Катя стояла у раковины, и её руки механически терли одну и ту же тарелку уже третью минуту. За окном догорал апрельский вечер. В квартире пахло жареным луком и той особенной усталостью, которая оседает на плечах к концу дня.
Она как раз собралась в ванну. Свечи уже стояли на бортике, пена ждала своего часа, а телефон был отключён. Час для себя. Всего один час.
И тут хлопнула входная дверь.
Какое же странное чувство, когда ты сразу знаешь, что твои планы только что растворились, как сахар в горячем чае.
Денис ввалился в кухню с улыбкой до ушей и пакетами в руках. Ну да, Санёк с ним. За её спиной они уже расставляли на столе пиво.
Муж чмокнул её в щёку, пахнул свежим воздухом и чем-то ещё, мужским, рыбацким.
Рыбалка была запланирована на завтра. Завтра! Когда у неё встреча с мамой. Когда собирались в тот магазин тканей, о котором мама говорила уже месяц.
А тут вот они. С мокрыми куртками, грязными ботинками и этим довольным:
— Кать, ты не против, да? Мы быстро.
Быстро.
Катя посмотрела на свечи в ванной через открытую дверь, и что-то внутри сжалось так туго, что стало больно дышать.
Нет, она не против.
Она никогда не против.
Трещины на фарфоре
Помнишь, как это начиналось? Денис приходил домой после работы. Плюхнулся на диван, и ты приносила ему чай. Муж благодарил. Целовал в лоб, и ты чувствовала себя нужной. Важной. Любимой.
Когда это стало восприниматься как должное?
Может, когда родился Тёма? Нет, раньше. Ещё когда переехали в эту трёшку. Денис тогда работал на двух работах, приходил поздно, валился спать. А ты... ты просто делала всё остальное. Готовила, стирала, убирала, оплачивала счета, ходила по инстанциям.
И вот сейчас, когда Тёма уже в армии, когда Денис давно на одной работе, всё осталось по-прежнему.
Та злополучная рыбалка обернулась тремя часами на кухне. Санёк оказался голодным, Денис решил пожарить картошку. Сам пожарить! А ты нарежь лук, достань сковороду, вытри за ними лужи от обуви.
Утром следующего дня, когда мужу напомнила про маму, Денис хлопнул себя по лбу:
— Слушай, я же с Саньком договорился на сегодня снова! Ну ты же не против? Ты с мамой в любой день сходишь.
В любой день.
Мама ждала месяц. Катя отменила две встречи. Но Денис этого не знал. Потому что она не говорила. Потому что удобнее промолчать, чем устроить скандал.
Снова кивнула. Улыбнулась даже. А потом позвонила маме и соврала про внезапную головную боль.
Вечером того же дня Денис вернулся довольный, с пустыми руками и запахом костра в волосах. Катя убирала кухню после своего одинокого ужина, и он обнял её со спины:
— Кать, ты лучшая. Я так отдохнул, ты не представляешь.
А она представляла. Ещё как представляла.
Цена молчания
Новый телевизор появился внезапно. Как и всё в их жизни с недавних пор.
Катя пришла с работы, и он стоял в гостиной. Огромный. Дорогой. Денис крутился вокруг него с пультом, как ребёнок с новой игрушкой.
— Смотри какой! Со скидкой взял, повезло! Санёк подсказал, где акция.
Санёк. Всегда этот Санёк.
— А сколько стоил?
— Сто пять. Ну, считай, сто со скидкой.
Сто тысяч.
Она откладывала на новую стиральную машину. Три месяца по чуть-чуть. Уже почти накопила. А старая машинка стучала так, что соседи снизу жаловались.
Но телевизор важнее, да?
Катя посмотрела на мужа, и он вдруг засмущался. На секунду. Самую малость.
— Кать, ну ты же не против? Старый совсем плохо показывал.
Старый показывал нормально. Просто не был таким большим и крутым.
— Я думала, мы копим на стиралку.
— Ну так накопим! Это же не последние деньги.
Но это были деньги, которые считала общими. Которые обсуждали. Планировали.
Впрочем, теперь уже не важно.
Катя прошла мимо мужа на кухню. Стала доставать продукты из холодильника. Руки двигались автоматически, а в голове был белый шум.
Денис зашёл следом, обнял:
— Ну не дуйся. Я же хотел как лучше. Для нас обоих.
Для них обоих.
Катя высвободилась из объятий мягко, но решительно.
— Не дуюсь. Я устала.
И это была правда. Она устала так, что даже злиться не было сил.
Когда чаша переполняется
Звонок Марины застал Катю врасплох. Они не виделись два месяца, хотя жили в одном районе.
— Выбирайся! Кофе, пирожные, сплетни. Я соскучилась, честно.
Катя посмотрела на календарь. Суббота. Денис дома, можно успеть.
Встретились в маленькой кофейне на углу, где пахло корицей и свежей выпечкой. Марина выглядела ярко и эффекктно. Рыжие волосы, красная помада, смех, который слышен за три столика.
— Рассказывай, как жизнь? А то ты пропала совсем.
И Катя начала рассказывать. Сначала осторожно, общими фразами. Потом слова полились сами, и остановиться было уже невозможно. Про рыбалку, про телевизор, про мелочи, которые копились, копились и превратились в огромный ком обиды.
Марина слушала молча. Потом отхлебнула кофе и посмотрела Кате прямо в глаза:
— Кать, а ты ему говорила всё это?
Катя растерялась.
— Ну... он же должен понимать сам, нет?
— Должен. В идеальном мире. А мы живём в реальном. Где мужики тупят конкретно, если им не объяснить по буквам.
Марина положила ладонь на её руку:
— Слушай меня внимательно. Ты не обслуга. Не мама своему мужу. Не безропотная тень. Ты личность. С чувствами. С правом голоса. И если ты не скажешь, что тебе плохо, он никогда не узнает.
— Но я же не хочу конфликтов...
— А сейчас что, идиллия? — раздался голос, одновременно усталый и чуть обвиняющий. — Ты терпишь, копишь всё в себе, а потом на ровном месте, бах! Взрываешься, сама не ожидая. А муж смотрит на тебя непонимающе и только разводит руками: почему, мол? В итоге оба сидите, как два чужих человека: несчастные и уставшие.
Катя почувствовала, как в глазах предательски защипало, будто кто-то внутри перевернул целое ведро воды. Вот так — впервые за долгие месяцы. Почему именно сейчас?
— Я… я даже не знаю, с чего начать, — прошептала, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
— Начни с главного. Скажи правду. Спокойно. Без истерик. Просто объясни, что чувствуешь. Он же любит тебя, правда?
Катя кивнула. Любит. Она знала это. Просто муж не знал, что ей больно.
— А ты любишь себя?
И вот тут Катя не нашла, что ответить.
Граница на замке
Денис объявил новость в среду вечером, когда Катя только пришла с работы и стягивала туфли в прихожей.
— Кать, в субботу ко мне Санёк с Димоном придут. Футбол смотреть. Я уже пиво купил.
Катя застыла с одной туфлей в руке.
— В субботу?
— Ну да. Матч важный. Ты же не против?
Фраза-триггер. Та самая, от которой раньше просто кивала и шла на кухню думать, что приготовить для троих голодных мужиков.
Но сейчас что-то было по-другому.
Катя медленно поставила туфлю на полку. Выпрямилась. Посмотрела мужу в глаза.
— Против.
Денис опешил. Секунду молчал, потом попытался отшутиться:
— Да ладно, Кать, ну что ты. Всего на пару часов.
— Денис, я против. В субботу я планировала отдохнуть. Выспаться. Почитать. Может, в ванну лечь наконец.
— Ну так ляг. Мы же не помешаем.
— Помешаете. Вы всегда мешаете. Я не хочу в выходной слушать ваши крики у телевизора. Убирать за вами пивные бутылки, готовить закуски и улыбаться. Будто мне это в кайф.
Голос у неё не дрогнул. Это было странно и страшно, но правильно.
Денис смотрел на неё так, будто видел впервые.
— Кать, ты чего? Что случилось?
— Случилось то, что я устала. Устала терпеть. Молчать. Подстраиваться. Ты приглашаешь друзей, не спросив меня. Ты тратишь наши деньги, не обсудив. Ты меняешь планы, не думая, что у меня могли быть свои.
— Но я же...
— Ты же любишь меня, я знаю. И я люблю тебя. Но любовь — это не повод забывать, что рядом живой человек. С чувствами. С правом сказать нет.
Денис сел на диван. Провёл рукой по волосам.
— Я не думал, я не хотел...
— Я понимаю. Просто теперь ты знаешь. Если хочешь пригласить друзей в субботу, пригласи. Но всю подготовку бери на себя. Закупку, готовку, уборку. Всё. Я в этом не участвую. Это твои гости, твоё решение.
От неожиданности муж не знал, что и сказать.
Потом Денис кивнул. Медленно.
— Хорошо. Я понял.
Разговор после тишины
Уже было за полночь. А они все сидели. Чай давно остыл, но никто не вставал греть новый.
Денис первым нарушил молчание:
— Я правда не понимал. Мне казалось, тебе всё равно. Ты всегда была такая... спокойная. Соглашалась.
Катя усмехнулась:
— Соглашалась, потому что боялась конфликта. Мне казалось, что хорошая жена должна уступать. Подстраиваться. А потом я просто перестала чувствовать себя.
Муж потянулся к её руке через стол. Она не отдёрнула.
— Прости. Я был эгоистом.
— Ты был собой. Просто я не объясняла, что мне нужно по-другому.
Катя сжала его пальцы. Они были тёплые, родные.
— Денис, я не хочу быть врагами. Я хочу, чтобы мы были командой. Где оба имеют право голоса. Где решения принимаются вместе.
— Я тоже. Честно, Кать. Я просто не знал, как важно тебе всё это.
— Теперь знаешь.
Он кивнул. Потом вдруг улыбнулся:
— Так что насчёт субботы? Я позову друзей?
Катя задумалась. Потом тоже улыбнулась:
— Зови. Но договорились: ты всё организуешь. А я в своей комнате с книжкой и чаем. И никто меня не зовёт помочь.
— Идёт. А в следующий раз предупрежу заранее. За неделю. И спрошу, удобно ли тебе. Договорились?
— Договорились.
Свет в конце
Суббота выдалась солнечной. Катя проснулась поздно, выпила кофе не спеша, полистала журнал. Из гостиной доносились голоса, смех, запах пиццы. Денис заказал доставку, как и обещал.
Где-то после полудня он заглянул в спальню:
— Всё в порядке? Тебе чего-нибудь принести?
— Всё отлично. Спасибо.
Он улыбнулся и тихо прикрыл дверь.
Катя откинулась на подушки. В комнате было тихо. За окном пели птицы. На тумбочке стояла недочитанная книга.
И впервые за долгое время ей было спокойно.
Не идеально. Не сказочно. Просто спокойно.
Вечером, когда друзья ушли, а Денис убирал на кухне, Катя подошла к нему сзади и обняла.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что услышал.
Он развернулся, прижал её к себе. Пахло средством для мытья посуды и его одеколоном.
— Спасибо, что сказала.
Так и стояли обнявшись, среди чистых тарелок и негромкого гудения холодильника. И Катя вдруг поняла, что это и есть счастье. Не громкое, неяркое. Но настоящее. Когда тебя слышат. Когда ты можешь быть собой.
И этого вполне хватало.
Благодарю за подписку на канал и всех с Рождеством. Мира и добра Вам всем
Читайте также: