– Что? – Катя замерла на пороге кухни, чувствуя, как кружка с чаем в её руке становится вдруг тяжёлой, будто свинцовой. Голос мужа звучал так уверенно, так буднично, словно он говорил о погоде или о том, что завтра нужно купить хлеба.
Дмитрий сидел за столом, небрежно листая телефон. Он даже не поднял глаз, когда произнёс эти слова. Только уголок губ чуть дрогнул – то ли в усмешке, то ли в раздражении, что она вообще осмелилась задать вопрос.
– Ты слышал, что я сказала? – Катя сделала шаг вперёд, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Я видела сообщения. Фотографии. Всё.
Теперь он посмотрел на неё. Взгляд был холодный, чуть насмешливый. Таким она его видела редко – обычно он был мягче, заботливее. Или ей так казалось все эти годы?
– Видела и видела, – он пожал плечами. – И что теперь? Скандал закатишь? Вещи мои выкинешь? Катя, ну ты же взрослая женщина. Понимаешь, как бывает в жизни.
Она поставила кружку на стол, боясь, что руки начнут дрожать. Десять лет брака. Десять лет, когда она верила, что у них всё по-настоящему. Дом, который они вместе обустраивали. Дочь, которая сейчас спит в своей комнате. И вот теперь – это.
– Как бывает? – переспросила она тихо. – То есть ты считаешь, что измена – это нормально? Просто так, бывает?
Дмитрий отложил телефон и наконец посмотрел на неё прямо.
– Слушай, давай без драм. Я не собираюсь ничего рушить. У нас семья, дочь, квартира. Ты же не хочешь остаться одна с ребёнком? Куда ты пойдёшь? На съёмную? С твоей зарплатой?
Он говорил спокойно, будто объяснял очевидное. И в этом спокойствии было что-то особенно обидное. Словно она заранее проиграла, даже не начав бороться.
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается. Она вспомнила, как год назад они оформляли эту квартиру. Как Дмитрий настоял, чтобы всё было записано на него – «для удобства», «чтобы налоги меньше», «ты же мне доверяешь». Она тогда согласилась. Доверяла. А теперь эти слова звучали как приговор.
– То есть ты думаешь, что я просто проглочу это и буду дальше жить как ни в чём не бывало? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– А что тебе остаётся? – он слегка улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. – Развод? Суды? Делёжка? Катюша, ты же знаешь, как это бывает. Мужчины в таких делах всегда выигрывают. Особенно когда квартира на мне.
Он встал, подошёл к ней и легонько коснулся её плеча.
– Давай не будем портить вечер. Я люблю тебя, правда. Это просто... ну, ошибка. Бывает у всех.
Катя отстранилась. Его прикосновение, которое раньше было таким родным, теперь казалось чужим.
– Ошибка? – повторила она. – Ты с ней уже полгода встречаешься. Это не ошибка, Дима. Это выбор.
Он вздохнул, будто она утомила его своим упрямством.
– Ладно, думай как хочешь. Но я сказал своё слово. Спокойной ночи.
И ушёл в спальню, оставив её одну на кухне.
Катя долго стояла, глядя на остывший чай. В голове крутились мысли одна страшнее другой. Как она могла не заметить? Как позволила себя так обманывать? И главное – что теперь делать?
Она тихо прошла в детскую. Анечка спала, обняв плюшевого зайца. Ей было восемь, и она так любила папу. Как объяснить ей, что всё рушится?
Катя села на край кровати и погладила дочь по волосам. Девочка пошевелилась во сне, пробормотала что-то и снова затихла.
– Мы справимся, – прошептала Катя. – Обязательно справимся.
Но в тот вечер она ещё не знала, насколько всё изменится.
Всё началось несколько месяцев назад, когда Катя случайно взяла не тот телефон. Дмитрий оставил свой на зарядке в кухне, а её разрядился. Она хотела просто проверить почту – и увидела уведомление от мессенджера. Имя – «Лена работа».
Она не собиралась читать. Правда не собиралась. Но пальцы сами открыли чат.
Там были фотографии. Сообщения. Слова, от которых у неё перехватило дыхание. Полгода переписки. Встречи. Планы. Всё, что должно было быть только их с Дмитрием – оказалось поделено с другой.
Сначала она не поверила. Думала – ошибка, подстава, шутка. Но потом нашла ещё. И ещё. И поняла – это правда.
В тот вечер она ждала его с работы. Готовила ужин, как обычно. Улыбалась Анечке, помогала с уроками. А внутри всё кричало.
И вот теперь – этот разговор. Эта наглость. Эта уверенность, что она ничего не сможет.
Катя вернулась на кухню и села за стол. Телефон лежал рядом. Она открыла браузер и начала искать.
Сначала – статьи о разводах. Потом – про раздел имущества. Потом – форумы, где женщины делились своими историями.
Она читала до глубокой ночи. И чем больше читала, тем яснее понимала: Дмитрий ошибся. Сильно ошибся.
На следующий день всё шло как обычно. Дмитрий ушёл на работу, поцеловав её в щёку – будто ничего не произошло. Анечка побежала в школу. А Катя осталась дома – у неё был выходной.
Она сделала глубокий вдох и набрала номер подруги, которая работала юристом.
– Свет, привет. Нужна помощь. Срочно.
Света выслушала молча. Без осуждения, без лишних вопросов.
– Приезжай ко мне в офис. Сегодня же. Всё расскажешь, и мы разберёмся.
Катя приехала к обеду. Света встретила её в своём кабинете – строгая, собранная, с доброй улыбкой.
– Рассказывай всё по порядку.
Катя рассказала. Про измену. Про квартиру. Про слова Дмитрия.
Света слушала внимательно, делая пометки.
– Так, квартира оформлена только на него?
– Да. Мы покупали в ипотеку, когда поженились. Он сказал, что так проще. Я тогда... поверила.
– А брачный договор был?
– Нет.
Света задумалась.
– Это усложняет, но не делает невозможным. Есть несколько моментов. Во-первых, если квартира куплена в браке – она считается совместно нажитым имуществом. Даже если записана на одного.
Катя посмотрела на неё с надеждой.
– Правда?
– Правда. Закон на твоей стороне. Но нужно доказать, что деньги шли из общего бюджета. Квитанции, выписки – всё это можно поднять.
– У меня есть доступ к его счетам. Мы же общий бюджет вели.
– Отлично. Во-вторых, измена сама по себе не влияет на раздел имущества. Но если ты подаёшь на развод – это уже другой разговор.
Катя молчала. Развод. Слово звучало страшно. Но и оставаться – было ещё страшнее.
– Я не знаю, готова ли я...
– Не торопись, – мягко сказала Света. – Сначала соберём все документы. Посмотрим, какие у тебя варианты. Ты не одна, Катюш. Мы всё сделаем правильно.
Вечером Дмитрий пришёл домой в хорошем настроении. Привёз Анечке киндер-сюрприз, поцеловал Катю.
– Как день прошёл?
– Нормально, – ответила она, стараясь говорить ровно. – Была у Светы.
– А, у юристки твоей? – он усмехнулся. – По работе что-то?
– Нет. По личному.
Он посмотрел на неё внимательнее.
– Катя, ты же не серьёзно? Насчёт вчерашнего?
– Серьёзно.
Он вздохнул.
– Ладно, давай не будем. Я же сказал – это ничего не значит. Просто... увлёкся. Бывает.
– У тебя бывает, – тихо сказала она. – У меня – нет.
Он нахмурился.
– Ты что, правда собралась разводом грозить?
– Я не грозя. Я просто думаю о будущем. О своём. О Анином.
Дмитрий сел за стол.
– Слушай, давай по-честному. Ты без меня не потянешь. Квартира моя. Работа у тебя – не ахти. Алименты я, конечно, платить буду, но ты же знаешь, как это бывает. Полгода ждёшь, потом через суд...
Он говорил спокойно, уверенно. Будто всё уже решил за неё.
Катя посмотрела на него долгим взглядом.
– Ты так уверен, что я ничего не смогу?
– А что ты сможешь? – он слегка улыбнулся. – Катюша, я тебя люблю. Правда. Просто... мужчины такие. Не надо всё драматизировать.
Она встала.
– Я пойду Анечку укладывать.
– Иди, – кивнул он. – А завтра поговорим нормально. Без эмоций.
Но Катя уже знала – говорить они будут. Только не так, как он думает.
На следующий день она снова поехала к Свете. Привезла все документы, какие нашла. Выписки, квитанции по ипотеке, свидетельство о браке.
Света изучала бумаги внимательно.
– Всё ясно. Квартира куплена в браке, платежи шли из общего бюджета. Это совместное имущество. Даже если записана на него.
– То есть я могу претендовать на половину?
– Можешь. И скорее всего – получишь. Суды сейчас довольно справедливо делят.
Катя выдохнула. Впервые за эти дни почувствовала – есть надежда.
– А если он будет сопротивляться?
– Будет. Но у нас есть доказательства. И ещё – ты можешь подать на раздел имущества отдельно от развода. Просто чтобы зафиксировать свои права.
– А развод...
– Решать тебе. Но если хочешь – можем начать собирать документы.
Катя задумалась. Развод. Это значило – всё поменять. Жизнь, привычки, будущее.
Но оставаться – значило предать себя.
– Давай начнём, – тихо сказала она.
Света кивнула.
– Хорошо. Первое – заявление в суд на раздел имущества. Второе – если решишь на развод, тоже подготовим.
Вечером Катя вернулась домой раньше обычного. Дмитрий ещё не пришёл. Анечка делала уроки.
– Мам, а папа сегодня обещал меня в кино сводить, – радостно сообщила дочь.
– Правда? – Катя улыбнулась. – Хорошо, солнышко.
Когда Дмитрий пришёл, он был в приподнятом настроении.
– Анечка, готовься! Через час в кино!
Девочка радостно запрыгала.
Катя смотрела на них и чувствовала – всё меняется. Уже изменилось.
После кино они вернулись поздно. Анечка сразу уснула. Дмитрий зашёл на кухню, где Катя пила чай.
– Ну что, успокоилась? – спросил он с улыбкой.
– Успокоилась, – ответила она.
– Вот и молодец. Я же говорил – всё наладится.
Он подошёл, хотел обнять.
Катя отстранилась.
– Дима, я подала заявление в суд.
Он замер.
– Какое заявление?
– На раздел имущества.
Его лицо изменилось.
– Ты шутишь?
– Нет.
– Катя, ты что, серьёзно? Из-за какой-то ерунды?
– Это не ерунда. Это моя жизнь.
Он сел за стол.
– Ты понимаешь, что делаешь? Мы же семья!
– Были, – тихо сказала она. – Пока ты не решил, что можешь делать что угодно.
Дмитрий смотрел на неё долгим взглядом.
– Ты пожалеешь.
– Уже жалею. О том, что раньше не сделала этого.
Он встал.
– Ладно. Посмотрим, что скажет суд.
– Посмотрим, – согласилась она.
Он ушёл в спальню. А Катя осталась сидеть, чувствуя странное спокойствие.
Всё только начиналось.
Прошли недели. Дмитрий стал другим – холодным, отстранённым. Разговоры только по делу. Анечке говорил, что мама устала, поэтому немного грустная.
Катя собирала документы. Света помогала. Всё шло своим чередом.
Однажды вечером Дмитрий пришёл домой раньше. Сел напротив неё.
– Давай поговорим.
– Говори.
– Я.. признаю. Поступил плохо. Прости.
Катя посмотрела на него.
– Поздно.
– Не поздно. Мы же можем всё исправить. Я закончу с ней. Обещаю.
– Я не верю обещаниям.
Он вздохнул.
– А квартира? Ты правда хочешь её делить?
– Да.
– Но мы же вместе её покупали!
– Вместе платили. Вместе жили. А теперь – вместе поделим.
Он молчал.
– Ты думаешь, выиграешь?
– Знаю.
Он усмехнулся.
– Посмотрим.
Но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Катя смотрела в окно. За окном была весна. Всё цвело. И ей вдруг стало легко.
Она знала – впереди ещё много трудного. Суды, разговоры с Анечкой, новая жизнь.
Но впервые за долгое время она чувствовала – это её жизнь. И она сама решает, как ей жить.
А что будет дальше – она даже представить не могла...
– Дима, это повестка из суда, – Катя положила конверт на стол перед мужем, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дмитрий поднял глаза от ноутбука. Вечер был тихим, Анечка уже спала, а в квартире пахло свежезаваренным чаем. Он взял конверт, вскрыл его и пробежал глазами текст.
– Ты серьёзно это сделала? – спросил он, и в его голосе впервые за всё время прозвучало не раздражение, а что-то похожее на растерянность.
– Серьёзно, – кивнула Катя. – Я подала на раздел имущества. И на развод.
Он откинулся на спинку стула, глядя на неё долгим взглядом.
– Я думал, ты одумаешься.
– Я думала полгода, пока ты встречался с другой, – тихо ответила она. – Хватит.
Дмитрий молчал. Потом встал, прошёлся по кухне, остановился у окна. За стеклом мерцали огни соседних домов, обычная московская ночь.
– Катя, давай без суда. Давай договоримся. Я готов компенсировать. Деньгами. Или... ну, не знаю. Что ты хочешь?
Она посмотрела на него спокойно.
– Я хочу то, что положено по закону. Половину квартиры. И чтобы Анечка была со мной.
– Ты думаешь, суд отдаст тебе ребёнка и половину квартиры? – он повернулся к ней, и в глазах мелькнула знакомая насмешка. – У меня доход выше. Я могу доказать, что лучше обеспечу дочь.
Катя почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала, что он начнёт играть грязно. Знала и готовилась.
– Посмотрим, – сказала она. – У меня тоже есть аргументы.
Он усмехнулся.
– Какие? Что я изменил? Это на раздел имущества не влияет. А на опеку – тем более.
– Я знаю, – кивнула она. – Но у меня есть доказательства, что ты полгода тратил семейный бюджет на другую женщину. Подарки, отели, рестораны. Это уже интересно суду.
Дмитрий замер.
– Ты копалась в моих счетах?
– Мы вели общий бюджет, помнишь? – она посмотрела на него прямо. – Всё прозрачно.
Он сел обратно за стол, вдруг постаревший на несколько лет.
– Катя, это же низко.
– Низко – врать жене полгода и думать, что она ничего не заметит.
Он молчал долго. Потом вздохнул.
– Ладно. Давай попробуем по-хорошему. Я готов отдать тебе половину. Только без суда. И без скандалов перед Анечкой.
Катя посмотрела на него внимательно. Он выглядел искренним. Но она уже не верила искренности.
– Я подумаю, – сказала она. – Но решение будет принимать мой юрист.
Он кивнул, и в этот вечер они больше не говорили об этом.
Прошёл месяц. Дмитрий стал осторожнее. Приносил цветы. Предлагал съездить всей семьёй на выходные. Помогал с Анечкой. Но Катя видела – это игра. Он ждал, что она отступит.
А она не отступала.
Света готовила документы. Собирала выписки. Нашла эксперта, который оценил квартиру. Всё шло по плану.
Однажды вечером Дмитрий пришёл домой не один. С ним был мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с уверенной улыбкой.
– Знакомься, это Сергей Викторович, мой адвокат, – сказал Дмитрий, снимая куртку.
Катя замерла в дверях гостиной.
– Добрый вечер, – мужчина протянул руку. – Хотел бы поговорить по-деловому.
Они сели за стол. Анечку Катя заранее отправила к подруге на ночь.
Сергей Викторович открыл папку.
– Екатерина Александровна, мы изучили вашу ситуацию. И хотим предложить мировое соглашение.
Он положил перед ней бумагу.
– Дмитрий готов выплатить вам компенсацию в размере трёх миллионов рублей. Плюс алименты на ребёнка. Вы отказываетесь от претензий на квартиру.
Катя посмотрела на сумму. Три миллиона. За квартиру, которая стоила в два раза больше.
– Нет, – сказала она спокойно.
Мужчина слегка улыбнулся.
– Можем поднять до четырёх.
– Нет.
Дмитрий вмешался:
– Катя, это хорошие деньги. Ты сможешь купить себе что-то. Начать заново.
Она посмотрела на него.
– Я не хочу начинать заново с твоих подачек. Я хочу то, что заработала за десять лет.
Сергей Викторович вздохнул.
– Тогда придётся идти в суд. И поверьте, это будет долго и неприятно. Мы готовы доказать, что основные платежи по ипотеке шли с личного счёта Дмитрия. Плюс его доход позволял...
– А я готова доказать обратное, – перебила Катя. – Общий бюджет. Мои переводы на его счёт. Мои декретные, которые шли на погашение. Всё есть.
Мужчина посмотрел на Дмитрия. Тот отвёл взгляд.
– Подумайте ещё, – сказал адвокат, вставая. – Предложение остаётся в силе до конца недели.
Когда дверь за ним закрылась, Дмитрий повернулся к Кате.
– Ты упрямая.
– А ты думал, что я слабая.
Он молчал.
– Я не хочу войны, Катя. Правда. Но если ты настаиваешь...
– Я настаиваю.
Он кивнул и ушёл в кабинет.
На следующий день Катя поехала к Свете.
– Они предлагают четыре миллиона, – рассказала она.
Света усмехнулась.
– Мало. Квартира стоит минимум двенадцать. Плюс ипотека почти выплачена.
– Я знаю. Отказалась.
– Правильно. У нас сильная позиция. Суд признает квартиру совместной. Плюс ты мать, опека над ребёнком – у тебя.
– А если он начнёт грязь лить?
– Пусть попробует. У нас всё чисто.
Катя выдохнула.
– Страшно.
– Знаю, – Света взяла её за руку. – Но ты справишься. Ты уже справилась с самым трудным – приняла решение.
Вернувшись домой, Катя застала Дмитрия за странным занятием. Он фотографировал квартиру. Каждую комнату. Каждую вещь.
– Что ты делаешь? – спросила она.
– Фиксирую состояние, – ответил он холодно. – На случай, если ты решишь что-то вынести.
Она посмотрела на него с удивлением.
– Ты серьёзно думаешь, что я вор?
– Не знаю, на что ты способна сейчас.
Катя почувствовала, как внутри всё сжимается от обиды.
– Это ты не знаешь, на что способен я, – тихо сказал он, продолжая фотографировать.
Вечером она рассказала об этом Свете по телефону.
– Пусть фотографирует, – успокоила подруга. – Это его нервы. Он начинает понимать, что проигрывает.
Прошла ещё неделя. Дмитрий стал раздражительным. Много работал. Мало говорил. Анечка чувствовала напряжение, стала чаще спрашивать:
– Мам, вы с папой поссорились?
– Нет, солнышко, – улыбалась Катя. – Просто взрослые дела.
Но девочка смотрела недоверчиво.
Однажды вечером Дмитрий пришёл домой поздно. Сел напротив Кати.
– Я закончил с ней, – сказал он тихо. – С Леной. Совсем.
Катя посмотрела на него.
– И что?
– Я хочу, чтобы мы попробовали снова. Без суда. Без делёжки. Просто... как раньше.
Она молчала.
– Я понимаю, что виноват. Правда понимаю. Готов меняться.
– Поздно, Дима.
– Почему поздно? Мы же семья.
– Были. Пока ты не решил, что можешь иметь две семьи.
Он опустил голову.
– Я думал, ты простишь.
– Я прощала многое. Мелочь. Усталость. Раздражение. Но не это.
Он кивнул.
– Тогда... давай хотя бы по-хорошему разойдёмся. Без суда.
Катя посмотрела на него долгим взглядом.
– Я подумаю.
Но она уже знала ответ.
На следующий день она встретилась с Светой.
– Он хочет мировую.
– На его условиях?
– Да.
– Отказывайся. Мы близко к суду. Ещё месяц – и первое заседание.
Катя кивнула.
– Хорошо.
Вернувшись домой, она сказала Дмитрию:
– Нет. Идём в суд.
Его лицо изменилось.
– Ты пожалеешь.
– Уже нет.
Он ушёл в кабинет и хлопнул дверью.
Анечка вышла из своей комнаты.
– Мам, папа злой?
– Немножко, – Катя обняла дочь. – Но всё будет хорошо.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Прошёл ещё месяц. Суд назначил дату. Дмитрий нанял нового адвоката – женщину, известную в делах о разводах.
Катя готовилась. Собирала справки. Репетировала ответы.
Света была рядом.
– Ты сильная, – говорила она. – Помни это.
В день первого заседания Катя проснулась рано. Сердце колотилось. Она оделась аккуратно – простое платье, волосы собраны.
Дмитрий уже был готов. Они ехали в суд молча.
В коридоре суда они столкнулись с его адвокатом.
– Последний шанс на мировую, – сказала женщина Кате.
– Нет.
Заседание началось.
Судья – женщина средних лет, строгая, но справедливая – зачитала иск.
Катя сидела прямо. Света рядом.
Дмитрий, напротив.
Его адвокат начала:
– Квартира приобретена на средства моего доверителя...
Света возражала.
Документы. Выписки. Справки.
Судья слушала внимательно.
Потом вопросы Кате.
– Вы работали во время брака?
– Да. Плюс декретные.
– Платежи по ипотеке?
– Из общего бюджета.
Дмитрий смотрел в сторону.
Перерыв.
В коридоре он подошёл к ней.
– Катя, давай закончим это.
– Уже поздно.
Он посмотрел на неё с отчаянием.
– Я не думал, что ты так...
– А я не думала, что ты так.
Второе заседание через две недели.
За это время случилось неожиданное.
Дмитрий пришёл домой пьяный. Редко такое бывало.
Сел на кухне.
– Я всё испортил, – сказал он. – Правда испортил.
Катя молчала.
– Я думал, что смогу иметь и то, и это. А потерял всё.
Она посмотрела на него.
– Ты не потерял Анечку.
– Но потерял тебя.
– Да.
Он заплакал. Тихо, по-мужски.
Катя сидела рядом. Не утешала. Просто сидела.
На второе заседание он пришёл с новым предложением.
Его адвокат объявила:
– Мой доверитель готов признать квартиру совместным имуществом и разделить её поровну.
Катя посмотрела на Дмитрия.
Он кивнул.
Судья уточнила.
– Без споров?
– Без.
Катя выдохнула.
Развод тоже прошёл спокойно. Опека над Анечкой – матери. Алименты – по договорённости.
Квартиру продали. Поровну.
Катя купила себе небольшую двухкомнатную в хорошем районе. Рядом школа. Парк.
Дмитрий остался в съёмной.
Анечка жила с мамой, виделась с папой по выходным.
Он изменился. Стал тише. Внимательнее.
Но Катя уже не возвращалась.
Она начала новую жизнь.
Сначала было трудно. Одиноко.
Но потом – легче.
Работа. Друзья. Анечка.
И чувство – что она сделала правильно.
Однажды вечером Анечка спросила:
– Мам, а ты счастлива?
Катя улыбнулась.
– Да, солнышко. Теперь – да.
Но это был не конец. Впереди ждало ещё одно испытание, о котором Катя даже не подозревала...
Прошёл год с того дня, как Катя переступила порог своей новой квартиры. Небольшая двухкомнатная в тихом районе, с балконом, выходящим на старые липы. Она сама выбирала обои, сама расставляла мебель, сама вешала шторы. Всё было её. Только её и Анечки.
Сначала казалось, что тишина оглушает. Вечерами, когда дочь засыпала, Катя сидела на кухне с чашкой чая и слушала, как капает кран или шумит лифт. Раньше в этой тишине всегда был Дмитрий – его шаги, его голос, его присутствие. Теперь – пустота. Но постепенно пустота стала наполняться чем-то другим. Спокойствием. Свободой.
Анечка адаптировалась быстрее. Дети вообще умеют это лучше взрослых.
– Мам, а здесь ближе к школе, – радовалась она по утрам. – И подружка моя на соседней улице живёт!
Катя улыбалась и гладила её по голове. Главное – дочь не чувствовала себя виноватой. Они много говорили. Не всё, конечно, – Анечке было всего девять, – но достаточно, чтобы она понимала: папа с мамой больше не вместе, но оба её любят.
Дмитрий забирал дочь каждые выходные. Сначала встречи были напряжёнными – он приезжал ровно в десять, забирал Анечку и возвращал в семь вечера. Разговоры сводились к погоде и школьным оценкам. Но со временем стало легче. Он начал оставаться на чай. Иногда помогал с ремонтом полки или розетки.
– Как ты? – спрашивал он тихо, когда Анечка убегала в свою комнату.
– Нормально, – отвечала Катя. И это было правдой.
Он изменился. Стал тише, задумчивее. Исчезла та наглая уверенность, с которой он когда-то заявил, что развода и квартиры она не дождётся. Теперь в его глазах читалось что-то другое – сожаление, может быть. Или просто усталость.
Однажды воскресным вечером, возвращая Анечку, он задержался в дверях.
– Катя... можно поговорить?
Она кивнула и пропустила его на кухню.
Они сели за стол. Тот самый, который она купила на распродаже – простой, деревянный, с лёгкими следами от горячих кружек.
– Я хотел сказать... – он запнулся, покрутил в руках ключи. – Прости меня. Правда прости. Я тогда был... дурак. Думал, что всё можно так просто – и то иметь, и это. А потерял самое важное.
Катя молчала, глядя на него. Внутри ничего не шевельнулось – ни злости, ни боли. Только лёгкая грусть по тому, что могло бы быть.
– Я знаю, что поздно, – продолжил он. – И не прошу вернуться. Просто... хотел, чтобы ты услышала. Я понял, насколько был неправ.
– Я слышу, – тихо сказала она. – И.. прощаю. Ради себя. И ради Анечки.
Он кивнул, и в глазах его что-то блеснуло. Может, слёзы. Может, просто свет от лампы.
– Спасибо.
После этого стало ещё проще. Он начал помогать больше – то продукты привезёт, то с уроками посидит, когда Катя задерживалась на работе. Не навязчиво. Просто как отец, который хочет быть рядом.
Катя тоже менялась. Вернулась к тому, что любила до замужества, – записалась на курсы фотографии, начала бегать по утрам, встретила новых людей. Подруги шутили:
– Смотри, Катька расцвела!
А она и правда расцветала. Внутри появилось что-то лёгкое, чего давно не было. Уверенность, что она может сама. Что не нужно цепляться за кого-то, чтобы чувствовать себя целой.
Однажды летом они с Анечкой поехали на дачу к Свете – той самой подруге-юристу, которая помогла пройти через весь этот кошмар. Сидели вечером у костра, жарили шашлыки.
– Помнишь, как ты ко мне пришла вся в слезах? – улыбнулась Света.
– Помню, – кивнула Катя. – Думала, что мир рухнул.
– А теперь?
– А теперь... всё по-новому. И знаешь, мне нравится.
Анечка подбежала, вся в саже от костра.
– Мам, а можно папу пригласить в следующий раз? Он обещал научить меня велосипед без колёсиков чинить.
Катя посмотрела на дочь и улыбнулась.
– Можно. Конечно можно.
Осенью Дмитрий помогал им переезжать шкаф – Катя решила поменять мебель в гостиной. Когда закончили, он вытер пот со лба и вдруг сказал:
– У тебя здесь уютно стало. По-настоящему.
– Спасибо, – ответила она. – Я старалась.
Он помолчал.
– Знаешь, я свою квартиру сдаю теперь. Переехал ближе к работе. Маленькая такая, однушка.
– И как?
– Нормально. Удобно. И.. правильно, наверное.
Катя кивнула. Она понимала, о чём он. Квартира, из-за которой было столько слёз и споров, давно продана. Деньги поделены честно. Каждый пошёл своей дорогой.
В декабре Анечка готовила новогодний подарок для папы – рисовала открытку, клеила снежинки.
– Мам, а ты тоже ему что-то подаришь?
Катя задумалась.
– Подарить... Может, испеку его любимый пирог. Помнишь, с вишней?
– Ура! – обрадовалась дочь. – Он будет счастлив!
И правда – когда в новогоднюю ночь Дмитрий забирал Анечку на ёлку к своим родителям, Катя протянула ему коробку.
– Это вам. С Анечкой вместе.
Он открыл – и замер.
– Вишнёвый... – тихо сказал он. – Спасибо.
– С Новым годом, Дима.
– С Новым годом, Катя.
Они посмотрели друг на друга – без злости, без боли. Просто два человека, которые когда-то были близки, а теперь стали хорошими родителями одной замечательной девочке.
А потом дверь закрылась, и Катя осталась одна в своей уютной квартире. За окном падал снег. Она включила гирлянду на ёлке, налила себе бокал вина и села у окна.
Вспомнила тот вечер, когда он так нагло заявил, что развода и квартиры она не дождётся. Улыбнулась.
Дождалась. И не только этого.
Дождалась себя – настоящей, сильной, свободной.
И поняла: всё, что случилось, было не зря. Потому что привело её сюда – в эту тихую новогоднюю ночь, в свой собственный дом, в свою собственную жизнь.
Анечка вернётся завтра. Они будут вместе открывать подарки, смеяться, планировать поездку на каникулы.
А дальше – всё впереди. Катя подняла бокал.
– За нас, – прошептала она. – За новую жизнь.
И снег за окном падал тихо, мягко, словно покрывая прошлое белым чистым покрывалом.
Рекомендуем: