– Это же простая формальность, – мягко улыбнулась Тамара Ивановна, слегка наклоняя голову, будто уговаривала ребёнка. – Я же тебе всё объяснила: чтобы я могла за тебя получать посылки, оплачивать счета, пока вы с Серёжей в отпуске соберётесь. Нотариус уже ждёт, время дорого.
Полина стояла в небольшом кабинете нотариальной конторы, чувствуя, как ладони становятся влажными. Воздух здесь был плотным, пропитанным запахом старой бумаги и чернил. За столом сидел пожилой нотариус в строгом костюме, спокойно перебирая листы. Перед ним лежал аккуратно сложенный документ – несколько страниц, скреплённых скрепкой.
Она взглянула на свекровь. Тамара Ивановна выглядела как всегда безупречно: светлое пальто, аккуратная причёска, на губах – приветливая улыбка. За последние годы Полина привыкла к этой улыбке – она появлялась каждый раз, когда свекровь хотела чего-то добиться. И почти всегда добивалась.
– Тамара Ивановна, я всё понимаю, – Полина постаралась говорить спокойно, хотя внутри уже поднималось тревожное чувство. – Но я действительно хочу сначала прочитать. Это же касается меня.
Свекровь слегка приподняла брови, но улыбка не исчезла.
– Конечно, читай, доченька. Только быстро, пожалуйста. Нотариусу тоже некогда ждать.
Полина взяла документ в руки. Бумага была тёплой – видимо, только что из принтера. Она начала читать сверху, стараясь не торопиться. Сначала всё выглядело вполне обычно: доверенность на получение корреспонденции, на представление интересов в банке, на оплату коммунальных услуг. Всё то, о чём Тамара Ивановна говорила ещё дома, за чаем.
Но чем дальше она читала, тем сильнее хмурилась. На второй странице появился пункт о праве распоряжаться имуществом доверителя. На третьей – о возможности продажи недвижимости, принадлежащей Полине, без дополнительного согласия. А в конце, мелким шрифтом, было указано, что доверенность выдаётся на неопределённый срок и не может быть отозвана в течение трёх лет.
Полина медленно подняла глаза. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышали все в комнате.
– Тамара Ивановна, – тихо сказала она. – Здесь написано, что вы сможете продать мою квартиру. И что я не смогу отозвать эту доверенность три года.
Улыбка свекрови дрогнула – всего на мгновение, но Полина это заметила.
– Поля, ну что ты выдумываешь, – Тамара Ивановна легонько рассмеялась, будто речь шла о пустяке. – Это стандартные формулировки. Нотариус сам сказал, что так нужно. Правда ведь?
Она повернулась к мужчине за столом, ища поддержки.
Нотариус поднял взгляд. Он молчал несколько секунд, потом спокойно взял документ из рук Полины и начал читать сам. В кабинете повисла тишина – такая густая, что слышно было, как тикают часы на стене.
Полина вспомнила, как всё началось. Месяцев шесть назад Сергей, её муж, попал в аварию – ничего серьёзного, но пришлось долго лежать в больнице, потом восстанавливаться. Тамара Ивановна тогда переехала к ним помогать – готовила, убирала, сидела с Сергеем. Полина была благодарна, правда благодарна. Но постепенно помощь превратилась во что-то другое.
Сначала свекровь начала мягко замечать, что Полине тяжело одной тянуть и работу, и дом, и уход за мужем. Потом предложила, чтобы Полина оформила на неё доверенность – «на всякий случай». Мол, вдруг что-то понадобится срочно решить, пока Сергей не на ногах. Полина тогда отказалась – вежливо, но твёрдо. Сказала, что пока справляется сама.
А потом Сергей пошёл на поправку. И как-то за ужином сам поднял эту тему.
– Маме будет спокойнее, если у неё будет доверенность, – сказал он, не поднимая глаз от тарелки. – Она же за нас переживает.
Полина тогда удивилась – Сергей никогда особенно не вмешивался в такие вопросы. Но спорить не стала. Подумала: ладно, потом разберёмся.
И вот теперь она стояла здесь. С документом, в котором её имущество – квартира, купленная ещё до брака, на её собственные деньги, – фактически передавалось в чужие руки.
Нотариус отложил бумаги и посмотрел на Тамару Ивановну поверх очков.
– Документ составлен с существенными нарушениями, – сказал он ровным голосом. – Такие полномочия, как продажа недвижимости без согласия собственника и запрет на отзыв доверенности, противоречат закону. Подписывать его я не рекомендую.
Тамара Ивановна побледнела. Улыбка исчезла окончательно.
– Как это – нарушения? – голос её стал чуть выше обычного. – Мне знакомый юрист составил. Он сказал, что всё правильно.
– Возможно, ваш знакомый ошибся, – спокойно ответил нотариус. – Или не совсем понял ваши намерения.
Полина почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Она посмотрела на свекровь – и впервые за много лет не увидела в её глазах привычного тепла.
– Тамара Ивановна, – тихо спросила она. – Вы правда хотели, чтобы я подписала это?
Свекровь отвела взгляд.
– Поля, ты всё неправильно поняла, – быстро заговорила она. – Я же для вас хотела. Для семьи. Сергей говорил, что вы планируете переезжать за город, а эта квартира… она всё равно пустовать будет. Я думала помочь продать, чтобы деньги на новый дом пошли.
– Сергей так говорил? – переспросила Полина.
Она вспомнила: да, они с мужем действительно обсуждали идею загородного дома. Мечтали. Но никогда не говорили о продаже её квартиры. Это было её жильё, её надёжность, её запасной вариант на случай, если что-то пойдёт не так.
– Я сейчас позвоню Сергею, – сказала Полина, доставая телефон.
– Не надо, милая, – Тамара Ивановна сделала шаг вперёд. – Он на работе. Давай потом дома всё обсудим.
Но Полина уже нажала вызов. Гудки пошли. Сергей ответил почти сразу.
– Привет, Полин, – в его голосе слышалась улыбка. – Как дела?
– Серж, я у нотариуса с твоей мамой, – сказала Полина, стараясь говорить ровно. – Она принесла доверенность. Там написано, что она может продать мою квартиру.
Повисла пауза.
– Что? – наконец выдохнул Сергей. – Мам, это правда?
Тамара Ивановна молчала. Нотариус смотрел в сторону, явно не желая вмешиваться в семейные разборки.
– Я сейчас приеду, – быстро сказал Сергей. – Ждите меня. Никуда не уходите.
Он отключился.
Полина опустила телефон. В кабинете стало совсем тихо.
– Тамара Ивановна, – сказала она, чувствуя, как голос дрожит. – Почему вы не сказали мне правду?
Свекровь долго молчала. Потом подняла глаза – в них блестели слёзы.
– Потому что боялась, что ты откажешься, – тихо ответила она. – Сергей говорил, что вам нужны деньги. Что квартира – это обуза. Я хотела помочь. Правда хотела.
Полина смотрела на неё и не знала, чему верить. Помощи? Или чему-то совсем другому?
Дверь кабинета открылась – вошёл Сергей. Лицо его было напряжённым, глаза бегали от матери к жене.
– Что здесь происходит? – спросил он.
И в этот момент Полина поняла: ответ на этот вопрос изменит всё.
Сергей стоял в дверях нотариальной конторы, переводя взгляд с матери на жену и обратно. Его лицо, обычно спокойное и чуть усталое после рабочего дня, теперь было напряжённым, брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию.
– Мам, объясни, пожалуйста, – сказал он тихо, но в голосе чувствовалась сталь. – Почему в доверенности есть пункты о продаже квартиры Полины?
Тамара Ивановна опустилась на стул, который нотариус молча пододвинул ей. Она вдруг показалась Полине старше – плечи слегка сгорбились, руки сложены на коленях.
– Серёжа, сынок, – начала она, и голос её дрогнул. – Я не хотела ничего плохого. Просто… ты сам говорил, что вам тяжело с двумя квартирами. Ипотека, коммуналка, ремонт. А эта Полину квартира стоит пустая полгода в году. Я подумала: продадим, погасите долг, купите что-то побольше, для семьи, для будущего ребёнка…
Полина почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Ребёнка? – переспросила она. – Какого ребёнка?
Сергей отвёл глаза.
– Мы с Полей обсуждали, – пробормотал он. – В перспективе.
– Обсуждали, да, – кивнула Полина. – Но никогда не говорили о продаже моей квартиры. Это моё жильё, Сергей. Я купила его до нас с тобой. Это моя безопасность.
Тамара Ивановна подняла голову.
– Безопасность? – в её голосе прозвучала горечь. – А я что, враг? Я же для вас стараюсь. Все эти годы одна тянула Серёжу, пока ты училась, пока строила карьеру. А теперь, когда у меня пенсия маленькая, квартира в хрущёвке, я должна в стороне стоять?
Сергей подошёл к матери и положил руку ей на плечо.
– Мам, никто тебя в сторону не отодвигает. Но так нельзя. Нельзя составлять документы за спиной у Поли.
– За спиной? – Тамара Ивановна резко встала. – Я тебе показывала текст! Ты сам сказал: «Мама, сделай как лучше».
Повисла тишина.
Полина посмотрела на мужа.
– Ты видел этот документ?
Сергей кивнул, не поднимая глаз.
– Видел. Мама прислала по почте. Я пробежал глазами. Подумал… ну, стандартная доверенность, чтобы она могла помогать. Не вчитывался.
– Не вчитывался, – медленно повторила Полина. – А там написано, что твоя мама может продать мою квартиру без моего согласия. И что я три года не смогу эту доверенность отозвать.
Сергей побледнел.
– Я не знал. Честно. Мам, ты мне не говорила про такие пункты.
Тамара Ивановна отвернулась к окну.
– Я боялась, что вы откажетесь. Думала, потом объясню. Когда уже всё будет готово.
Нотариус кашлянул.
– Если позволите, я оставлю вас обсудить семейные вопросы наедине. Кабинет свободен ещё полчаса.
Он вышел, тихо прикрыв дверь.
Полина села напротив свекрови. Ей вдруг стало жаль эту женщину – одинокую, привыкшую всё решать за других, боящуюся остаться не нужной.
– Тамара Ивановна, – мягко сказала она. – Я понимаю, что вы хотите помочь. Но помогать так нельзя. Это обман.
Свекровь долго молчала.
– Я не хотела обмана, – наконец прошептала она. – Просто… мне страшно. Квартира моя разваливается. Потолок течёт, лифт не работает. А у вас две. Я думала… может, продадим Полину, купим мне что-то поприличнее, а остаток вам оставим. Чтобы всем хорошо было.
Сергей сел рядом с Полиной.
– Мам, мы бы помогли тебе и без этого. Обсудили бы, нашли вариант. Но не так.
– Вы бы не согласились, – упрямо сказала Тамара Ивановна. – Полина сразу сказала бы нет. Она меня никогда особенно не любила.
Полина вздохнула.
– Я вас уважаю. И благодарна за всё, что вы сделали для Сергея. Но любовь не купишь хитростью.
Вечером они вернулись домой втроём – молчаливые, уставшие. В квартире пахло ужином, который Тамара Ивановна приготовила утром: гречка с котлетами, салат из свежих огурцов. Всё как обычно. И в то же время всё по-другому.
За столом никто не говорил о случившемся. Сергей пытался шутить, Тамара Ивановна подкладывала Полине котлеты, Полина вежливо благодарила. Но напряжение висело в воздухе, как перед грозой.
После ужина свекровь ушла в свою комнату – она жила у них уже третий месяц, после того как в её доме прорвало трубу.
Полина и Сергей остались на кухне.
– Я не знал, Полин, – тихо сказал он, мой посуду. – Правда не знал.
– Я верю, – ответила она. – Но ты видел документ. И не прочитал. Это тоже… нехорошо.
Он кивнул.
– Я поговорю с мамой серьёзно. Она уедет к себе, как только ремонт закончат.
– А если она не захочет?
– Захочет. Я скажу, что иначе… иначе мы не сможем жить вместе.
Полина посмотрела на него.
– Ты готов так сказать своей маме?
Сергей долго молчал.
– Готов. Ты моя жена. Мы семья.
Ночью Полина не могла заснуть. Она лежала, глядя в потолок, и думала о том, как легко всё могло рухнуть. Один документ – и её квартира, её независимость, её жизнь могли измениться навсегда.
На следующий день Тамара Ивановна собрала вещи.
– Я поеду к себе, – сказала она за завтраком. – Ремонт почти закончили. Не хочу вас напрягать.
Сергей хотел возразить, но Полина слегка коснулась его руки под столом.
– Спасибо, Тамара Ивановна, – тихо сказала она. – И… давайте попробуем начать сначала. Без секретов.
Свекровь кивнула. В глазах её стояли слёзы.
– Прости меня, Поля. Я правда думала, что так лучше.
Она уехала через час. Сергей проводил её до такси, помог загрузить сумки.
Когда дверь закрылась, Полина наконец выдохнула.
– Думаешь, всё закончилось? – спросил Сергей.
– Не знаю, – честно ответила она. – Но надеюсь.
Прошла неделя. Тамара Ивановна звонила каждый день – спрашивала о делах, о погоде, о работе. Голос её был осторожным, словно она боялась сказать лишнее.
А потом пришло письмо.
Обычный белый конверт, без обратного адреса. Полина нашла его в почтовом ящике, когда возвращалась с работы.
Внутри – лист бумаги, отпечатанный на принтере.
«Уважаемая Полина Андреевна!
Настоящим уведомляем Вас, что в отношении Вашей квартиры по адресу ул. Лесная, д. 12, кв. 45 подана заявка на продажу через агентство недвижимости „Домашний очаг“. Продавец – Тамара Ивановна К., действующая по доверенности.
Для завершения сделки требуется Ваше личное присутствие у нотариуса 15 января в 14:00.
С уважением, риэлтор Е. Смирнова»
Полина перечитала письмо три раза. Руки дрожали.
Доверенности не было. Она её не подписывала.
Но кто-то всё равно пытался продать её квартиру.
Она набрала номер Сергея.
– Серж, – сказала она, стараясь не сорваться. – Нам нужно срочно встретиться. И взять с собой твою маму.
Потому что теперь всё только начиналось.
Сергей приехал через полчаса. Полина ждала его в кафе недалеко от дома – не хотела обсуждать это по телефону. Она положила письмо на стол между ними, рядом с чашкой остывшего чая.
Сергей прочитал текст молча, потом ещё раз. Лицо его постепенно наливалось краской.
– Это подделка, – наконец сказал он. – Ты же ничего не подписывала.
– Конечно, не подписывала, – тихо ответила Полина. – Но кто-то выдаёт себя за меня. Или за твою маму по доверенности, которой нет.
Сергей сжал письмо в кулаке.
– Я сейчас же поеду к ней.
– Мы поедем вместе, – твёрдо сказала Полина. – И прямо сейчас.
Они взяли такси и через сорок минут уже стояли у двери старой хрущёвки Тамары Ивановны. Свекровь открыла не сразу. Когда дверь наконец отворилась, на пороге появилась женщина в домашнем халате, с усталым лицом и растрёпанными волосами – совсем не похожая на ту ухоженную даму, какой Полина привыкла её видеть.
– Вы… вместе? – удивилась она, переводя взгляд с сына на невестку.
– Мам, нам нужно поговорить, – Сергей прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения.
Полина вошла следом. Квартира пахла свежим ремонтом – краской и новым линолеумом. На кухне стояла коробка с вещами, видимо, ещё не разобранная после переезда.
Они сели за старый обеденный стол. Полина положила письмо перед Тамарой Ивановной.
– Это пришло сегодня. Читайте.
Свекровь взяла лист дрожащими руками. По мере чтения глаза её расширялись.
– Я… я ничего не знаю, – прошептала она. – Клянусь вам. Я никому ничего не передавала.
– Но здесь написано, что вы действуете по доверенности, – сказала Полина.
Тамара Ивановна покачала головой.
– Нет никакой доверенности. Вы же сами отказались подписывать.
Сергей смотрел на мать внимательно.
– Мам, скажи честно. Ты кому-нибудь показывала тот вариант документа? Отдавала копию?
Свекровь задумалась.
– Я… да, показывала одной знакомой. Она работает в агентстве недвижимости. Просила совета – как лучше оформить, если вдруг Полина согласится. Но я сказала, что ничего не подписано.
– Имя? – коротко спросил Сергей.
– Светлана. Светлана Петровна Смирнова. Мы с ней вместе в поликлинике очереди занимаем иногда. Она риэлтор.
Полина и Сергей переглянулись.
– В письме подпись – риэлтор Е. Смирнова, – сказала Полина. – Совпадение?
Тамара Ивановна побледнела.
– Не может быть…
Сергей уже набирал номер агентства «Домашний очаг», найденный в интернете. Ответила молодая девушка-администратор.
– Здравствуйте, меня интересует объявление о продаже квартиры на Лесной, 12. Можно поговорить с риэлтором Смирновой?
– Смирновой Елены Викторовны? Минуту.
Через минуту в трубке раздался уверенный женский голос.
– Елена Смирнова слушает.
– Добрый день, – сказал Сергей. – Меня зовут Сергей Александрович К. Это моя жена владеет квартирой, которую вы выставили на продажу. Мы хотели бы понять, на каком основании.
Повисла пауза.
– По доверенности от собственницы, – наконец ответила женщина. – Всё оформлено правильно.
– Доверенности нет, – твёрдо сказал Сергей. – Моя жена ничего не подписывала. И мы просим немедленно снять объявление.
– Но… мне передали документы, – голос риэлтора стал менее уверенным. – Я могу перезвонить вам позже, после проверки.
– Мы сами приедем, – сказал Сергей. – Через час.
Они поехали втроём. Тамара Ивановна настояла – хотела разобраться сама.
Офис агентства находился в центре, в современном бизнес-центре. Елена Смирнова оказалась женщиной лет сорока пяти, с короткой стрижкой и строгим костюмом. На столе перед ней лежала папка с документами.
Когда они вошли, она встала.
– Проходите, пожалуйста.
Сергей сразу перешёл к делу.
– Покажите доверенность.
Женщина открыла папку и выложила лист – копию того самого документа, который Полина видела у нотариуса. Но внизу стояла подпись. И печать.
Полина взяла бумагу в руки. Подпись была похожа на её – аккуратные буквы, знакомый наклон. Но это была не её рука.
– Это подделка, – тихо сказала она.
Елена Смирнова нахмурилась.
– Мне её передала моя мать, Светлана Петровна. Она сказала, что всё согласовано с собственницей через общую знакомую.
Тамара Ивановна ахнула.
– Светлана… она взяла копию у меня. Я показывала ей черновик. Но там не было ни подписи, ни печати.
Риэлтор посмотрела на них серьёзно.
– Если это подделка, то это серьёзное преступление. Я сейчас же снимаю объявление и передаю все материалы в полицию. Нам такое не нужно.
Через неделю дело приняло официальный оборот. Выяснилось, что Светлана Петровна, давняя знакомая Тамары Ивановны, решила воспользоваться ситуацией. Узнав от свекрови о квартире Полины и о черновике доверенности, она отсканировала документ, подделала подпись (оказалось, у неё был образец с какого-то старого заявления), поставила фальшивую печать через знакомого и передала дочери для продажи. Планировала выручку разделить.
Полиция быстро нашла доказательства – переписку в телефоне, записи камер в офисе.
Тамара Ивановна была в шоке больше всех.
– Я же просто пожаловалась ей на свою квартиру, – повторяла она, сидя на кухне у Полины и Сергея. – Рассказала, как тяжело. А она… воспользовалась.
Полина налила ей чаю.
– Вы не виноваты, Тамара Ивановна. Правда. Вы доверяли человеку.
Свекровь подняла заплаканные глаза.
– А ты… ты могла бы меня винить. Я ведь всё это начала.
– Начали – да, – честно сказала Полина. – Но не вы довели до преступления. И вы помогли нам разобраться.
Сергей обнял мать.
– Мам, всё закончилось. Главное – никто не пострадал.
Суд состоялся через несколько месяцев. Светлану Петровну осудили за мошенничество в особо крупном размере. Дочь её, Елена, отделалась штрафом – она действительно не знала о подделке.
После суда Тамара Ивановна долго не могла прийти в себя. Она стала тише, осторожнее. Перестала давать советы без просьбы. А однажды пришла к Полине с букетом цветов.
– Поля, – сказала она, стоя в дверях. – Я хочу извиниться. По-настоящему. Я лезла в вашу жизнь, хотела всё решить за вас. Думала, что знаю лучше. А оказалось – чуть не разрушила всё.
Полина обняла её.
– Мы все иногда ошибаемся. Главное – понять это.
С тех пор отношения изменились. Тамара Ивановна по-прежнему приходила в гости, но уже не оставалась надолго без приглашения. Помогала с удовольствием, но никогда не навязывалась. А Полина впервые почувствовала, что свекровь стала ей по-настоящему близким человеком – не из-за долга или привычки, а потому что они прошли через испытание и вышли из него вместе.
Однажды вечером, сидя на балконе своей квартиры – той самой, которую чуть не потеряла, – Полина посмотрела на Сергея.
– Знаешь, – сказала она, – я рада, что тогда у нотариуса попросила прочитать документ.
Сергей улыбнулся и взял её за руку.
– И я рад. Иначе мы бы никогда не узнали, какие люди рядом. И кто настоящие.
Внизу шумел город. А в их доме наконец-то воцарился покой – настоящий, заработанный, выстраданный.
Рекомендуем: