Глава 1: Трещина в стекле
Все началось с маленькой трещины. Не в нашем окне, нет. В ее смехе. В том, как Лена вдруг перестала смеяться над моими глупыми шутками, а лишь вежливо улыбалась уголками губ, будто вспоминая, как это делается. В том, как ее взгляд, прежде такой ясный и направленный прямо в меня, теперь скользил по комнате, задерживаясь на пустом месте где-то над моим правым плечом.
Меня зовут Саша. Мы с Леной женаты восемь лет. Нет, не «прожили вместе», а именно женаты. Я все еще верил в этот термин, как в святую книгу. Она — дизайнер, я — инженер на заводе. Мир из бетона и чертежей против мира тканей и красок. Наша любовь всегда была мостом между этими мирами. Или мне так казалось.
Первым звоночком стал парфюм. Новый, с горьковатым, чужим запахом. Не ее легкие цветочные ноты.
— Новые духи? — спросил я как-то утром, обнимая ее сзади, пока она готовила кофе.
Она слегка вздрогнула, будто пойманная на месте преступления.
— Да, случайно купила. Попробовать. Не нравится?
— Непривычно, — честно сказал я.
Она молча кивнула и отвернулась. Я почувствовал, что совершил маленькое преступление, критикуя этот новый, чужой запах.
Потом участились «дедлайны». «Засижусь в офисе, Саш, не жди». «У меня мозговой штурм с клиентом, выключу телефон». Я верил. Приносил ей ужин в контейнере, оставлял в холодильнике ласковые записки на стикерах. Она читала их, и в ее глазах мелькало что-то тяжелое, похожее на стыд. Я списывал это на усталость.
Однажды ночью я проснулся от того, что ее место было пусто. Сердце тут же колотясь ринулось в горло. Я вышел в гостиную. Она сидела у окна, в темноте, освещенная только мерцанием экрана ее телефона. На лице — выражение такой нежности и боли одновременно, что у меня сжалось внутри. Увидев меня, она резко погасила экран, будто обожглась.
— Лен? Что случилось?
— Ничего. Не спится. Иди, я скоро.
Я не пошел. Сел рядом, взял ее холодную руку.
— Со мной что-то не так? Скажи.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах плескалась настоящая, живая мука.
— Нет, Саш. Ты… ты идеальный. Это я. Я просто устала. От всего.
Она обняла меня, прижалась лицом к груди, и я почувствовал, как она плачет. Тихо, беззвучно. Я гладил ее волосы, целовал макушку, шептал, что все будет хорошо. И верил в это. Я думал, это кризис, который мы переживем. Я не знал, что это были слезы предательства, которое уже случилось. Она оплакивала наш мир, который сама же и разбила.
Глава 2: Чужой след
Раскол стал шире после выходных у ее родителей. Мы ехали назад, в тишине. Я чувствовал, как напряжение от нее исходит волнами. Вдруг ее телефон, лежавший в подстаканнике, завибрировал от сообщения. Она резко наклонилась, чтобы взять его, но я был ближе.
— Дай, пожалуйста, — голос ее был неестественно высоким.
Меня будто током ударило. Не ее тон, а мелькнувшее на экране имя: «Витя из студии». И первая строчка текста: «Сегодня было невероятно. Когда…»
Я замер, сжимая в руке этот кусок пластика и стекла, который вдруг стал раскаленным. Лена выхватила телефон.
— Саша, это неуважение! — вспыхнула она. Ее глаза горели, но не гневом, а страхом. Животным, паническим страхом.
— Кто это? — спросил я тихо. Тише, чем шумел двигатель.
— Коллега! Клиент! Боже, да у нас весь чат в рабочих моментах! Ты что, не веришь мне?
Раньше я бы поверил. Сейчас я видел этот страх. И он был красноречивее любых слов.
В ту ночь мы не разговаривали. Она ушла в душ и просидела там час. Я стоял на балконе, курил (хотя бросил пять лет назад) и пытался понять, когда земля под нами стала такой зыбкой. Я, инженер, строитель мостов и опор, не видел, как рухнул фундамент моего собственного дома.
Инстинкт загнанного зверя проснулся во мне позже, чем следовало. Я никогда не проверял ее телефон, не лез в соцсети. Теперь я стал тем, кого презирал — шпионом в собственном доме. Пароль она не поменяла — видимо, считала меня слишком слепым доверчивым дураком. Или слишком порядочным.
Переписка с «Витей из студии» была тщательно очищена. Но я нашел другое. Приложение для бронирования отелей. Не наш общий аккаунт, а ее личный. И там — два подтвержденных бронирования. На даты, когда у нее были «командировки». Отель «Уют» на окраине города. И еще одно, на месяц назад, в соседний городок. Романтический спа-отель.
Мир сузился до размеров экрана. Я слышал, как кровь стучит в висках. В голове звучал только один вопрос: «Кто?»
Ответ пришел откуда не ждал. На следующий день я, будто одержимый, поехал к этому отелю «Уют». Сидел в машине напротив, чувствуя себя идиотом и подлецом. И увидел. Увидел ее. Мою Лену. Она вышла из такси, легкая, улыбающаяся, в том платье, которое я всегда любил. И рядом с ней был не незнакомый красавец. Рядом с ней был… мой младший брат. Ваня.
Глава 3: Братская кровь
Кажется, в тот момент у меня остановилось сердце. Просто перестало биться, замерло куском льда в груди. Я смотрел, как они, не касаясь друг друга (какие же они осторожные!), заходят в стеклянные двери. Ваня. Мой брат. Которого я, будучи на десять лет старше, нянчил, учил кататься на велосипеде, вытаскивал из драк, помогал поступать в институт. Которому доверял больше, чем кому-либо.
Я не помню, как доехал домой. Весь мир превратился в белую, ревущую пустоту. Я сидел на кухне, на том самом стуле, где она плакала той ночью, и смотрел на пустоту. Предательство было двойным. Оно пришло с двух сторон и ударило в самое сердце. Лена и Ваня. Два самых близких человека.
Они вернулись вечером порознь. Она — усталая, с тем самым чужим запахом духов. Он — через час, с невинным видом, заскочив «просто позвать на рыбалку в субботу».
Я смотрел на него и не видел брата. Видел чужака. С его улыбкой, его глазами, так похожими на мамины. Как он мог?
— Рыбалка? — мой голос прозвучал хрипло. — Да, надо поговорить. Обсудить клев.
Я видел, как он напрягся. Уловил что-то в моем тоне.
— Саш, ты в порядке? Выглядишь уставшим.
— Да, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Что-то сон последнее время плохой. Все кажется.
Лена замерла на пороге кухни с чашкой в руке. Ее лицо побелело.
Ваня поторопился уйти. Когда за ним закрылась дверь, я повернулся к Лене.
— Где была?
— На работе. Я же говорила.
— Странно, — сказал я, подходя к ней. — Я сегодня проезжал мимо твоей студии. Захотел заехать, угостить кофе. Тебя там не было. Говорят, ты взяла отгул.
Молчание повисло тяжелым, липким полотном. Она опустила глаза.
— Я… я была у зубного. Не хотела тебя беспокоить.
— А Ваня тоже у зубного? В отеле «Уют»?
Она отшатнулась, будто я ударил ее. Чашка выскользнула из ее рук и разбилась о пол, как наша жизнь.
— Саша… — ее голос был шепотом, полным ужаса. — Это не то, что ты думаешь…
— Что же это, Лена? — я закричал. Впервые за все годы. — Скажи мне, что это! Плановое совращение брата мужа? Или это была его идея? Он с детства любил мои игрушки!
Она разрыдалась. Но теперь ее слевы не трогали меня. Они были слезами пойманной лгуньи.
— Мы не планировали… Все вышло случайно… Эмоции… Ты всегда на работе, ты меня не слышишь…
— Не смей, — прошипел я. — Не смей винить меня в этом. Собирай вещи. Или я их соберу. Выезжай. К нему. К маме. В ад. Мне все равно.
Глава 4: Правда, которая не лечит
Она уехала к подруге. Ваня пытался звонить. Я сбрасывал. Что он мог сказать? «Прости, брат, она так понятливо слушала мои стихи, а ты ее не понимал»?
Я ушел в небытие. Работа, водка, бессонные ночи, уставленные пустыми бутылками. Я ненавидел их. Но больше я ненавидел себя. За слепоту. За глупость. За ту самую порядочность, которая оказалась слабостью.
Через неделю пришла ее мать, Анна Сергеевна. Женщина, которую я считал второй мамой.
— Сашенька, — сказала она, садясь напротив. Ее глаза были полны боли. — Я не оправдываю Лену. Что она сделала — непростительно. Но… есть одна вещь. Она не хочет тебе говорить. Говорит, ты и так ее возненавидел. Но я считаю, ты должен знать.
— Знать что? Что они «полюбили друг друга всей душой»? — я фыркнул.
— Нет. Знать, почему Ваня.
Она рассказала. Рассказала историю, от которой мой мир, уже лежавший в руинах, окончательно рассыпался в пыль.
Оказывается, мой отец, которого я обожал, идеализировал, который умер от инфаркта пять лет назад… был не совсем моим отцом. Мама, вскоре после моего рождения, пережила страстный, недолгий, но яркий роман. Результатом которого стал Ваня. Отец узнал, простил, вырастил Ваню как родного, но взял с мамы слово никогда не рассказывать правду никому, особенно нам, детям. Чтобы мы выросли настоящими братьями.
Анна Сергеевна узнала случайно от мамы моей давно, под большим секретом. А Лена… Лена узнала эту семейную тайну полгода назад, помогая маме разбирать старые письма после ее небольшого инсульта. Нашла письма того самого мужчины. И, в шоке, не зная, как жить с этим знанием, пошла за советом… к Ване. Единственному человеку, кого это касалось так же, как и ее. Она хотела поддержать его, поделиться грузом. А он… увидел в ней не невестку, а женщину, которая знает его самую большую тайну и не осуждает. И пошло-поехало. Сочувствие переросло в близость, близость — в запретную страсть.
Я слушал и не верил. Мой брат — не брат. Мой отец — не отец. Предательство жены — попытка утешить «брата» в его горе. Цирк какой-то. Грубая, плохая пьеса.
— Почему ты мне это говоришь? — спросил я тупо.
— Потому что они оба несчастны. И винят во всем себя. И потому что ты, Саша, сейчас ненавидишь не только их, но и весь мир. А мир, оказывается, всегда был не таким, как ты его чертил в своих проектах. Он кривой, Саш. И сложный.
Глава 5: Не мой брат. Не моя жена.
Я поехал к маме. Смотрю на нее — родную, любимую — и вижу чужую женщину, которая хранила чудовищную ложь всю нашу жизнь.
— Правда? — спросил я одним словом.
Она заплакала. И все стало ясно. Больше мы об этом не говорили. Нечего было сказать.
Потом я встретился с Ваней. В парке, где мы в детстве играли в футбол. Он выглядел постаревшим на десять лет.
— Саша… — начал он.
— Не зови меня так, — перебил я. — Ты не имеешь права. Ты знал. Все это время знал, что мы не братья. И воспользовался этим. Ты не полюбил мою жену. Ты возжелал единственного человека, который знал твою правду и не отвернулся. Это не любовь, Ваня. Это эгоизм и подлость.
Он молчал, смотря в землю.
— И с Леной… Я не оправдываюсь. Это моя вина. Но она… она была так добра ко мне тогда. А ты всегда был сильным. Мне казалось, ты все выдержишь.
— Убирайся, — сказал я спокойно. — Навсегда. Ты для меня умер.
С Леной я встретился последний раз, чтобы отдать документы на развод. Она была тонкой, прозрачной тенью.
— Я никогда не хотела тебя ранить, — сказала она. — Я просто заблудилась. В тайне, в жалости, в этой… странной связи. Я любила тебя. Люблю.
— Нет, — ответил я. — Ты любила того Сашу, который жил в простом, понятном мире. Когда мир треснул, ты не стала его чинить со мной. Ты побежала в другую трещину. К тому, кто, как тебе казалось, живет в таком же сломанном мире. Мы с тобой не просто муж и жена. Мы были семьей. А семью не предают. Даже из жалости.
Она больше не плакала. Просто кивнула, приняв приговор.
Я подписал бумаги. Они ушли вместе, Ваня и Лена. Два человека, связанные тайной и виной. Возможно, у них даже что-то получится. Но я не хочу этого знать.
Иногда ночью я просыпаюсь и думаю: а кто я? Сын не своего отца. Брат не своего брата. Муж не своей жены. Все мои опоры оказались картонными. Но я все еще здесь. Я дышу. Я работаю. Я учусь заново вычерчивать свой мир. Без идеальных линий. С учетом трещин в материале. Он будет не таким красивым, как прежний. Зато настоящим. И только моим.
А их история предательства? Она оказалась не про страсть. А про одиночество, ложь и попытку сбежать от правды в объятия того, кто так же болен ею. И в этом — самый неожиданный и горький поворот. Они предали меня не потому, что разлюбили. А потому, что слишком запутались в паутине чужого прошлого. И я… я теперь свободен от этой паутины. Даже если эта свобода похожа на пустыню.