Доброй ночи!
Москва, лихие 90-е. В эти славные времена в столице существовало место, где законы рынка действовали быстрее любых законов государства.
Там новые фильмы появлялись раньше официальных премьер, музыка выходила раньше релизов, а программы — раньше пресс-релизов Microsoft. Это место называлось просто — «Горбушка».
Не рынок даже. Экосистема. Пиратская, шумная, противоречивая и до боли честная в своей логике.
Формально «Горбушка» родилась ещё в конце восьмидесятых внутри ДК имени Горбунова. Тогда власти предприняли первые шаги к понимаю рок-сцены и молодёжной субкультуры. Создали рок-лабораторию, разрешили концерты, пустили «неформалов» под присмотром.
На сцене играли будущие легенды — от «Наутилуса» до ДДТ. А в коридорах параллельно происходило куда более важное для эпохи.
Там начали меняться записями. Сначала — редкий винил. Потом — кассеты. Потом — видео. Кто-то привёз альбом из-за границы, кто-то переписал концерт, кто-то достал «запрещёнку». Всё без вывесок, без касс, без правил. Стихийно.
А дальше Советский Союз закончился и стихийность вышла наружу.
Коллекционеры и фарцовщики расползлись из здания в Филёвский парк, потом перешли к «Багратионовской». Лотки, багажники машин, ящики, коробки. Так хобби превратилось в рынок, а рынок — в легенду.
По оценкам тех лет, оборот «Горбушки» в середине 90-х превышал миллион долларов в месяц. Для страны, где зарплаты задерживали по полгода, это была другая реальность.
Но тут важно понимать одну вещь: «Горбушка» не была российским изобретением. Она была локальной версией глобального процесса, через который в 80–90-е прошёл почти весь мир, просто в разных формах и с разной степенью лицемерия.
Пока в Москве торговали кассетами с лотков, в США процветал «серый» видеобизнес. Видеопрокаты массово делали дополнительные копии VHS — якобы «на случай порчи оригинала». Эти копии потом уходили «налево»: в частные коллекции, в университетские кампусы, на студенческие вечеринки. Формально — нарушение, фактически — норма. Голливуд годами закрывал глаза, потому что видеопрокат был главным двигателем продаж.
В Европе ситуация выглядела ещё откровеннее. В Италии и Испании в 80-х существовали целые кварталы, где подпольно копировали музыкальные кассеты. В Германии в ходу были «радиозаписи»: альбомы писались прямо с FM-эфира и продавались на блошиных рынках.
Азия вообще жила по своим правилам. В Гонконге, Тайване и Южной Корее пиратские VHS и VCD в 90-е продавались открыто, под вывесками, рядом с легальными магазинами. В Китае пиратство было фактически частью государственной стратегии доступа к технологиям: копировали всё — от фильмов до инженерного софта. Лицензия там долгое время воспринималась не как закон, а как рекомендация.
А затем пришёл интернет и стало ясно, что никакие границы больше не работают.
В 1999 году в США появился Napster. Не в России, не в «диком постсоветском пространстве», а в Кремниевой долине. Миллионы пользователей по всему миру начали бесплатно обмениваться музыкой. Лейблы были в ярости, но остановить процесс не могли. За Napster’ом появились Kazaa, LimeWire, eDonkey, BitTorrent. Европа и США скачивали так же массово, как и Восточная Европа — просто с других серверов.
Характерно, что именно западные пользователи первыми сформировали культуру «всё должно быть бесплатно». Форумы с пиратским софтом, сайты с кряками, торрент-трекеры — это была не маргинальная среда, а студенты, инженеры, офисные работники. Те самые люди, которые днём работали в корпорациях, а вечером качали взломанные программы.
На этом фоне российская «Горбушка» выглядела даже честнее. Здесь не притворялись, что всё легально. Не прятались за формулировками «для личного пользования» или «ознакомительная копия». Это был открытый рынок спроса и предложения в стране, где легальный продукт стоил месячную зарплату.
Именно поэтому разговоры о «мировом лидерстве России в пиратстве» всегда были лукавыми. Да, у нас это было видно. Да, это было физически — на лотках, в коробках, в багажниках машин. Но в цифрах и объёмах Запад делал ровно то же самое, если не больше, — просто менее заметно и более технологично.
Даже сейчас эксперты фиксируют: вредоносные программы всё чаще распространяются через сайты с «кряками», взломанные версии ПО и даже через YouTube. Пользователям предлагают якобы «легальные установщики», за которыми скрываются загрузчики вроде CountLoader и GachiLoader. Система заражается поэтапно: вредонос закрепляется в Windows, маскируется под сервисы Google, собирает данные. Финалом часто становится стилер — программа, ворующая пароли и конфиденциальную информацию.
Отдельная волна — взломанные YouTube-аккаунты. В описаниях к видео появляются ссылки на фейковые установщики. Люди переходят по старой привычке «скачать бесплатно».
Как отмечает Михаил Шурыгин, председатель комиссии РОЦИТ по облачным технологиям и информационной безопасности:
«От экспертов часто можно слышать, что не стоит скачивать программы на подозрительных сайтах. И кто же мог знать, что в один момент подозрительным окажется YouTube — самый популярный видеохостинг в мире. Хотя если вспомнить, что даже Google Play регулярно пропускает вредоносные приложения, вопросы исчезают сами собой».
«Горбушка» была не символом пиратства как зла. Она была симптомом эпохи, когда мир стал глобальным, а правила — локальными. И через эту фазу прошли все. Просто кто-то — через уличные рынки, а кто-то — через университетские сети и модемный интернет.
Пиратство в 90-е не воспринималось как преступление. Скорее как форма выживания и доступ к миру.
На «Горбушке» можно было купить всё: новые фильмы, сборники западной музыки, игры, ПО. Работало это просто. Появлялась так называемая «нулёвка» — копия с оригинального носителя. Через неделю — первая волна копий. Через две — третья, с ужасающим качеством, но за копейки. Покупали всё равно. Потому что быть первым значило быть важным.
Пиратские диски и кассеты штамповались почти промышленно. Ходили упорные слухи, что часть продукции делали на тех же заводах, что и «лицензию» — просто в другую смену. Остальное — в квартирах, гаражах, на съёмных точках с «резаками», которые стоили как подержанная машина.
И это никого особенно не смущало.
Боролись ли власти? Да. В середине 90-х милиция периодически устраивала рейды. Изымали коробки, писали отчёты, уезжали. Через неделю торговля продолжалась. Проблема была простой: рынок удовлетворял массовый спрос, а альтернативы у людей не было.
Показательный момент — 1997 год. Новый Microsoft Office появляется в продаже. И через четыре часа его пиратская версия уже лежит на «Горбушке» в десять раз дешевле. Продавцы говорили, что вывезли из заграницы, там успели наштамповать взломанные версии ещё до выпуска официальной.
Закрыли старую «Горбушку» только в 2000 году, когда город запретил торговлю аудио- и видеопродукцией с лотков и машин. Милиция гоняла продавцов, был митинг, были скандалы. Сейчас же эпохе пиратства в принципе пришёл конец, она ушла глубоко в недры истории, ведь власти стали более серьёзно относиться к кибербезопасности и уделять этому должное внимание.
В нулевые «Горбушка» потеряла магию. Интернет сделал то, что не смогли рейды. Потоки людей иссякли, рынок стал обычным. А затем пришли большие деньги, большие суды и большие девелоперские планы.
Сегодня очевидно: и старая «Горбушка», и её наследники — временные конструкции. Их снесут, застроят, забудут. Но останется память об эпохе, когда пиратство было не преступлением, а способом прикоснуться к миру.
И, как ни странно, именно эта эпоха научила целое поколение главному: если что-то слишком доступно и слишком удобно — за это всегда кто-то платит. Просто не сразу вы.
Подписывайтесь на канал "Особое дело", если было интересно!
Читайте предыдущие статьи: