Реформа, которая пошла не по плану
Часто бывает так, что вроде бы хорошая идея приводит совсем не туда, куда рассчитывали. Вот нечто подобное случилось с одной из важных реформ Александра II.
Все помнят его крупные реформы: отмену крепостного права, судебную, армейскую. Но была ещё одна, вроде бы совсем простая и скучная – Земская реформа 1864 года. Царь понимал, что управлять такой большой страной из Петербурга нереально. Нужны были люди на местах, которые занимались бы местными делами. Так и появились земства – выборные органы местного самоуправления. Они должны были заниматься школами, больницами, дорогами, собирать статистику – в общем, всем самым необходимым.
Император и его приближённые думали, что земства будут просто полезным инструментом, который всегда будет под контролем. Мол, пусть дворяне и уважаемые горожане возятся с местными проблемами, отвлекаются от лишних мыслей, да ещё и государственную казну разгрузят. Но тут-то и случился главный парадокс: создав возможность для людей заниматься местными делами, власть, сама того не ведая, вырастила себе оппозицию.
Как так вышло, что учреждения, которые должны были укреплять власть, стали местом, где рождались вольнодумцы? Как из собраний, где обсуждали бюджет на дороги и зарплаты учителям, выросли будущие политики? Это история о том, как лучшие люди страны, начав заниматься реальными делами, вдруг поняли, что система мешает им и вредит стране. В земствах они прошли своего рода школу, после которой стали настоящими политическими борцами.
Давайте посмотрим, как обычная хозяйственная реформа привела к огромным политическим изменениям, а обычные врачи и статисты стали главными критиками власти. Это не просто рассказ из истории – это урок о том, что активных людей, которые однажды почувствовали вкус самостоятельности, уже не загнать обратно.
Основная часть
Блок 1: Зачем нужны были земства?
Представьте Россию начала 1860-х годов. Крепостное право отменили, но на местах царит полный бардак. Миллионы бывших крепостных, куча обедневших дворян, дороги, больше похожие на грязевые направления, да и болезни. Правительство в Петербурге было очень далеко от этих проблем, поэтому нужен был какой-то новый способ управления.
И Александр II его придумал. "Положение о губернских и уездных земских учреждениях" от 1 января 1864 года – это было что-то новое в управлении, но ограниченное. Земства создавались как всесословные выборные органы. Главное слово было "хозяйственные". Им поручалось всё, что не давало прямой политической власти, но было очень важно: медицина, образование, дороги, еда и так далее. Короче, та самая обыденность, без которой ни одно государство не может работать.
Но! Власть, как всегда, была подозрительна и поставила двойные замки. Во-первых, никакой политики. Обсуждать важные государственные вопросы земствам было строго запрещено. Во-вторых, губернатор мог зарубить любые их решения и бюджеты. И главное – не было какого-то общего земства на всю страну. Их работа ограничивалась уездом и губернией. Это своего рода "здание без фундамента и крыши", так как нет широких политических прав и нет общенационального представительства.
И вот в эту, можно сказать, "хозяйственную пустыню" пришли люди, да не абы кто. На первые выборы, где голосовали по доходам (что, конечно, дало преимущество дворянам-землевладельцам), пошли самые умные и деятельные люди из провинции. Те самые либеральные помещики, которых коробило крепостное прошлое, врачи, мечтавшие побороть болезни, учителя, агрономы, статистики. Многие, кстати, шли не за должностями и не за деньгами (работа была уважаемой, но бесплатной), а из чувства долга. Князь Георгий Львов, который потом возглавит Временное правительство, говорил:
Земство – это непартийный, внесословный, внеклассовый путь служения родине.
Так власть, сама того не понимая, собрала под своим присмотром самых активных, умных и неравнодушных людей. И дала им реальные, ощутимые дела. Это было только начало. А где есть дело, там рано или поздно появляется и ответственность, а следом и желание иметь свой голос. Но об этом потом.
Блок 2: Земство как школа для жизни
И вот эти лучшие люди провинции оказались в земских управах. Что они там увидели? Кучу проблем и бюрократии. Представьте себе врача, который знает, как остановить эпидемию холеры, но у него нет денег на карантинные помещения, потому что все деньги ушли на новую форму для какого-нибудь чиновника. Или учителя, который понимает, что безграмотность – корень всех бед, но вынужден учить детей в сарае.
И знаете что? Они не сдались. Земства стали огромным полем для общественной активности, где начинали не с разговоров, а с конкретных дел. И результаты, надо сказать, были значительными.
К 1914 году земства содержали более 40 тысяч начальных школ (это почти половина всех школ в стране!), где учились миллионы крестьянских детей. Они построили тысячи больниц и медпунктов в глубинке, куда раньше доктор заглядывал раз в жизни. Земские статистики собирали подробные данные о деревнях. Они боролись с болезнями скота, развивали сельское хозяйство, страховали от пожаров.
Но вот главный урок. Чтобы построить школу, нужно было научиться составлять смету, защищать её перед местными властями, искать компромиссы, управлять деньгами. Чтобы нанять врача, нужно было понять, как всё работает, и где есть проблемы. Земские собрания стали такой себе школой парламентаризма, пусть и местного уровня. Здесь учились выступать, приводить доводы, договариваться, принимать общие решения. Известный чиновник Сергей Витте, который не очень любил либералов, с уважением отмечал:
"Земства стали местами, где собирались самые умные люди России, которые учились там общественной работе".
Это был реальный, понятный курс гражданственности. И пока они его проходили, земцы с каждым годом всё яснее понимали две простые, но опасные для старой власти вещи:
- Мы можем справляться с делами лучше, чем государственная бюрократия.
- Власть нам в этом не помогает, а чаще – только мешает.
Ну а как иначе? Когда твой проект скорой помощи годами утверждают в Петербурге, а дети тем временем умирают от дифтерита, тут невольно из хозяйственника превращаешься в оппозиционера. Так, решая вопросы водопровода и прививок, земства незаметно подошли к главному вопросу всей нашей истории – вопросу о власти. Из школы хозяйственников они стали школой политической мысли. И это был уже следующий, очень важный шаг.
Блок 3: От дел к политике: как появился "земский либерализм"
Вот мы и подошли к самому интересному. Годы работы в земствах создали особенный тип человека – "земца". Это был уже полноценный общественный деятель с огромным опытом, но при этом постоянно расстроенный. Потому что на каждом шагу он натыкался на стену.
Представьте себе земское собрание считает все доходы и расходы, утверждает бюджет. В нём – очень важные пункты на новые школы и больницы. А губернатор, ссылаясь на какую-то циркулярную "царскую волю", эти пункты вычёркивает. Или ещё хуже. Земство хочет ввести всеобщее начальное образование в губернии. Это же хорошо! Но в ответ из Петербурга говорят: "Не ваше дело, не смейте выходить за рамки закона". Получался полный бред, ведь ответственность есть, а реальной власти – нет.
Земцы на своей шкуре почувствовали главную болезнь страны – полное недоверие центра к любой самостоятельности. Конфликты с губернаторами, министерствами, особенно с МВД, стали обычным делом. Каждый такой конфликт был уроком политики, и из них и вырос тот самый "земский либерализм". Его главный лозунг, который придумал заметный деятель земства Петрункевич, стал знаменем: "Увенчание здания". Что это значит? А то, что раз уж есть местное самоуправление (фундамент и стены), то логично достроить его общенациональным представительным органом – парламентом (крышей). То есть, нужна была конституция.
По сути это была уже чёткая программа. И важно отметить, что она громко прозвучала после жуткого голода 1891-1892 годов, когда земцы, бросившиеся спасать людей, увидели беспомощность и неэффективность государства. Павел Милюков (сам, кстати, выходец из этой среды) потом напишет:
"Земства стали законным способом, в котором русское общество могло объединяться и готовиться к будущей политической работе".
И они объединялись. Начиная с тайных бесед и личных встреч, земцы к началу XX века вышли на открытые всероссийские съезды, требуя гражданских прав и народного представительства. Власть, в лице консервативных министров вроде Плеве, отвечала ужесточением контроля и репрессиями. Но было поздно. Хозяйственники превратились в убеждённых противников власти. Они прошли путь от обсуждения смет на дороги до требования ответственности правительства перед народом. Так земская реформа, придуманная для того, чтобы снять с государства часть работы, породила самую опасную для самодержавия силу – организованную, опытную и уважаемую в обществе либеральную альтернативу.
Их время придет в 1905 году, когда они станут основой первой легальной политической партии – Конституционно-демократической (кадетов). Но это уже пролог к финалу, о котором узнаем в последнем блоке.
Блок 4: Земцы во Временном правительстве: что пошло не так?
И вот наступает 1905 год. Страна пылает. И что мы видим? Кто выходит вперёд с готовой программой, связями и авторитетом? Бывшие земцы. Они становятся костяком первой большой либеральной партии – Партии народной свободы (кадетов). Её лидер, Павел Милюков, – историк, чьи взгляды формировались благодаря работе в земстве. Их программа – это и есть идея "увенчания здания": конституционная монархия, права и свободы, всеобщее образование.
А потом – 1917 год, Февральская революция. Самодержавие рухнуло почти мгновенно. И снова вопрос: кому управлять? Первый состав Временного правительства – это, по сути, "всероссийское земское собрание" высокого уровня. Его глава, князь Георгий Львов, – типичный "земец", десять лет возглавлявший Всероссийский Земский союз помощи раненым. Министры – сплошь заметные земские деятели, юристы, журналисты из той же среды. Казалось бы, вот оно, победа! Люди, знающие страну не по бумажкам, а по реальным делам, наконец получили власть.
Но здесь и случилась главная беда земского либерализма. Их сильные стороны стали их слабостями. Они отлично умели работать в рамках закона, договариваться, составлять грамотные бюджеты и строить больницы. Но они оказались совершенно не готовы управлять страной, когда она разваливалась, когда не было ни закона, ни времени на долгие обсуждения. Их привычка к компромиссам, поиску согласия и работе по правилам, которую они получили в земствах, выглядела слабостью и нерешительностью на фоне резких лозунгов большевиков.
Большевистский переворот 1917 года стал не столько поражением либералов, сколько приговором той модели постепенных, "разумных" реформ, символом которых были земства. Крах Временного правительства показал, что школа земского хозяйствования не была школой для управления в революционных условиях. Умение решать обычные проблемы в мирное время – это совсем не то же самое, что умение удержать страну во время мировой войны и полного хаоса.
Ирония истории в том, что созданный Александром II "кадровый резерв" подготовил людей, которые в итоге не смогли удержать созданное ими же свободное государство. Они разбудили общество, но не смогли дать ему ту крепкую основу и "крышу", о которой сами мечтали. Их опыт был нужен только в определённых условиях, а когда эти условия рухнули, опыт потерял значение. Это горький, но важный урок о том, что между управлением в уезде и управлением страной в огне – огромная разница.
Что мы вынесли из этой реформы?
Так что же в итоге? Земская реформа Александра II, эта типичная "революция сверху", оказалась бомбой замедленного действия под основанием самодержавия. Дав регионам немного самостоятельности, империя невольно разбудила и узаконила гражданское общество. Земства стали тем уникальным местом, откуда либеральная оппозиция начала свою мирную, но настойчивую борьбу против безграничной власти.
Это классический исторический парадокс, когда пытаясь обновить страну, не меняя самой сути системы, власть сама вырастила тех, кто усомнился в этой сути. Земцы доказали, что русское общество готово к ответственности. Но доказали они это слишком поздно и для монархии, и, как оказалось, для самих себя.
А что было бы, если бы "здание" увенчали парламентом лет на двадцать раньше? Смогло бы это спасти страну от катастрофы? Это уже тема для отдельного разговора. Ясно одно, что история земств – это не просто глава из учебника. Это зеркало, в котором отразилась вечная российская проблема: необходимость развития и страх власти перед теми силами, которые это развитие порождает. Они хотели сделать страну лучше в рамках закона, но закон в итоге не выдержал. Их история заставляет задуматься о том, где та черта, когда реформы, запаздывая, сами готовят почву для больших потрясений?
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора"!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны:
- Зачем Кавур послал пьемонтцев умирать за Севастополь? Жесткий расчет, который объединил Италию