Когда Михаил пришёл устраиваться на эту работу, первой с ним беседовала юная дева из отдела персонала, должность которой новомодно называлась HR.
Сперва была выдана для заполнения анкета, треть которой занимали дурацкие вопросы вроде: «Кем вы видите себя в нашей компании через пять лет?
А затем случилось собеседование.
Внимательно пробежав глазами анкетное сочинение Михаила, кадровая дева заметила ему.
— Вы не отметили галочкой отношения к командировкам, а это очень важный для вашей должности момент, один из решающих.
— Извините, как это я пропустил. Там есть вариант — люблю?
Девица холодновато снисходительно улыбнулась.
— Я отмечу, готов к командировкам.
Вторым этапом шло собеседование с техническим директором, что было гораздо легче и привычнее.
Михаила приняли на работу, и любимыми командировками его жизнь была обеспечена.
Оборудование, без особых взлётов и падений спроса, методично продавалось. И на территории покупателя его надо было устанавливать и налаживать.
Однажды, через полтора года работы, дошла очередь и до города его детства.
Михэйл с удивлением понял, что его это не трогает. Он сам не заметил, когда мысли о возвращении не стали вызывать ни радостного ожидания, ни неприязни.
Мишу вырастила бабушка. Это была не та бабушка, которая кутает внука в шарфы до июня, заставляет ходить в музыкальную школу и заседает во всех родительских комитетах.
Несмотря на прозаическую и серьезную профессию бухгалтера, бабушка Лида считалась в своём окружении довольно взбалмошной и легкомысленной дамой.
Она нисколько не стеснялась называть свой истинный возраст, но когда другие ей напоминали о годах, без всякого кокетства отвечала — «это не моё, это мне подкинули».
Глядя на бабушку, потом в её паспорт, а потом снова на бабушку, все должны были поверить, что так оно и было.
Однажды, посреди лета, на неё с неба свалился мужчина.
Упал на цветочную грядку с соседской яблони, целый симпатичный вдовец. И ничего себе не повредил на моё счастье, говорила она о происшествии.
Отец соседки приехал по гостить к дочке и зятю.
Когда Миша вернулся с рыбалки, Иван Николаевич и бабушка Лида распивали на кухне чай с яблочной шарлоткой.
Через месяц они решили пожениться.
Дети Ивана Николаевича были в шоке, а бабушка почти разочарованно заявила, что ей не кого шокировать. Миша ещё маловат, и у него свои более важные дела, а её единственная дочь, Мишина мама, занята собственным новым мужем и ребёнком на очень дальнем востоке.
Иван Николаевич оказался классным дедом.
Он отстроил на придомовом участке аккуратную мастерскую и научил Мишу ремонтировать всё, что угодно. От садовые тяпки до тончайшей электроники. Когда бабушке не доставала внимания, она вопрошала.
— Иван, ты женат на мне или на этой мастерской? Михаил, ты внук этой мастерской?
Михаилу нравилось, когда в воспоминания приходила эта парочка.
Он был почти убежден, что они где-то до сих пор пьют чай на кухне, шепчутся и чему-то смеются.
Про начало ноября в родном городе помнились пронизывающие и монотонно воющие ветра, которые могли продержаться и всю зиму.
Ничего не изменилось, фирменные ветра на своём месте. Сразу идти в гостиницу после работы не хотелось, а навестить, по большому счёту, некого.
Близкие друзья уехали отсюда давно. Напрашиваться на встречи с одноклассниками не хотелось. Не сразу придумаешь, что сказать друг другу, кроме взаимных поздравлений с Новым годом в соцсетях.
Увидев вывеску знакомого сетевого супермаркета, от нечего делать Михаил направился туда.
Купить каких-нибудь вредных чипсов, похрустеть в номере.
Уже было поздно.
Основная масса населения давно прошла с работы через магазин домой. Никто не входил и не выходил из дверей.
Подходя к входу, Михаил услышал сбоку серьёзный детский голос.
— Извините, вы можете меня выручить?
Раз больше поблизости никого нет, обращаются к нему. Говоривший вышел из тени слева, поднявшись на две ступеньки крыльца на свет, и Михаил смог хорошо разглядеть его.
В первый миг он вздрогнул и еле удержался от восклицания «Влад».
Перед ним стоял худощавый мальчик лет 9−10, в синей синтепоновой куртке и без шапки. Растрепанные густые волосы, каштановые, слегка волнистые. Серо-зеленые миндалевидные глаза, прямой нос, упрямый подбородок с ямочкой.
Михаил застыл и онемел, но мальчишка снова заговорил и вывел его из-за оцепенения.
— Простите, я пошел в аптеку маме за лекарством, но оно подорожало и не хватило всего 200 рублей.
Первым чувством должно было стать унылое разочарование, как обычно при виде попрошайки. Кто станет на ходу их рассматривать и размышлять, верить им или нет.
Но у этого парня был двойник из прошлого, даже два двойника, очень похожие и разные люди. И мальчик совершенно не напоминает попрошайку. По глазам видно, по манере говорить.
Михаил удивлённо осознал, что не может от него отмахнуться.
— Мне не проблема вернуться домой за деньгами, но до маминой зарплаты осталось два дня.
Продуктов хватит, а денег уже нет. Мы не нищие, просто так получилось. И бабушка с дедушкой уехали в другой город на юбилей, а у мамы температура высокая, и она не спит из-за кашля. Если бы я врал, то просил хотя бы сто.
— И когда людей побольше?
— Да, и я бы тоже.
Неожиданно для самого себя согласился Михаил. В логике тебе не откажешь.
— Как тебя зовут?
— Илья.
— Не Владиславович?
— Нет.
Михаил почти решился спросить, как зовут маму, но вместо этого произнёс — «Аптека где-то здесь?»
— Тут, при входе в магазин. Маленький аптечный отдел и правда находился в закутке справа от входа. Фармацевт, опёршись локтем о прилавок, смотрела фильм в смартфоне. Судя по обрывкам диалога, какой-то сериал.
Илья подошёл к прилавку и достал свои деньги чуть раньше Михаила, спокойно подтвердив — «мне правда не хватило только мелочи, единственный раз в жизни так».
— Держи тогда двести, уважаю мужское самолюбие.
Выйдя на улицу, Илья деловито поблагодарил, попрощался, спрятал упаковку с лекарством в карман и направился по узкой грунтовой дорожке к трём высоткам через овраг.
Михаил догнал его почти на самом дне оврага.
— Илья, извини, я понимаю, что с чужими дядьками нельзя знакомиться. Я тоже родился здесь и жил всё детство. На окраине, в частном секторе. На Загородной улицей дом 35. У меня через два дома жили друзья, Владик и Наташа.
— Твою маму не Наташа зовут?
Пока парень разглядывал Михаила и спокойно раздумывал, что ему ответить, с другой стороны оврага по скользкой дорожке почти скатилась вниз стремительная молодая женщина с ярко-рыжей стрижкой, освежающей свет тусклых фонарей.
— Ой, Илюш, привет! А я только что от вас. Отругала твою маму. Ну почему было мне не позвонить?
Говоря, она бросила на Михаила секундный подозрительный взгляд, который тут же сменился растерянной улыбкой узнавания.
— Миша?
— Я, Таня Измайлова, Наташина подруга.
С тех пор, как Миша помнил себя, помнил рядом с собой близнецов Наташу и Влада. В школу они пошли на год позже его, но это не мешало дружить и там.
Если пробежаться через задворки двух соседских садов, поросших черемухой и крапивой, то третий сад будет их.
У близнецов есть мама и папа, и у них постоянно разные гости, поэтому детям можно делать всё, что угодно, всё равно никто не заметит.
Наверное, в том числе из-за этого ничего каверзного делать не хотелось. Они просто вместе строили шалаши на самых высоких деревьях, ходили на рыбалку, зимой прыгали в сугробы с гаражных крыш. Постоянно втроём.
Близнецы были всегда одного роста, сложения и вертлявости. Их мама Галя одевала их одинаково, и Наташу было бы ни за что не отличить от Владика, если бы её не забывали постричь. От Владькиных слегка волнистых волос его мама при стрижке машинкой оставляла только ежик, а Наташины волосы просто собирала на макушке в один или два ершистых лохматых каштановых хвостика.
В девятом классе на весенней школьной дискотеке Мишка решился пригласить на медляк новенькую.
Она успела проучиться в параллельном классе всего две недели, он успел узнать только то, что ее зовут Лиля, она приехала откуда-то с юга и надеялся узнать больше.
— Извини, пожалуйста, я пропускаю медляки.
Мишина мечта добродушно и равнодушно хмыкнула и торопливо обернулась к двум подругам, с которыми только что обсуждала что-то.
Одинокий голубь на карнизе за окном.
Раздавалась по залу, пока Миша чувствовал себя идиотом. Его дважды дернули за рукав.
— Эй, Гринго, я бы потанцевала под это.
Наташе казалось, что это самое подходящее прозвище на базе его фамилии Григорьев.
— Гриня тебе не идёт, такому, как ты, лучше Гринго.
Сначала так звали его только они с братом, постепенно и у остальных прижилось без вопросов.
Миша сказал подруге и сестре друга
— «Угу», и они отправились на танцпол.
Только там он и заметил то, что нельзя было рассмотреть в полутёмном зале и расстроенный отказом красавиц чувств.
С ним танцевала незнакомая девушка, хотя это точно была маленькая Наташка, которая из них троих лучше всех лазила по деревьям.
Лохматые хвостики, освобожденные от тугих цветных резинок, превратились в облака густых и волнистых каштановых волос. Серо-зеленые наблюдательные глаза смеялись. На ней был джинсовый топ и узенькая юбочка, в которых казалось изящным каждое её движение.
Так Михаил вспоминал этот вечер гораздо позже, а тогдашний Мишка просто, без рассуждения, хотел, чтобы он длился долго.
Он впервые надеялся на невероятное, что Влад захочет потусить подольше и доверит соседу и другу проводить сестрёнку домой.
Такое могло случиться, если только никогда.
По словам мамы близнецов, они всего пять лет назад стали спать в разных комнатах. До этого не расставались даже ночью, в остальном до сих пор разницы нет.
Дискотека закончилась в десять, вернулись все вместе, и далеко за полночь бабушка Лида сидела на веранде с ночником, вокруг которого нагло кружило несколько комаров и вливала чайную ложечку бальзама в чай.
— Тсс, мой спит, — предупредила она Мишу тихим отчетливым шепотом.
— Чаю хочешь?
— Ага
— Сейчас плесну.
— Близнецы вместе с тобой вернулись. Никто ещё Наталью не увел? Удивительно. Шикарная девица Гринго.
Бабушке всерьёз нравилось Мишино прозвище. Она тоже иногда им пользовалась, и это никому не казалось странным.
Миша Гринго в житейских делах соображал медленнее, чем Влад, который великодушно придумал ему солидное извинение, «ты технарь».
Владик говорил, что любит вносить ясность. На этот раз он с удовольствием открыл Мишке глаза на собственный Мишкин статус.
— Мне просто повезло, что у сестры именно с тобой отношения. Не представляю, как бы я её чужому доверил. Опасался, что всю жизнь придется таскать её везде за собой. Я бы даже ничем серьёзным заняться не смог. А теперь могу сосредоточиться на своих делах.
Михаил даже онемел в первую минуту. Недавно он мог уверенно сказать, что знает своих друзей.
Теперь это какие-то другие люди.
Влад говорит, как взрослый дядька, который был вынужден стать ребёнком.
Выпендривается, наверное.
Какие у него серьёзные дела, о которых Миша не знает.
— Влад, мы никакие отношения не обсуждали. Мы с детского сада вместе, сходили несколько раз в кино и погулять без тебя, но в целом всё как прежде, Наташа ничего мне не говорила.
— Как всё запущено, с кем я связался, она просто не думала, что тебе надо что-то говорить, когда и так всё ясно, зато мне говорила, неважно, она считает себя твоей девчонкой, значит повод дал.
— Да, и я считаю её своей девчонкой, подтвердил Миша.
Так подруга детства стала его официальной девушкой.
Весной выпускного класса внезапно приехала мама, одна, без мужа и младшего сына. Миша давно не скучал по ней и тем более давно на неё не обижался. Они подолгу не виделись, успели друг от друга отвыкнуть.
Это второй её приезд за 12 лет.
Миша ещё ходил в детский сад, когда она привезла его бабушке Лиде и почти сразу же уехала, а он остался.
Первое время постоянно думал о ней, боялся, что далеко отсюда с ней может случиться что-то страшное, а он даже не узнает. Писал ей письма корявыми печатными буквами.
Бабушка подписывала конверт, он сам бросал его в ящик на почте.
Бабушка Лида сказала, что письма не пишут каждый день, надо хотя бы раз в неделю, но каждый день что-нибудь происходило, и хотелось рассказать об этом маме.
В садик его приводила только бабушка, и только она забирала. И другие дети спрашивали, где твоя мама? Пару раз он даже разревелся с утра до самого обеда.
Прошло совсем немного времени, и мама стала писать реже.
Два раза в месяц, потом один, бывало и раз в два месяца, и раз в три. Иногда ходили на переговоры на почтамт. Телефона у них с бабушкой не было.
Время шло. Он пошёл в школу, обзавёлся друзьями, а потом появился Иван Николаевич.
Миша привык обходиться без матери. В предыдущий свой приезд она показалась ему очень красивой, довольной жизнью и совершенно чужой.
Когда она уехала, он отказался звонить и писать ей.
Зачем? Пусть это делает за него бабушка. Она прекрасно справится с пересказом новостей. Бабушка согласилась, ни в чём не убеждала его и не заставляла.
А через два года Мишина неприязнь к матери прошла.
— Привет, — сказал он матери.
— Привет, Миш, может, пройдемся? Я так насиделась в поезде, что мне нужно развеяться. Заодно и поговорим.
— Случилось что-нибудь?
— Если случилось, то только хорошее. Говорили с твоим отцом о тебе.
— Да, идите, обсудите новости куда-нибудь, пока я соображаю на обед что-нибудь, — предложила бабушка.
А то мешаете соображать.
По бабушке было невозможно определить, какие новости ждут Мишу. Она сама отмечала «самообладание, моё второе имя».
С отцом Михаил не был знаком. В детстве на вопрос о папе слышал только краткое «он работает в Москве».
Маленький Миша даже лишних вопросов не задавал.