Романтика и правда: кто на самом деле эти правила написал?
Знаете, какая самая большая победа в истории? Когда тебе удаётся навязать противнику не только свою волю, но и свой язык, свой взгляд на мир. Когда твою имперскую экспансию, подкуп ханов и тайные экспедиции начинают называть красивым, почти спортивным термином – "Игра". И не просто игра, а "Большая". Будто это не смертельная драка за ресурсы и территории, а такая мощная шахматная партия между джентльменами.
Этот термин, "The Great Game", узнает каждый, кто хоть немного помнит уроки истории. Кажется, что он был всегда, как сама Средняя Азия. Его связывают с именем Киплинга, с призрачными фигурами шпионов в чалмах, с таким благородным соперничеством двух империй - России и Британии.
Здесь расскажу о том, как одна личная переписка идеалистичного (и, как потом оказалось, несчастного) офицера из Британии породила целое геополитическое учение. Как потом литература, а точнее, знаменитая книга Редьярда Киплинга "Ким", взяла эту теорию, убрала из неё всю кровавую суть и просто завернула в обложку приключенческого романа для всех. И о том, как этот миф так плотно засел в головах, что смог полностью заслонить реальность: жестокую "холодную войну" XIX века, где целые народы были просто разменной монетой, а методами были ложь, провокации и золото.
Мы с вами окунёмся в 1830-е годы, к самому началу. Посмотрим, как Артур Конолли, путешествуя по степям, пришёл к мысли о "Большой игре" – игре, где он сам стал обычной пешкой. Потом перенесёмся на пик британского имперского могущества, в 1901 год, чтобы понять, зачем Киплинг превратил настоящую трагедию в сказку для взрослых. А в конце спросим себя: почему эта метафора живёт до сих пор и как она помогает находить оправдания сегодняшним конфликтам?
Готовы развеять романтический туман? Ну тогда поехали.
Основная часть
Блок 1: Артур Конолли: обреченный мечтатель, чьё создание стало реальностью
Представьте себе 1830 год. Пыльные пути караванов между Персией и Хивой. Молодой капитан из британской Ост-Индской компании, ирландец по крови и романтик в глубине души, Артур Конолли, под видом купца пробирается по землям, куда ещё не ступала нога английского офицера. И нельзя его назвать просто обычным путешественником, скорее он – ранний "аналитик разведки".
Именно в его личных письмах, в послании другому такому же "игроку на краю", майору Генри Роулинсону, впервые и всплывает эта важная и роковая фраза. Конолли пишет о том, что надо обязательно опередить Россию в Средней Азии, создав там независимые государства под британским контролем.
Перед вами великая игра, благородная игра. Если бы британское правительство только играло по-крупному — искренне помогало России во всём, на что она имеет право рассчитывать, — пожимало бы руку Персии, — добивалось бы для неё всех возможных компенсаций от узбеков, — заставляло бы бухарского эмира быть справедливым по отношению к нам, афганцам, и другим государствам узбеков, а также к его собственному царству, — но зачем продолжать? Вы знаете мои, по крайней мере в одном смысле, расширенные взгляды. Целесообразность, а то и необходимость этого станут очевидны, и мы сыграем ту благородную роль, которую должна играть первая христианская нация в мире.
Он называет это противостояние "a great game" ("большой игрой"). Он видел в продвижении России на юг настоящую угрозу для "жемчужины короны" – Индии. Его идея была простой и даже циничной: использовать противоречия между местными ханствами, платить взятки эмирам, заключать тайные договоры – всё, чтобы создать стену против северного соперника.
Но жизнь этого человека – лучшее доказательство реальной, а не придуманной в книгах "Игры". Его рискованный план по спасению из плена в Бухаре другого офицера, полковника Чарльза Стоддарта, обернулся настоящей катастрофой. Вместо триумфа Конолли сам оказался в темнице эмира Насруллы. И тут романтический миф разбивается о жестокость Востока. 17 июня 1842 года их обоих и Стоддарта, и Конолли, вывели на площадь перед дворцом Арк в Бухаре и просто обезглавили. Так окончил свою "партию" человек, который и дал ей название.
Вот так вот, тот, кто придумывал правила, первым же стал их жертвой. В его истории нет ни капли той благородной романтики Киплинга. Есть просто фанатичная вера в своё дело, холодный стратегический расчёт, ошибка и страшный, кровавый конец. Он стал обычной пешкой в той самой игре, которую пытался описать. И это – первый, самый главный урок: настоящая "Большая игра" не знала сантиментов, она только пожирала своих создателей.
Блок 2: Редьярд Киплинг: мастер слова и создатель мифа
Прошло полвека, тела Конолли и Стоддарта давно уже превратились в прах в земле Бухары, а "Большая игра" из простого термина для узкого круга посвящённых офицеров стала официальным курсом британской имперской политики. И тут на сцену выходит писатель, которого сегодня назвали бы "лицом" империи – Редьярд Киплинг.
В 1901 году, на закате викторианской эпохи, выходит его роман "Ким". И вот тут происходит хитрая подмена. Киплинг берёт грубый, жестокий материал реальной разведывательной работы и облекает его в красивые одежды приключенческой истории. Его главный герой – это история юного Кимбалла О’Хара, осиротевшего сына ирландского полкового солдата, живущего в Британской Индии в конце девятнадцатого века.. И он также становится частью "Большой игры". Но что это за игра? В романе это почти что рыцарское соревнование в ловкости и уме, где противники относятся друг к другу с уважением, где есть место для духовных поисков и дружбы. Злодеи – ненастоящие, кровь – почти бутафорская, а имперская служба позиционируется как миссия чести.
Почему он это сделал? Ответ прост. 1901 год – это пик имперской паранойи. Россия активно укреплялась в Туркестане, её отряды проникали в Памир. Британской публике, которая уже устала от бесконечных колониальных войн, нужно было новое объяснение, зачем их сыновьям гибнуть в далёких горах. Киплинг дал им красивую историю. Он превратил грязную работу по разведке, подкупу и дестабилизации в увлекательное занятие для джентльменов. Его "Игра" была задумана, чтобы спрятать истинную суть: борьбу за геополитическое первенство, управление торговыми путями и ресурсами.
И он добился успеха. Настолько, что для всего мира, в том числе и для нас с вами, "Большая игра" до сих пор имеет оттенки, заданные Киплингом. Мы забыли про страх и кровь Конолли, но прекрасно помним лихого Кима. Это высший уровень создания рассказа, когда твою версию реальности принимают за саму реальность. Киплинг, сам того не зная (или, наоборот, вполне осознанно), стал лучшим пиарщиком британской разведки. Он подсадил мир на красивый, но очень опасный миф.
Блок 3: Истинные правила: грязные интриги, деньги и обман. Герои без всякой романтики
А теперь давайте уберём все эти красивые киплинговские обёртки и посмотрим, кто и как играл на самом деле. Забудьте о таких благородных одиночках, как Ким. Настоящие агенты были обычными госслужащими с чёткими целями и выделенными суммами на взятки.
С нашей, российской, стороны — фигура, достойная любого писателя, Ян Виткевич. Литовский дворянин, которого сослали в солдаты, выучил восточные языки.
В 1837 году он пробирается в Кабул, чтобы разговаривать с эмиром Дост-Мухаммадом. Весь путь его проходил тайно, избегая встречь с английскими агентами. По дороге в Кабул случайно встретился с английским офицером и разведчиком Генри Роулинсоном, который сообщил английским спецслужбам о направлявшемся в Кабул русском посланнике. Его цель – оторвать Афганистан от британского влияния. И он был очень близок к успеху! Однако успешные переговоры Виткевича в Кабуле были прерваны под давлением правительства Великобритании. Не желая обострения русско-английских отношений, российское правительство отозвало Виткевича из Кабула и отказалось признать заключённый им договор. Вскоре после этого Великобритания начала первую англо-афганскую войну, целью которой являлось свержение эмира Афганистана Дост-Мухамед-шаха.
Результат? Уже в Петербурге в номере гостиницы Виткевича находят с пулей в голове. Самоубийство? Убийство? Загадка. Так закончил свою жизнь один из ярких "игроков" с нашей стороны. Никакой славы, лишь пистолетный выстрел в тихую ночь.
С британской стороны был сэр Александр Бёрнс. Для истории он – "учёный путешественник", исследователь.
На деле же, один из самых лучших агентов Ост-Индской компании. Его поездка в Кабул в 1837 году, почти одновременно с миссией Виткевича, имела единственную цель: любой ценой посадить на престол своего марионетку, шаха Шуджу. Бёрнс очень умело сочетал сбор географических карт (они были очень ценными для будущего вторжения!) с раздачей взяток и сложными политическими интригами. И чем это закончилось? Когда его политика провалилась, и в Кабуле началось восстание, того самого "учёного путешественника" Бёрнса толпа вытащила из его резиденции и просто разрубила на куски. Его голову выставили на базаре. Похоже ли это на те приключения, что были у Кима?
Вот настоящие методы "Игры":
- Карты как оружие: Каждая тропа, нанесённая на карту, – это потенциальный путь для артиллерии.
- Золото как основной аргумент: Мешки с рупиями для ханов были обычной статьёй расходов.
- Ложь как тактика: Распускать сплетни о силе или слабости войск, ссорить племена друг с другом.
- Провокации как толчок к действию: Подтолкнуть местного правителя напасть на соседа, чтобы получить "законный" повод для вмешательства.
Это была не игра, а полноценная холодная война XIX века, где её горячая фаза в виде англо-афганских и русско-хивинских войн была лишь логичным и неизбежным результатом. И погибали в ней не только агенты, но и десятки тысяч солдат и простых жителей, чьи имена история потом не запомнила.
Блок 4: Вечная метафора: Почему же "Большая игра" жива до сих пор?
Казалось бы, время конных разведчиков и тайных миссий к бухарскому эмиру давно прошло. Британская империя распалась, Российская и дальше советская – тоже. Но откройте сегодня любую аналитическую статью о противостоянии великих держав в Центральной Азии, на Ближнем Востоке, в Африке и вы непременно наткнётесь на эту старую как мир фразу: "Новая Большая игра".
Почему? Потому что Киплинг и Конолли, сами того не подозревая, создали замечательную геополитическую метафору. Она помогает человеку смириться с чем-то страшным. Когда мы называем противостояние "игрой", мы подсознательно снимаем с себя часть морального груза. В игре есть правила, условности, в конце можно пожать руку сопернику. В реальной геополитике этого нет. Но метафора пришлась по вкусу, потому что она очень удобна.
Вспомните Холодную войну. Это была та же "Большая игра", но уже во всём мире и с атомным оружием в руках. Тот же принцип: зоны влияния, независимые государства (теперь уже целые блоки – НАТО и ОВД), тайные операции (ЦРУ и КГБ вместо тех офицеров Конолли), идеологическое обоснование вместо имперского. Афганистан 1980-х стал прямым повторением Афганистана 1840-х – местом, где столкнулись интересы великих держав, и за это столкновение платили местные жители своими жизнями.
А что происходит теперь? Противостояние за энергетические запасы, маршруты перемещения, военные базы в той же Центральной Азии – разве это не логичное развитие той же самой идеи? Только "игроков" стало намного больше: к обычной России и западным странам добавились Китай, Турция, даже Индия. Язык стал более политкорректным ("сотрудничество", "помощь в развитии"), но суть осталась прежней: влияние, власть, безопасность. "Большая игра" закончилась не потому, что кто-то выиграл, а потому, что общие правила стали для всех, а ставки слишком высокими.
Термин живёт именно потому, что он точно описывает вечный механизм имперской политики, когда великая держава не может позволить себе незащищённые границы, а значит, должна контролировать то, что находится за ними. И для этого она готова проводить сложную, часто очень грязную работу в "серой зоне". Называя это "Игрой", мы немного прикрываем реальность. Но понимая её истоки, мы начинаем видеть сквозь такие покровы. Мы понимаем, что за красивой метафорой всегда стоит трезвый, а зачастую и беспощадный расчёт.
Без выигрывающих
Так чем же мы в итоге располагаем? "Большая игра" – это не просто какой-то исторический период, а продуманный и очень умело внедрённый в сознание людей рассказ, который оправдывал имперскую экспансию, маскируя её под очень аристократическое соревнование умов и характеров. Он позволил превратить скучную и крайне жестокую работу по захвату и удержанию территорий в такой увлекательный роман.
Мы посмотрели, как термин прошёл путь от всего лишь личной переписки такого трагичного, но прагматичного Конолли до блестящей, но обманчивой литературной сказки Киплинга, а затем добрался до наших дней. Этот путь показывает одну простую, но очень важную вещь, что история геополитики пишется не только договорами и сражениями, но и словами. Тот, кто управляет языком, тот управляет и тем, как мы видим реальность.
Понимание этих истоков термина очень важно, чтобы перестать идеализировать наш взгляд на мир. Когда сегодня мы слышим о какой-то новой "Большой игре" в конкретном регионе, стоит задать себе простые вопросы:
- Кто на самом деле устанавливает эти правила?
- Кто платит самую высокую цену – "игроки" или народы, чья земля стала их полем?
- Возможно ли вообще в вопросах суверенитета и безопасности вести "игру" или это всегда вопрос жизни и смерти?
Ответы на эти вопросы, равно как и полный анализ причин, побед и поражений в том историческом противостоянии, мы оставим для следующих статей. А пока давайте просто запомним, что ни одна "Игра" не стоит жизни одного-единственного Конолли, Виткевича или любого безымянного солдата, который замёрз где-нибудь на горном перевале Гиндукуша. История не любит, когда её правила путают с правилами спортивных состязаний.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: