Виктор не видел геолога весь следующий день, хотя знал, что накануне она вернулась к бабе Кате.
Старуха, как всегда словоохотливая, нахваливала свою постоялицу — мол, девчонка вернулась буквально за минуту до того, как над Омутками обрушился ливень.
После ужина Виктор направился к знакомому, чтобы отдать пару зайцев, попавших в капканы. Приятель трудился в сельсовете, и, войдя в здание, егерь с удивлением застал там Елизавету. Она сидела в дальнем углу, склонившись над столом, и увлечённо изучала какие‑то карты, не замечая никого вокруг.
— Она что тут делает? — вполголоса спросил Виктор у своего друга Ильи.
— Работает, — усмехнулся тот, бросив короткий взгляд в сторону девушки. — Хорошенькая, скажи? Редко к нам таких заносит. С утра тут сидит — всё бумажки да карты перебирает.
— Я тоже успел пообщаться, — мрачно ответил егерь.
— И что, не произвела впечатления? — Илья улыбнулся уголком губ. — А по‑моему, интересная и миловидная. Давно не встречал такой целеустремлённости. Расспрашивала про карьер, старые шахты…
— Нечего ей здесь делать, — хмуро оборвал Виктор. — Только беду принесёт.
— Да брось ты, — махнул рукой Илья. — Какую беду? Говорит, у нас, по её расчётам, могут быть большие залежи какого‑то «пьянита»… или как он там называется. Раньше, мол, его находили только в Мьянме. Если подтвердится — совсем по‑другому заживём!
— Вот именно, иначе! — голос Виктора зазвучал громче, чем он хотел. — Ты хоть понимаешь, что начнётся? Промышленники набегут, перекопают пол‑горы. А наши Омутки исчезнут, превратятся в пыль. Сейчас хоть дачники строятся — и то на другом берегу, а когда за рудой полезут, конца не будет.
— А что плохого-то? — удивился Илья. — Люди ж без работы сидят, все в города бегут. А тут дело появится, деньги, дороги… Развитие, Витька!
Виктор только покачал головой:
— Это не развитие, Илья. Это гниль под красивой обёрткой. Выкачают всё до последней капли — и уйдут. А останется только разруха.
Он говорил тихо, но в голосе слышалось такое упрямое отчаяние, что даже Илья замолчал. Через мутное окно было видно, как за сгущающимися сумерками снова собираются тучи.
— История имеет свойство повторяться, — тихо сказал Виктор. — Только природе каждый раз нужно всё больше времени, чтобы оправиться после людских раскопок.
— Ты мыслишь слишком однобоко, — покачал головой Илья. — Угомонись уже. Лес твой никто не тронет. Ну подумаешь, срубят пару деревьев — беды от этого не будет. Думай о хорошем!
Егерь взглянул на товарища мрачно и, не отвечая, решительно направился к девушке. Лиза даже не сразу заметила, как он подошёл.
— Вы всё ещё здесь? — произнёс Виктор, нависнув над ней, словно скала.
— А вы всё ещё пытаетесь меня выпроводить? — Лиза улыбнулась, но за улыбкой угадывалось раздражение. — Послушайте, Виктор, я не ребёнок. Я прошла Урал, поднималась на Кавказский хребет, была в Гималаях. Ни дождь, ни снег, ни камнепад меня не пугают. Ваша… ваша опека излишняя.
Виктор шагнул ближе, и его лицо потемнело.
— Здесь не Урал. Здесь — другие места. Древние. Они не любят суеты. И не любят чужаков. Собирайте вещи и уезжайте, пока не поздно.
— Это угроза? — прищурилась Елизавета. — Знаете, я уже успела пообщаться с местными. И они рассказали, что у вас, мягко говоря, не всё в порядке с головой.
— Что? — нахмурился Виктор.
— Да-да, именно так. Я думала, это слухи, но вижу — правда. Вы реально помешались на своём лесе! Виктор, вы хоть понимаете, в каком веке живёте? От моего открытия, может быть, зависит дальнейшая судьба человечества!
— Да прямо, — рассмеялся он коротко и глухо. — И что же это за дар человечеству?
— Пианит, между прочим, занесён в Книгу рекордов Гиннесса, — отрезала Лиза. — Это редчайший минерал, схожий по свойствам с изумрудом и топазом. Он не растворяется ни в одной известной кислоте, а значит, его можно использовать в космосе, в химических производствах — где угодно!
— Камень, — бросил Виктор. — Просто ещё один блестящий камень.
— Он — драгоценный, — поправила она.
— Тем хуже, — усмехнулся егерь. — Значит, найдутся те, кто ради него перекопают землю вдоль и поперёк.
— Глупости, — вспыхнула Лиза. — Да, пианит ценен, но пока мы не уверены, что он здесь вообще есть. И да, я не думаю…
— Вот именно, — перебил он. — Вы не думаете. Елизавета, кажется? — он впервые произнёс её имя с лёгкой усталостью. — Понимаю вас как учёного: сегодня непросто открыть что-то новое. Но, во‑первых, вы не знаете наверняка, что ищете. А во‑вторых, рискуете собой ради каких-то стекляшек.
— Это не стекляшки! — отрезала девушка и с шумом захлопнула карту. — Если верить этим документам, здесь уже находили образцы.
— Неважно, что находили, — жёстко сказал Виктор.
— Важно! — вспыхнула она. — Вы окончательно застряли в своих дурацких суевериях! И знаете, Виктор, ваше мнение меня совершенно не интересует.
Лиза схватила рюкзак, кивнула Илье на прощание и быстро вышла на улицу.
— Зря ты так, Витька, — покачал головой Илья, смотря ей вслед.
Виктор не ответил. Он стоял неподвижно, будто вглядываясь не в дверь, а вглубь самого себя. За окном сгущались сумерки, и где-то далеко, за границей видимого, лес тихо вздохнул — коротко, тяжело, как живое существо, почувствовавшее боль.
Может, эта девчонка и права? — всё чаще ловил себя на мысли Виктор.
Следующие несколько дней он не выпускал геолога из виду.
Прекрасно понимая, что слова тут бессильны, он ничего не мог поделать с нарастающим чувством тревоги. Егерь незаметно ходил по её следу — держась на расстоянии, но всегда зная, где она. Он стал её тенью, невидимым оберегом.
Елизавета и не догадывалась, что за ней наблюдают. Разве что, встречая Виктора в деревне, кивала сухо и отводила глаза — считая его странным типом, мешающим делу. Она целиком сосредоточилась на своей цели и не замечала, как лес, казалось, следил за каждым её шагом.
Каждый день девушка уходила к старому карьеру. Исследовала склоны, измеряла глубину трещин, что‑то записывала в планшет. На его экране темными пятнами были обозначены точки возможных залежей пианита.
Но подобраться к ним было непросто. К местам, куда указывали отметки, вели лишь отвесные скалы, осыпающиеся при малейшем шаге. Без альпинистского снаряжения туда не добраться, а запасного пути Лиза пока не нашла.
Однако она верила, что он есть.
Несколько месяцев назад, в Москве, она беседовала со старым геологом Дмитрием Петровичем — тем самым, который когда‑то участвовал в разработке карьера в Омутках. Тогда он показал ей небольшой осколок странного камня: тяжёлый, с молочным блеском, красноватыми прожилками, будто живыми.
Анализ показал, что состав образца не соответствует ни одному известному минералу на Земле.
И лишь несколько десятилетий спустя первые образцы пианита были обнаружены в Мьянме. Лиза, на тот момент только поступившая на геологический факультет, живо заинтересовалась находками.
Данных было мало. Лишь спустя несколько лет, будучи уже дипломированным геологом, она смогла съездить в Мьянму, чтобы своими глазами увидеть огранённые камни. Это были крайне необычные образцы — буро-бордовые, прозрачные, как стекло, удивительно сверкавшие гранями в свете ламп. Сама не зная почему, Лиза стала одержима этим минералом и дала себе слово непременно отыскать более крупное месторождение пианита.
И когда Дмитрий Петрович, её старый товарищ и научный руководитель по диссертации, вдруг продемонстрировал ей свою находку, в душе у девушки что-то затрепетало.
— Дмитрий Петрович… — заворожённо прошептала она, глядя на слабо-сверкавшие в свете абажура грани кристаллов, выглядывающих из-под бурой чёрной породы. — Я могу ошибаться, но, кажется, это пианит.
— Нет, что ты, — засмеялся старый геолог. — Если бы это был пианит, я бы не сидел тут на своей убогой кухне, а купался бы в лучах славы. Ты же знаешь, что пианита всего-то пару десятков образцов найдено. Да и не встречается он в наших местах.
— Откуда он у вас? — никак не могла оторвать глаз от минерала Лиза.
— Лет тридцать назад нашёл его в горах, возле небольшой деревни на Алтае. Меня тогда направили исследовать породу в зоне тектонического разлома. Там велась большая добыча кварца и титановой руды. Собственно, за последней меня и отправили. Найти-то я нашёл, только подобраться к тем местам так и не смогли — дорого и нерентабельно оказалось. Постепенно там всё свернули, разогнали рабочих.
— Ох и красивая же там природа! — добавил он после короткой паузы. — Может, оно и к лучшему, что титан не стали поднимать на поверхность.
— Почему? — удивилась Лиза. — Это же весьма ценный ресурс.
— Ты что! Даже в ту пору экологи бы подняли панику. Представь только, с каким размахом промышленники развернулись бы. А там — реликтовые леса. Да и в горной местности работать слишком дорого. Тогда из министерства пришёл приказ всё сворачивать.
— Нашли более доступные месторождения, так что вся моя работа была проделана впустую.
— А этот камень вы там, получается, нашли?
— Да. Попалась мне старая штольня в скале. Я уже уезжать собирался, но что-то вдруг потянуло в горы напоследок. Мы тогда с ребятами всё бродили, фотографировали. Я ведь просто дурачился, понимал, что опасно лезть в эту штольню, но на спор забрался. Видимо, ещё в Союзе её пробурили для изучения породы.
Уж больно старые там подпорки были, да и вход камнями почти полностью завален. В общем, полез я туда с одним маленьким фонариком. Ребята ещё смеялись, всё дразнили. Ох, ну и дураками же мы были — бесстрашными, отчаянными. Штольня уходила вглубь скалы, постепенно сужаясь. Я дошёл до конца и упёрся в каменную стену.
Ничего интересного, собственно, там не было. Я уже развернулся и собрался ползти обратно, как вдруг в луче фонарика что-то блеснуло. Никакого инструмента, кроме швейцарского ножа, у меня не было. Подумал, что это просто кусок кварца или горного хрусталя, но всё же решил напоследок отколоть образец. Сама видишь — с помощью перочинного ножика удалось отковырнуть совсем немного.
Уже дома я начал изучать образец под микроскопом и понял: это никакой не кварц. Строение кристаллов было совсем другим. Решётка — плотная, чёткая, как у топазов. Только вот топазов в тех горах никогда не было и быть не могло, как и изумрудов.
Тогда я сдал образец в НИИ, но они там только руками развели. Так и остался этот камушек у меня на полке в качестве трофея.
— А почему бы сейчас его повторно не проанализировать? — оживилась Лиза. — Вдруг это всё-таки пианит? Я видела огранённые камни, но вот этот цвет… Его ни с чем не спутать!
— Если хочешь, можешь взять его на исследование, — улыбнулся Дмитрий Петрович. — Лиза, я уже на пенсии. Всё, что могу — консультировать тебя по поводу предстоящей защиты диссертации. Но если ты вдруг окажешься права, это будет самый настоящий прорыв.
продолжение