а массивные черные внедорожники. Из первого вышла Мария. Она была в красивом коктейльном платье цвета стали. Не в свадебном.
Андрей застыл.
— Маша? Почему ты… где платье?
— Платье на невесте, Андрей, — громко сказала она, подходя ближе.
Дверь второго внедорожника открылась. Оттуда, с трудом подбирая пышные юбки белоснежного платья, вышла Яна. Живот был отчетливо виден под кружевом. Фата развевалась на ветру.
Андрей побелел так, что стал сливаться со стенами здания.
— Что… Что это значит? Охрана! — взвизгнул он.
Но охрана, два крепких парня, стояли смирно. Рядом с ними уже расположились четверо мужчин из джипов — родственники Яны. Это были люди земли, широкие в плечах, с загорелыми, обветренными лицами и руками, похожими на кувалды. Они улыбались, но улыбки эти не обещали ничего хорошего в случае сопротивления.
— Какой сюрприз! — пробасил самый старший из них, отец Яны. — Ну здравствуй, зятек! Долго же ты прятался. Обещал дочке свадьбу, а сам в кусты? Не по-мужски.
Андрей попятился, упершись спиной в свою мать. Зинаида Львовна хватала ртом воздух.
— Маша! Что происходит?! — Андрей смотрел на Марию с ужасом. — Ты же… Мы же…
— Ты обещал жениться на той, кого любишь, — спокойно произнесла Мария, подходя к нему вплотную. — Ты клялся Яне стать её мужем на записи месяц назад. Ты говорил, что я — «удобная мебель». Мебель решила сделать перестановку. Поздравляю, Андрей. Ребенок твой. Невеста твоя. Свадьба оплачена.
Она достала телефон и включила ту самую аудиозапись на полную громкость через портативную колонку, которую держала в руках.
«Я буду твоим мужем, клянусь! Рожай, мы будем семьёй… Яночка, пупсик…» — голос Андрея разнесся над площадью, перекрывая шум улицы.
Гости жениха замерли. Поэты перестали поправлять шарфы. Зинаида Львовна схватилась за сердце, но её поддержала крепкая рука дяди Руслана.
— Ну что, сваха, пошли в зал? — весело спросил он. — Негоже молодым ждать.
Яна подошла к Андрею. В её глазах не было любви, только жесткая хватка собственницы, получившей своё. Она властно взяла его под руку. Андрей трясся мелкой дрожью, как осиновый лист.
— Идём, любимый, — сказала она громко. — Ты же не хочешь расстроить папу?
Отец Яны хрустнул пальцами, поправляя пиджак, который трещал на его бицепсах.
— Андрюха, если ты сейчас не пойдешь, я буду считать это личным оскорблением, — сказал он тихо, но так, что Андрей сразу понял: выхода нет. Физически ему не выбраться.
Мария подошла к Андрею, чьи ноги уже подкашивались.
— Ты хотел музу, Андрей? Ты получил роковую женщину. Ты хотел страстей? Получи драму. Я спасла тебя от «мебели». Живи ярко.
Она легко поцеловала его в холодную, потную щеку. Это был поцелуй Иуды, но наоборот — поцелуй освобождения.
— В зал! — скомандовал отец Яны.
Андрей, словно сомнамбула, позволил Яне увлечь себя внутрь. Его воля была парализована страхом перед этими огромными людьми и полным крахом его репутации. Родственники жениха, ничего не понимая, но повинуясь стадному инстинкту и напору южной родни, потянулись следом.
В зале регистрации всё прошло как в тумане.
— Согласны ли вы?
Андрей попытался что-то прохрипеть, но дядя Руслан, стоявший за его спиной, ободряюще хлопнул его по плечу так, что Андрея качнуло вперед.
— Согласен он, согласен, от радости дар речи потерял, — басом сказал Руслан.
Регистратор, женщина опытная и видевшая всякое, вопросительно глянула на жениха. Тот, встретившись взглядом с кулаком тестя, едва заметно кивнул и выдавил: «Да».
Как только подпись была поставлена, и кольцо — то самое, которое он покупал для Марии, но Яна ловко перехватила инициативу — оказалось на его пальце, Андрею стало дурно. Осознание того, что он теперь официально связан с женщиной, которую презирал и боялся, с семьей, которая будет контролировать каждый его шаг, навалилось гранитной плитой.
Он посмотрел на выход. Там, в дверях, стояла Мария. Она не улыбалась. Она смотрела на него с холодной брезгливостью, как смотрят на устраненную неисправность, а затем развернулась и вышла на солнечную улицу.
Андрей закатил глаза и мешком рухнул на ковер прямо у ног своей законной, беременной и теперь наделенной полной властью жены.
— К деньгам! — радостно провозгласил тесть, перешагивая через бесчувственное тело зятя, чтобы обнять дочь.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»