Как вам такое – жить с вечным подростком в теле сорокалетнего мужика?
Это когда ты просишь: «Кирилл, сходи в школу на собрание», а он: «Не могу, у меня завтра турнир по танкам».
Это когда ты напоминаешь про коммуналку – он кивает, улыбается, и через неделю приходит отключение горячей воды. Потому что забыл. Заигрался в свою «Доту».
Это когда сын двенадцати лет спрашивает у тебя про физику, а отец в соседней комнате в наушниках орёт: «Пушки влево, дебилы!»
Настя жила с этим семнадцать лет. Представляете?
Познакомились они в институте – Кирилл был обаятельным студентом, душой компании, вечно с гитарой и анекдотами. Настя, отличница и зубрила, влюбилась именно в эту лёгкость. В то, как он умел не париться. Жить, а не существовать.
Казалось – вот он, баланс! Она серьёзная, он весёлый. Инь и янь.
А получилось – она тащит воз, а он сидит сверху и ногами болтает.
После свадьбы Кирилл работал. То тут, то там. Менеджер, администратор, консультант – всё, где можно было «не сильно напрягаться». Зарплата так себе, но он всегда находил объяснение: «Временно, Настюх. Щас всё наладится».
Не налаживалось.
Зато Настя пахала в налоговой инспекции – стабильно, надёжно, скучно. Она платила ипотеку, покупала продукты, водила Егора к врачам, проверяла уроки. Кирилл в это время «отдыхал после работы».
За компьютером. До трёх ночи.
– Кирюш, – говорила она устало, – ты хоть раз сходи на родительское собрание. Я не могу все время отпрашиваться.
– Не могу, Настюх. У меня завтра важная встреча.
Встреча – это пиво с одногруппником в баре.
– Кирилл, оплати интернет. Отключат же.
– Ага, ага.
Не оплачивал. Настя оплачивала сама.
Она стала похожа на мать. На менеджера. На надзирателя. Только не на жену.
Когда терпение лопается
Егор сидел над учебником с красными глазами.
– Мам, я не понимаю задачу. Пап, помоги!
Кирилл сидел в кресле, в наушниках, уставившись в экран.
– Пап! – громче.
Настя подошла и сдёрнула наушники.
– Ты сына не слышишь?
– А? – Кирилл обернулся, раздражённый. – Настюх, я щас занят.
– Занят? – она посмотрела на экран. Какие-то танки, взрывы, мат в чате. – Это называется «занят»?
– Не начинай.
– Твой сын просит помочь с уроками! А ты вот уже который час в этой... дуре своей!
– В «Доте», – поправил он спокойно. – И между прочим, у меня там рейтинг.
– Мне плевать на твой рейтинг!
Егор тихо ушёл в комнату. Он привык. Когда родители начинали, лучше было не мешать.
Настя стояла перед мужем. А он сидел – большой, здоровый мужик с пивным животиком и детским выражением лица.
– Кирилл, – сказала она тихо, страшно тихо. – Пора тебе повзрослеть.
Он встал резко. Так, что кресло откатилось назад.
– Что?!
Настя вздрогнула.
– Повзрослеть?! Да мне надоело быть под каблуком! Надоело слушать, какой я плохой! Какой безответственный!
– Кирилл.
– Заткнись! – он схватил куртку. – Всё. Я ухожу. Живи, как хочешь!
Хлопнула дверь.
Настя осталась стоять посреди комнаты.
Когда сын знает больше матери
Настя просидела на кухне до утра.
Смотрела в окно. Думала.
Кирилл не вернулся. Телефон не брал. На сообщения не отвечал.
И впервые за семнадцать лет Настя не поехала его искать. Не названивала друзьям. Не паниковала.
Утром пришёл Егор – заспанный, взъерошенный.
– Мам, а где пап?
– Ушёл, – коротко ответила она.
– Опять поругались?
– Не совсем.
Мальчик налил себе чаю. Сел за стол. Долго молчал.
А потом вдруг спросил:
– Мам, а ты знаешь, что папа машину продаёт?
Настя замерла с чашкой в руках.
– Что?
– Ну, он мне сказал никому не говорить. Но раз вы поругались, – Егор ёрзал на стуле. – Он какие-то документы собирал. Я видел. Паспорта ксерокопил. Свидетельство о браке. И ещё какие-то бумаги.
Холод пополз по спине.
– Когда это было?
– Неделю назад. Он сказал, что это так, на всякий случай. Что нам с тобой не надо волноваться.
Настя встала. Прошла в комнату Кирилла – он спал на диване последние полгода, ссылаясь на то, что «так удобнее для спины».
Открыла его стол. Бумаги. Квитанции. Всякий хлам.
А в самом нижнем ящике – папка.
Настя открыла – и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Договор поручительства.
Черным по белому: Кирилл Сергеевич Лебедев обязуется выступить поручителем по кредиту в размере трёх миллионов восьмисот тысяч рублей.
Заёмщик: Лебедев Игорь Сергеевич.
Брат. Его брат-неудачник, который пять лет назад уже влез в долги, довёл родителей до инфаркта и исчез на два года, пока кредиторы не угомонились.
Три миллиона восемьсот.
Настя опустилась на диван. Читала дальше.
Залог – автомобиль. Их семейная машина, которую покупали в кредит три года. Только-только выплатили.
И ещё – какие-то бумаги о намерении оформить поручительство под залог квартиры. Их квартиры! Однушки, в которой они жили всей семьёй.
– Боже мой, – прошептала Настя.
Так вот почему он психанул вчера. Вот почему орал про «каблук» и «надоело». Он знал, что она скоро узнает. Решил уйти первым. Изобразить жертву.
А «инфантильность» – не лень, не безответственность. Это было бегство. Страх. Он прятался за компьютерными играми и пивом, чтобы не думать о том, что сейчас творит.
Настя достала телефон. Позвонила Кириллу.
Сбросил.
Ещё раз.
– Что? – зло бросил он.
– Приезжай. Домой. Сейчас же.
– Не приеду. Мне нечего тебе сказать.
– Зато мне есть. Про Игоря. Про кредит. Про то, как ты решил угробить семью ради брата, который тебя даже не помнит.
– Ты что, нашла бумаги?
– Нашла. Приезжай. Или я сама сейчас к твоему Игорю поеду и всё ему объясню.
Он приехал через час.
Когда инфантильность – это не слабость, а трусость
Кирилл вошёл в квартиру – помятый, злой, пахнущий перегаром.
Егор сидел в своей комнате – Настя попросила его не выходить.
– Сядь, – сказала она спокойно.
Он сел. Смотрел в пол.
– Три восемьсот тысяч, – начала Настя. – Под залог нашей машины. И квартиры. Ради брата, который пять лет назад уже сделал с вами то же самое.
– Не понимаешь ты ничего, – буркнул Кирилл.
– Объясни.
– Игорь попал в беду! У него бизнес прогорел, кредиторы на шее висят. Он мой БРАТ! Я не мог отказать!
Настя усмехнулась.
– Не мог. А меня спросить – мог?
– Ты бы не разрешила.
– Правильно бы не разрешила! Потому что это безумие! Кирилл, у нас сын! У нас ипотека ещё десять лет! Мы едва сводим концы! А ты хочешь взять ответственность за три миллиона?!
– Он отдаст.
– Как в прошлый раз отдал? – Настя встала. – Ты помнишь, что было пять лет назад? Твои родители чуть инфаркт не схлопотали! Ты сам говорил, что больше никогда ему не поможешь!
– Люди меняются.
– Люди не меняются, Кирилл. Игорь – банкрот. Профессиональный неудачник. Он всю жизнь живёт за чужой счёт. И ты решил стать очередным спонсором.
Он молчал. Смотрел в пол. Как провинившийся школьник.
Когда выбирать приходится между братом и семьёй
Кирилл вскочил.
– Я просто... я не мог ему отказать! Он мой брат!
– А я кто? – Настя встала. – А Егор кто? Мы что, чужие тебе люди?
– Вы – семья. Но и Игорь – семья!
– Нет, – она покачала головой. – Семья – это те, за кого ты несёшь ответственность. А Игорь – это взрослый мужик сорока трёх лет, который всю жизнь живёт за чужой счёт. И ты решил стать очередным спонсором его авантюр.
Кирилл молчал. Смотрел в пол.
Настя открыла ноутбук. Зашла в банк-клиент.
– Что ты делаешь? – насторожился он.
– Меняю доступы к нашему общему счёту. К тому, куда приходит моя зарплата. К тому, с которого ты собирался платить по кредиту брата.
– Ты не имеешь права!
– Имею, – спокойно ответила она. – Потому что это мои деньги. Я их зарабатываю. А ты последние пять лет прыгаешь с работы на работу и приносишь копейки.
Удар ниже пояса. Но правда.
Кирилл побледнел.
– Настя.
– Завтра иду к юристу, – продолжила она, меняя пароли. – Узнаю, как защитить квартиру от ареста, если ты всё-таки подпишешь этот договор поручительства. И если надо – подам на развод. Раздел имущества. Ограничение прав на собственность.
– Ты меня шантажируешь?!
– Я себя защищаю. И сына защищаю. От тебя.
Кирилл схватил куртку.
– Знаешь что? Делай что хочешь! Я еду к Игорю. Сейчас. Подпишу бумаги – и всё. А ты живи со своим контролем и своими счетами!
– Подпишешь – развожусь, – сказала Настя ровно. – В тот же день.
Он замер у двери.
– Ты серьёзно?
– Конечно. Кирилл, я семнадцать лет тянула эту семью одна. Работала, воспитывала Егора, платила за всё. А ты играл в танки. И я терпела. Потому что думала – ну ладно, он хотя бы не пьёт, не бьёт, не изменяет. Но теперь ты хочешь утопить нас в долгах ради брата-неудачника. И знаешь что? Это последняя капля.
– Но он же попросил!
– И что? – Настя усмехнулась. – Он всегда просит. Пять лет назад просил. Десять лет назад просил. Игорь – профессиональный попрошайка. Он умеет давить на жалость. И ты ведёшься.
– Он обещал вернуть.
– Кирилл, – она подошла ближе. – Открой глаза. Игорь никогда ничего не возвращает. Он берёт, берёт, берёт. А потом исчезает.
– Но сейчас по-другому.
– По-другому?! – голос Насти сорвался на крик. – Что по-другому?! Долг больше?! Или то, что теперь он хочет утопить нас, а не твоих родителей?!
Когда правда больнее любви
Из комнаты вышел Егор.
– Мам... пап... что происходит?
Настя и Кирилл замолчали.
Мальчик смотрел на них – и в его глазах был страх. Тот самый страх, который появляется у детей, когда рушится их мир.
– Пап, – тихо спросил Егор. – Ты правда хочешь взять кредит за дядю Игоря?
Кирилл вздрогнул.
– Ты. слышал?
– Я всё слышал. – Егор вытер нос рукавом. – Пап, а если он не вернёт, мы что, останемся без квартиры?
– Нет, – соврал Кирилл. – Всё будет нормально.
– Не будет, – резко сказала Настя. – Егор, иди в комнату.
– Но мам.
– Иди!
Мальчик ушёл.
Настя повернулась к мужу.
– Ты видел? Ты видел, как твой сын боится? Ему двенадцать лет. Он должен думать об уроках и друзьях. А он думает, останется ли у него дом.
Кирилл опустился на диван. Закрыл лицо руками.
– Я не знаю, что делать.
– Знаешь, – жёстко сказала Настя. – Выбирай. Брат или семья. Прямо сейчас.
– Настя, это же все не так просто.
– Просто. Очень просто. Ты звонишь Игорю и говоришь: «Извини, не могу. У меня семья». Всё. Три предложения.
– А если он, если с ним что-то случится?
– Случится, – она пожала плечами. – Рано или поздно случится. Потому что Игорь не умеет жить по-другому. Он влезает в долги, обманывает, берёт кредиты, которые не может вернуть. И это будет продолжаться, пока он жив. Вопрос в том – хочешь ли ты утонуть вместе с ним?
Кирилл молчал.
Настя взяла телефон.
– У тебя есть сутки. Завтра к вечеру либо ты звонишь Игорю и отказываешь, либо я подаю на развод. Третьего не дано.
Кирилл позвонил на следующий вечер.
Настя сидела на кухне с юристом – женщиной лет пятидесяти, которая спокойно объясняла, как защитить квартиру от поручительства.
Телефон завибрировал. Кирилл.
– Алло, – ответила Настя.
– Я позвонил Игорю.
Пауза.
– И?
– И отказал.
Настя закрыла глаза. Выдохнула.
– Как он?
– Обозвал меня. Сказал, что я предатель. Что больше ко мне не обратится. Что больше мы не братья. – Голос Кирилла дрожал. – Настя, мне за него страшно. Вдруг с ним что-то случится?
– Не случится, – спокойно сказала она. – Игорь найдёт другого спонсора. Он всегда находит.
Он вернулся через час. Юрист уже ушла, оставив папку с документами.
Кирилл вошёл – и впервые за много лет выглядел не как беззаботный парень, а как уставший мужчина.
– Егор спит? – спросил он.
– Да.
Они сели за стол.
Настя положила перед ним документы от юриста.
– Теперь мы начинаем заново. Ты ищешь нормальную работу. Не «временную», а настоящую. Ты берёшь на себя половину расходов. Ты занимаешься Егором – собрания, кружки, уроки. Всё пополам. И никаких тайн. Никаких решений за спиной друг друга.
Кирилл молчал. Потом кивнул.
– Хорошо. Я попробую.
Три месяца спустя
Кирилл устроился менеджером в строительную компанию.
Настя перестала всё контролировать. Отпустила. И удивилась – оказалось, муж умеет готовить ужин. Помогать с уроками. Даже родительское собрание сходил – сам, без напоминаний.
Игорь исчез. Телефон поменял. Больше не звонил.
А Настя впервые за семнадцать лет почувствовала, что живёт. Не тащит воз. Просто живёт.
С мужем, который все-таки повзрослел.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать еще: