Дарья Жукова | Рассказы

Есть такое народное словечко – понаехали. Обычно его говорят про чужих. Но иногда про самых что ни на есть родных. Артём с Людой и сыном Димой появились в пятницу вечером – с тремя чемоданами, двумя сумками и выражением лица: мы ненадолго, не беспокойтесь. Игорь встречал их в прихожей, широко улыбался, хлопал брата по плечу. Вера стояла чуть сзади и тоже улыбалась. – Ну, пару недель, – шепнул ей Игорь потом, на кухне. – Они квартиру продали, надо осмотреться. Родные же, Вер. Родные. Ну да. Прошло две недели...

Жить со свекровью – это как ходить по минному полю. В тапочках. С завязанными глазами. Марина знала это не понаслышке. Три года она терпела. Три года слушала, как неправильно она варит щи, как криво вешает шторы, как вообще непонятно, за что её сын на ней женился. – Надо было Светку из соседнего подъезда брать, – вздыхала свекровь всё время. – Та хоть готовить умеет. Марина молчала. Что ещё оставалось? Но однажды вечером всё изменилось. Они сидели на кухне – Марина, муж Андрей и свекровь Нина Петровна...

Они всю жизнь жили в режиме «потом». Потом купим машину получше. Потом съездим на море. Потом, когда получится, когда накопим. И всё время казалось: вот сейчас ещё немного, и начнётся настоящее. Настоящее не начиналось. Но жили нормально. Не бедствовали, но и не гуляли. Экономили на отпусках, откладывали на чёрный день, покупали куртки в конце сезона со скидкой. Чёрный день так и не пришёл. Пришло другое. Завод ликвидировали. Тихо, по-деловому, с документами и печатями. И Валере выплатили компенсацию...

Марина вышла замуж по любви. Это важно уточнить, потому что потом, спустя годы, она иногда сама себя спрашивала: а точно по любви? Точно. Сергей тогда был другим – или она была другой, что, в общем, одно и то же. Свекровь появилась сразу. Как мебель в квартире – уже стоит, уже на своём месте, уже не обсуждается. Первые годы Марина очень старалась. Готовила то, что нравится Валентине Петровне. Звонила по воскресеньям. Спрашивала, как здоровье. Слушала ответы – подробные, с историей болезни и именами всех врачей...

Лена познакомилась с Игорем, когда Максиму было всего полтора года. Первый брак рухнул быстро – муж ушёл, едва узнав о беременности. Сказал, что «не готов». Что «слишком рано». Что «надо пожить для себя». И Лена осталась одна. С животом, со страхами, с вопросом: а справлюсь ли? Справилась. А потом, словно награда за всё пережитое, появился Игорь. Внимательный. Добрый. Он не шарахался от коляски, не морщился от детского плача. Даже качал Макса на руках, возился с ним, покупал игрушки. – Я буду ему настоящим отцом, – говорил он тогда...

Кто работает удалённо, тот знает: суббота – не выходной, это просто день, когда ты наконец-то можешь работать в тишине. Без звонков. Без «Марина Витальевна, там клиент не прошёл по НДС». Без всего этого. Марина знала это как дважды два. В 11 утра она сидела за ноутбуком в домашних штанах в горох, с кружкой кофе и ощущала что-то почти забытое. Что-то похожее на покой. Телефон тренькнул. Олег. Сообщение. – Мариш, ребята заедут вечером. Ненадолго. Марина отложила телефон. Она прекрасно знала, что это такое «ненадолго» на языке Олега...

Ольга вышла из кабинета – ноги ватные, в голове пусто. Владимир ждал в коридоре, листал телефон. Поднял глаза: – Ну? Что сказали? Ольга открыла рот – и не смогла. Слова застряли комом. Он понял и так. Лицо сразу осунулось, постарело. – Сколько? – спросил тихо. – Год. Может, полтора. Молчание. Потом он обнял её. Крепко. И Ольга подумала – всё будет хорошо. Они справятся. Тридцать два года вместе – это же не шутки. Они пройдут через это. Вместе. Только вот «вместе» закончилось очень быстро. Первую неделю он ещё старался...

Нина Павловна появилась в воскресенье без звонка, как обычно. Позвонила в дверь трижды, коротко и требовательно, как почтальон с телеграммой. Вика открыла. Свекровь прошла мимо неё, как мимо вешалки, не здороваясь. Артём вышел из комнаты, расцвёл: – Мам, привет! Чай? – Потом, – отрезала Нина Павловна и уселась за кухонный стол с видом человека, который пришёл не в гости, а на важный разговор. Вика поставила чайник, потому что надо же было что-то делать, и встала у раковины. Подождала. – Я вот что думаю, – начала свекровь без предисловий...

Люба проснулась в шесть утра – как обычно, хотя будильник не заводила. Организм за шестьдесят лет привык: вставать, варить кашу, гладить, мыть, убирать. Только теперь варить кашу было некому. Муж год как умер. Дети выросли, разъехались. Квартира гудела пустотой. Она встала, включила чайник. Посмотрела в окно – май, черёмуха цветёт. И вдруг поймала себя на мысли: а ведь некого кормить, не к кому бежать, никто не ждёт. Эта мысль ударила, как обухом. – Мам, ты чего такая задумчивая? – дочь Анна позвонила вечером, как обычно – проверить, не померла ли мать...

Артём предупреждал. – Мам, она не такая, как ты думаешь. – Да-да, – отмахнулась Ирина Павловна. – Все они «не такие». А в голове уже крутилось: деревенщина. Приехала из какого-то Богом забытого посёлка ловить столичного мальчика. Ну-ну. Посмотрим. Дверь открыла с той самой улыбкой – чуть растянутой, чуть презрительной. – Ну что, показывай свою деревенщину, – бросила она сыну через плечо. И замерла. На пороге стояла девушка в простом сером пальто, с аккуратной прической, уложенной набок. Никакой показной роскоши...

Настя развелась не с треском, не со скандалом – тихо, как закрывают книгу, которую дочитали до конца и поняли: продолжения не будет. Игорь остался с убеждением, что Настя не пропадёт, она же крепкая. Настя осталась с ипотекой и кошкой Мусей. Постепенно научилась жить одна. Спать по диагонали. Ужинать, когда хочется. Или вообще не ужинать. Так прошло два года. И Настя уже почти забыла, каково это, когда в квартире чужие шаги. Игорь позвонил в среду. – Настя, слушай сюда. Мой брат приезжает в командировку...

Сергей вернулся домой в половине девятого. Не просто вернулся – ввалился. Дверь открыл с таким видом, будто сейчас будет кому-то объяснять, как всё устроено в этом мире. Пиджак снял, бросил на стул, галстук ослабил. – Ирина, – сказал он. Не «привет», не «как день». Она обернулась. Сергей уже сидел за столом и листал телефон. – Тут видишь какое дело, – он сделал паузу, как будто выбирал слова помягче, но потом решил не выбирать. – Ты опять потратила сорок тысяч. За месяц. Сорок тысяч! Она выключила плиту...