Штаб располагался в полуразрушенной усадьбе — высокие окна с трещинами, паркет под ногами скрипел, как несмазанные петли. За столом, заваленным картами и донесениями, сидел генерал Марков. Напротив — его адъютант, капитан Игорь Свешников, вытянулся по струнке, но глаза горели не уставной выправкой, а упрямым огнём.
— Опять ты за своё, — вздохнул генерал, не поднимая взгляда от сводки. — В третий раз за месяц.
— Так точно, товарищ генерал, — твёрдо ответил Свешников. — Прошу направить на передовую.
Марков наконец посмотрел на него — устало, будто видел насквозь.
— Ты здесь нужен. Бумаги, связи, координация. Без тебя — хаос.
— А без меня там — ещё одна рота без командира. Моё место — с бойцами.
Генерал откинулся в кресле, потёр виски. За окном грохотало — где‑то в десяти километрах шла артподготовка.
— Помнишь, как ты меня из‑под обстрела вытащил? — вдруг спросил он. — В сорок первом, под Вязьмой. Ты тогда не побежал вперёд, а остался со мной. И мы оба живы.
Свешников промолчал. Он помнил: пыль, вонь горелого железа, руку генерала, которую тащил на себе сквозь разрывы.
— Вот и сейчас, — продолжил Марков, — ты нужен мне здесь. Чтобы я мог командовать, зная: ты всё учтёшь, всё свяжешь, всё донесёшь. Это тоже фронт, Игорь. Только другой.
Но Свешников не сдавался. Каждый день он находил повод:
- «Разрешите проверить связь на передовой» — и задерживался там на часы, прислушиваясь к гулу боя.
- «Доставлю пакет лично» — и шёл пешком через поле, где ещё дымились воронки.
- «Надо уточнить координаты» — и пропадал на НП, наблюдая, как его бывшие однокашники ведут роты в атаку.
Однажды вечером он снова вошёл в кабинет генерала. На шинели — следы грязи, на щеке — царапина.
— Где был? — резко спросил Марков.
— На третьем участке. У Сидорова рота без командира. Помог организовать оборону.
Генерал медленно встал.
— Ты нарушаешь приказ.
— Я выполняю долг, — тихо, но твёрдо ответил Свешников. — Я не могу сидеть тут, когда они там.
На следующий день его вызвали в особый отдел. Разговор был коротким: «Самовольные выходы на передовую… Риск… Подрыв дисциплины…»
Свешников слушал, не оправдываясь. Только повторял:
— Я должен быть там.
Его оставили в штабе — но с предупреждением. Генерал, узнав об этом, вызвал его к себе.
— Дурак ты, — сказал он без злости. — Но я тебя понимаю.
Достал из ящика стола конверт.
— Это тебе. От командира третьего батальона. Он просил передать лично.
Свешников вскрыл письмо. Внутри — сложенный вдвое листок с корявыми буквами:
«Товарищ капитан! Спасибо за вчерашнее. Вы нам время выиграли, пока мы позиции перестраивали. Рота жива. Нам нужны такие люди, так что если вдруг… Мы вас ждём».
Через неделю генерал собрал штаб.
— Получен приказ о переформировании. Третий батальон нуждается в опытном офицере. Кто готов?
Свешников шагнул вперёд.
— Я.
Марков кивнул.
— Знаю. Поэтому уже подал рапорт. Утвердили. Завтра — к месту службы.
Прощание было коротким. Генерал пожал ему руку.
— Не геройствуй. Возвращайся.
— Постараюсь, — улыбнулся Свешников.
Он шёл к машине, а в голове звучало то самое письмо: «Мы вас ждём». И это было важнее любых приказов.
Потому что там — его место.
История про молодую девушку врача, которая поехала работать в деревню здесь.