Елизавета Маркова оказалась права. В лаборатории после ряда исследований подтвердили полное соответствие найденного в Омутках минерала образцам из Мьянмы.
Правда, в них содержалось чуть больше циркония, из-за чего оттенок кристаллов приобретал не рубиновый, а золотистый тон. Это была победа. Лиза, вдохновлённая столь важным открытием, изменила тему своей диссертации и полностью сосредоточилась на изучении редкого минерала и его роли в жизнедеятельности человека.
— Я хочу туда съездить, — сообщила она Дмитрию Петровичу. — Очевидно, что самородок не единичный. Я изучила спутниковые снимки, сканирование почвы, хроматический анализ показал: на местности довольно много пятен нужного спектра. Я уверена, что именно в этих местах сосредоточены месторождения пейнита.
— Лиза, это может быть опасно, — с тревогой посмотрел на неё старый геолог. — Подобные экспедиции нужно тщательно планировать.
— Я не хочу уступать пальму первенства открытия кому-либо, — засмеялась девушка. — Точнее, это вы первым там обнаружили камень. Я лишь продолжу путь, но...
— Послушай, — перебил её мужчина, — горы не место для одиночек. Горы на Алтае древние, опасные. Там и обвалы случаются, и просто сквозь землю без преувеличений провалиться можно. Поблизости лишь одна деревня — это Омутки, а вокруг — бескрайние леса. Если что случится, тебе даже помощь быстро не окажут. Я не могу так рисковать. Давай немного подождём, поищем финансирование, соберём команду.
— Я не могу ждать, Дмитрий Петрович. Вы же меня знаете. У меня и так диссертация горит. Чем раньше я смогу подтвердить наличие месторождения, тем скорее получится начать изыскания. Да под такое любой грант дадут. А с теоретическими предположениями и куском породы тридцатилетней давности мы можем годами ждать финансирования.
— Вы из-за меня не переживайте. Знаете ведь, в горах я себя уверенно чувствую. Много где уже бывала.
— Да, но не одна. Я бы поехал с тобой, да уже не то здоровье.
— Дмитрий Петрович, — Лиза крепко сжала его руку, — давайте так сделаем: я вам обещаю, что не буду переходить границ. Только найду пару образцов, чтобы громко заявить научному сообществу и получить финансовую поддержку. А вы мне скажете, где та штольня расположена.
— Боже, боже, — покачал головой старый геолог. — Лиза, если бы всё так просто было. В те времена навигаторов не существовало, да и напомню тебе, что мы с ребятами случайно набрели на ту Штольню. Я не собирался туда возвращаться, поэтому и не стал запоминать дорогу или какие-то особые приметы. Может, на старых картах и есть какие-то отметки, но это надо поднимать архивные документы середины прошлого века, если не раньше. Одному Богу известно, кто и когда там копал.
— Ясно, — нахмурилась Лиза. — Но я всё равно пойду. Думаю, в сельсовете или в краевом архиве должны остаться какие-то документы. Сомневаюсь, что их уничтожили, если, конечно, раскопки не были секретными.
— Что ты! Тогда бы вход был куда лучше замаскирован, — засмеялся геолог. — Вот что, Лиза, сразу тебе скажу, я против этой поездки. Но я знаю твой характер и живой ум — ты ведь не успокоишься, пока не изучишь всё сама. Что толку от моих запретов? В общем, езжай, но будь осторожна, я тебя умоляю.
— Вот и славно, — хитро прищурилась девушка. — Осталось только получить разрешение в местной управе и лесничестве, добраться до этих Омутков и поселиться где-нибудь поблизости с лесом.
— Знаешь, когда мы там работали, все вместе с ребятами жили у одной местной женщины. Не знаю, жива ли она ещё, но обитала как раз возле кромки леса. Катериной Максимовной её звали. Очень гостеприимная и весёлая тётка была. Так что загляни к ней. А с разрешениями я тебе помогу.
У Лизы уже шла кругом голова от всех этих карт и бесконечных троп. Куда бы она ни шла, дорога заканчивалась тупиком. Местность сильно изменилась с тех времён, когда рисовали карты, а от спутника было мало толку. Как и говорил тот мрачный лесник, связь постоянно пропадала, геометка скакала, как молодой заяц, отказываясь фиксироваться.
Это безумно злило Лизу. Она никогда не экономила на оборудовании, и даже в Гималаях приборы не подводили её. А здесь и правда ощущалась какая-то аномальная зона. Девушка связывала это с высокой магнитной активностью, вызванной обильными залежами руд под землёй и в скальной породе.
Лиза надеялась, что местный егерь окажет ей содействие и поможет в поисках Старой Штольни. Только вот тот с самой первой встречи был настроен крайне враждебно, нес какую-то чушь про лес и его нежелание принимать чужаков. Экскурсия с человеком, хорошо знающим здешние места, могла бы существенно сэкономить время, но приходилось работать с тем, что есть.
Баба Катя — та самая Катерина Максимовна, что когда-то приютила Дмитрия Петровича, — пичкала гостью байками и деревенскими историями. Именно от неё Лиза узнала, что ещё в пятидесятых здесь искали какие-то драгоценные камни, но так ничего и не нашли. Зато в архиве сельсовета, куда девушка вскоре направилась, сохранились старые карты.
Теперь у неё на руках были точные координаты всех заброшенных штолен. Но вот в какой из них старый геолог обнаружил пианит — можно было узнать только, обойдя их все.
Собственно, этим Лиза и занялась. Прошла неделя с небольшим с момента её приезда. Девушка успела добраться всего до двух шахт, но обе оказались наглухо завалены булыжниками.
Лиза не сдавалась. Каждое утро она поднималась как можно раньше, чтобы вновь отправиться в поход. Конечно, можно было поставить палатку где-нибудь в горах, чтобы не мотаться туда-сюда, но что-то останавливало. Каждый раз, бредя по лесным тропам, она ощущала, что за ней кто-то следит.
«Боже, неужели тот чокнутый лесник был прав?..» — с опаской озиралась она по сторонам.
Этот лес будто жил своей жизнью. Вдруг здесь действительно водится какой-нибудь леший? Или… чего похуже?
Нет, глупости. Нельзя поддаваться страху и начинать верить в эти деревенские небылицы. Местные в лес толком не заходят, тем более так глубоко. Разве что этот самый Виктор... Точно! Наверняка это он прячется за елями и крадётся следом.
Хотя, впрочем, вряд ли. Ему-то какое дело до моих маршрутов? Да, он не слишком обрадовался моему приезду — но я его понимаю. Здесь и правда опасно, Дмитрий Петрович не зря предупреждал. Я хоть и стараюсь идти аккуратно, но пару раз едва не сорвалась во враг, а то и камни сыпались сверху.
— Вот чёрт! — выругалась девушка, когда её навигатор внезапно выключился.
Аккумулятор был полностью заряжен, да и прежде прибор никогда не подводил. Лиза вытащила из кармана рюкзака старый компас, который когда-то подарил ей отец, и откинула крышку.
— Не может быть… — прошептала она, глядя, как стрелка бешено крутится то в одну, то в другую сторону.
От волнения на лбу выступил пот. Лиза никогда не видела ничего подобного, лишь слышала, что стрелка может так себя вести где-нибудь на полюсе.
Но она ведь была далеко не на полюсе.
«Наверное, это и есть та самая магнитная аномалия», — вдруг осенила её мысль. — «Точно! Вот я дура, испугалась. Значит, залежи минерала могут быть где-то рядом… Так, уже скоро темнеть начнёт, нужно возвращаться. А завтра вернусь сюда и продолжу».
Она потянулась к навигатору — и замерла. Отметить точку на карте без координат оказалось невозможно. Местность вокруг была однотипной, без каких-либо примет: скальные стены, тёмные ели, узкая тропа.
Точнее, тропа, по которой она пришла, — исчезла.
Девушка судорожно двинулась вдоль каменной стены, выискивая знакомые следы. Она же точно помнила, что шла отсюда, и тропа под ногами была утоптана и видна ясно. Теперь же проклятая дорожка будто вмиг поросла травой, исчезла, а ветки елей подступали прямо к скалам. Такого точно не было.
— Я не могла заблудиться! — сказала Лиза вслух. — Да, я стояла на тропе, когда компас барахлил. Что за чертовщина?..
Она явно нервничала. Дыхание стало частым и прерывистым. Заблудиться здесь, на закате, без навигатора и без компаса, означало верную смерть. Конечно, можно было разбить лагерь и дождаться рассвета, но Лизе, пожалуй, впервые в жизни стало по-настоящему страшно.
И это был не просто страх — не паника от обстоятельств.
Её тело сковал какой-то первобытный ужас. Воздух вокруг загустел, наполнился тяжёлой, вязкой сыростью. Каждое дыхание давалось всё труднее.
Лиза опустилась на землю и попыталась успокоиться, применив одну из дыхательных практик, которые знала назубок. Но сосредоточиться не получалось — бронхи словно стянули невидимые нити.
— Паническая атака, — успокаивала себя Лиза. — Всего лишь паническая атака. На самом деле здесь нет ничего страшного. Надо просто отвлечься, переключить мысли. Ещё светло, мне нужно только выйти на тропу. Я не могла заблудиться — я точно недалеко от деревни.
Так, сейчас нужно пометить это место, чтобы завтра спокойно сюда вернуться.
Лиза вытащила из рюкзака розовую кофту и обвязала её вокруг ствола небольшой берёзы. Метка ярко выделялась на фоне густой зелени. Девушка немного успокоилась, сделала пару снимков на телефон, закинула ношу на плечи и направилась в сторону леса. Она помнила, что пришла отсюда, но чем дальше продвигалась, тем хуже становилось.
Стволы деревьев будто смыкались за спиной, превращаясь в глухую стену. Становилось всё темнее. Высоко над головой небо ещё оставалось светлым, но вокруг уже сгущалась непроглядная тьма. Лес оживал жуткими звуками. Где-то позади пронзительно вскрикнула крупная птица, и сердце Лизы сжалось.
Она ускорила шаг, завидев впереди просвет. Пройдя мимо упавшей ели, Лиза вышла на небольшую поляну. По её краям стояли высохшие, словно выжженные деревья, придавая месту потусторонний, мёртвый вид. Девушка поняла: она заблудилась. Никогда прежде она не была здесь.
Лиза решила идти обратно, но куда бы ни сворачивала, неизменно возвращалась на ту же самую поляну.
Ночь опустилась на лес внезапно — густая, вязкая, словно тяжёлый саван.
— Помогите! — крикнула Лиза что есть силы. — Прошу, кто-нибудь!
Но её голос будто утонул в хвойной тишине. Лес отвечал лишь криками птиц, скрипом деревьев и шорохом веток — будто смеялся над ней.
Делать было нечего. Лиза понимала: в темноте отсюда не выбраться. Она включила фонарик, набрала хвороста и развела костёр. Огонь сразу принёс облегчение. Пляшущие языки света отбрасывали по веткам причудливые, тревожные тени.
На скорую руку Лиза собрала палатку и забралась внутрь. Только сон не приходил. Ей всё время чудилось, что за пределами убежища кто-то ходит. Стоило выйти, чтобы подбросить дров в костёр, — по коже бегали мурашки.
Она чувствовала чей-то взгляд: пристальный, тяжёлый, неотвратимый. Будто невидимые глаза, скрытые где-то в чаще, наблюдали за ней… и ждали, когда она ослабеет.
продолжение