Валентина Сергеевна планировала поехать за грибами в среду – когда народу в лесу почти нет. Любила бродить по лесу одна, в тишине. Но дочь позвонила рано утром:
– Мам, давай в воскресенье? Я с тобой поеду. Отдохнём вместе.
И вот они идут по лесной дороге. Воскресенье, поэтому народу – как на вокзале.
– Пошли поглубже, – Валентина Сергеевна махнула рукой. – Там хоть тихо будет.
Свернули с тропы. Прошли метров триста. Лес сразу изменился – стал глухим, безмолвным. Здесь уже не слышно голосов. Только ветер в кронах.
– Мам, смотри! – Ирина остановилась и показала вперёд.
У большой сосны что-то слабо, еле-еле шевелилось.
Они подошли ближе и замерли.
К дереву была привязана собака.
Толстая новая верёвка. Несколько узлов. Веревка плотно обмоталась вокруг дерева (видимо, собака крутилась вокруг него, пока могла), поэтому радиус движения – полметра, не больше.
Собака сидела. Голова опущена. Шерсть свалялась, рёбра выпирали под кожей так, что страшно было смотреть.
Валентина Сергеевна опустилась на колени рядом.
Земля вокруг была вытоптана до голой глины ровным кольцом.
– Собака ходила по кругу пока были силы, – прошептала женщина.
Никакой миски. Никаких следов еды.
– Мам, давай отсюда, – Ирина отвернулась. – Вызовем кого-нибудь.
Но Валентина Сергеевна не слышала.
Она смотрела на новую, крепкую верёвку. На выбранное место – далеко от дороги, где никто случайно не пройдёт.
И вдруг всё стало ясно.
– Это жестокий расчет, – сказала она вслух.
– Что ты хочешь сказать?
– Человек привёз её сюда специально. Выбрал дерево. Закрутил верёвку так, чтобы она не сорвалась. И уехал. Зная, что она будет умирать медленно.
Ирина побледнела.
А Валентина Сергеевна продолжала смотреть на собаку.
Та подняла голову. Посмотрела на женщину. В глазах настороженность.
– Сколько она тут? – спросила Ирина тихо.
– Не знаю. Дня три, наверное. Может, больше.
Они стояли молча.
Где-то вдалеке смеялись люди. Играла музыка.
А здесь была только тишина.
Валентина Сергеевна встала с колен. Отряхнула руки. Посмотрела на дочь:
– Дай мне воды.
– Мам, давай лучше.
– Дай воды, я сказала!
Ирина протянула бутылку. Женщина налила в ладонь и поднесла к морде собаки.
Та даже не пошевелилась.
– Пей, – прошептала Валентина Сергеевна. – Ну пожалуйста...
Собака медленно повернула голову. Понюхала воду. И вдруг принялась жадно слизывать воду с ладони.
– Полегче, полегче, – женщина подливала воду снова и снова, пока бутылка не опустела.
– Мам, нам надо идти, – Ирина нервно оглянулась. – Вызовем волонтёров, они заберут.
– Она не доживёт до их приезда.
– Но мы же не можем…
– Можем.
Валентина Сергеевна достала из кармана складной ножик. Тот самый, что муж ей подарил двадцать лет назад. Для грибов.
Руки дрожали.
Верёвка была толстая, новая. Пилить пришлось долго.
Собака сидела неподвижно. Не дёргалась. Не скулила. Просто смотрела.
И вот верёвка лопнула.
Валентина Сергеевна отбросила её в сторону и ждала.
Вот сейчас собака вскочит. Побежит. Радостно завиляет хвостом.
Но собака даже не встала.
Она попыталась подняться. Передние лапы подогнулись. Задние не слушались.
И она просто упала на бок.
– Господи, – Ирина закрыла лицо руками.
А Валентина Сергеевна опустилась рядом и положила руку на худую спину.
– Всё, – сказала она тихо. – Всё, родная. Мы тебя не оставим.
Собака закрыла глаза.
И в этот момент женщина ясно поняла: если они уедут сейчас, тот человек победит.
Тот, кто привёз её сюда. Кто привязал и уехал, не оглядываясь.
Он рассчитывал, что никто не придёт. Что она умрёт здесь одна.
– Ирин, помоги мне, – Валентина Сергеевна начала стягивать с себя куртку.
– Что ты делаешь?
– Завернём её. Понесём к машине.
– Мам, она же тяжёлая.
– Справимся.
Они завернули собаку в куртку. Та не сопротивлялась. Только тихо дышала – часто, прерывисто.
Валентина Сергеевна подняла её на руки.
– Держи голову, – попросила она дочь.
Они пошли обратно к дороге.
Медленно. С остановками.
Навстречу шли грибники. С корзинками. С улыбками.
Оглядывались. Кто-то хмыкнул. Кто-то удивленно смотрел.
Одна женщина даже спросила:
– Зачем вы её тащите?
Валентина Сергеевна промолчала. Некогда было объяснять каждому что да почему.
До машины добрались через полчаса.
Когда уложили собаку на заднее сиденье, та открыла глаза и посмотрела на женщину.
В этом взгляде был то ли страх, то ли благодарность.
– Поехали, – Валентина Сергеевна села за руль.
– Куда?
– В ветклинику. Куда ещё?
– Мам, сегодня воскресенье.
– Найдём. Где-то же должны работать.
Они нашли.
На окраине города. Маленькую клинику с вывеской "Круглосуточно".
Ветеринар вышла, посмотрела на собаку и присвистнула:
– Где вы её нашли?
– В лесу. На привязи.
– Давно там была?
– Не знаю. Дня три, может, больше.
Девушка осторожно ощупала собаку. Заглянула в пасть. Послушала сердце.
Потом выпрямилась и посмотрела на Валентину Сергеевну:
– Честно?
– Честно.
– Шансов мало. Сильное истощение. Обезвоживание. Шея повреждена – видите, как кожа стёрта? Плюс, похоже, начались проблемы с почками и печенью. Организм отказывает.
– Но можно попробовать? – голос Валентины Сергеевны дрогнул.
Девушка помолчала:
– Можно. Но я не обещаю ничего.
– Делайте всё, что можете.
– Хорошо. Оставьте её на несколько дней. Будем капать, кормить через шприц, смотреть.
Валентина Сергеевна сидела рядом на пластиковом стуле. Гладила по голове. Шептала что-то.
– Держись, родная. Держись.
Вдруг собака дёрнулась. Всем телом.
– Тише, тише, – женщина прижала её к себе.
Но собака продолжала дрожать. Мелко-мелко.
Будто снова была там. Привязанная. В петле.
Ветеринар быстро проверила капельницу, послушала сердце:
– Паническая атака. У животных тоже бывает. Посттравматический синдром.
Вскоре собака уснула.
Валентина Сергеевна не решилась отпустить. Так и сидела – с собакой на руках, прислонившись спиной к стене.
Дочь присела рядом. Посмотрела на собаку:
– Я вот все думаю. О том человеке. Который её оставил.
– И что ты думала?
– Как можно? Ну как можно так? Привезти. Привязать. И знать, что она будет там умирать. От голода. От жажды. И уехать спокойно. Может, даже музыку в машине включил по дороге домой.
Валентина Сергеевна молчала.
– Мам, ты плачешь?
– Нет. Просто устала.
Но слёзы текли. Потому что она тоже об этом думала.
О том, что жестокость бывает разной.
Бывает горячая – в порыве, в гневе, в отчаянии.
А бывает холодная.
Когда человек садится в машину. Едет в лес. Выбирает дерево. Завязывает узлы. Уезжает.
Зная, что там останется живое существо. Которое будет ждать. Надеяться. Пока не кончатся силы.
И это знание – вот что страшнее всего.
– Ладно, – Валентина Сергеевна вытерла глаза. – Хватит. Нужно думать о ней. Только о ней.
Второй день собака не ела.
Ветеринар пыталась кормить через шприц – мясное пюре, бульон.
Но собака отворачивалась. Сжимала челюсти.
– Она не хочет, – сказала девушка устало. – Бывает. Организм слишком ослаб. Не принимает пищу.
– О чем это говорит ?
– Это говорит о том, что она сдаётся.
– Нет, – Валентина Сергеевна схватила ветеринара за руку. – Нет. Мы не можем её потерять. После всего...
– Я понимаю. Но я не Бог. Если она сама не захочет жить.
– Она захочет! – голос сорвался. – Просто ей нужно время!
Ветеринар посмотрела на женщину с жалостью:
– Хорошо. Ещё сутки подождём.
Валентина Сергеевна снова пришла ее навестить.
Села рядом с собакой. Взяла её костлявую лапу в свои ладони:
– Ну же. Ну пожалуйста. Не сдавайся. Я знаю, тебе страшно. Знаю, ты устала. Но ты должна попробовать.
Собака открыла глаза. Посмотрела.
И Валентина Сергеевна вдруг увидела в этом взгляде вопрос:
«Зачем бороться? Зачем терпеть боль? Зачем верить? Когда люди такие...».
– Не все, – прошептала женщина, будто услышав этот вопрос. – Не все такие. Есть и другие.
И вдруг собака шевельнулась и повернула голову к миске с водой.
Валентина Сергеевна ахнула:
– Хочешь пить?
Женщина быстро подставила миску. Придержала. Помогла.
Собака лакнула. Один раз. Второй. Потом остановилась, закрыла глаза.
Но это было начало. Первый шаг.
На третий день она съела ложку пюре. На пятый день впервые встала на лапы.
И Валентина Сергеевна поняла: она выживет. Как бы ни было.
– Как её назовёте? – спросила ветеринар, оформляя документы.
Валентина Сергеевна посмотрела на собаку:
– Лайма.
– Почему Лайма?
– Не знаю. Просто ей подходит.
Собака подняла голову.
И впервые за все эти дни завиляла хвостом. Будто согласилась.
Домой она шли рядом.
Лайма боялась поводка.
Когда Валентина Сергеевна в первый раз попыталась надеть ошейник, собака отпрыгнула. Прижалась к стене. Задрожала.
– Тише, родная, – женщина опустилась на колени. – Это не то. Совсем не то.
Но Лайма не подходила.
Смотрела на поводок так, будто видела в нём ту самую верёвку. Пришлось отложить.
Пока гулять выходили без поводка – рано утром, когда во дворе никого.
Лайма шла рядом. Медленно. И то и дело оглядываясь.
Боялась каждого резкого звука. Каждой машины. Каждого человека с сумкой в руках.
– Пройдёт, – говорила ветеринар. – Время лечит.
Но проходили недели, а Лайма всё так же вздрагивала. Всё так же пряталась за ноги хозяйки, когда кто-то подходил слишком близко.
Валентина Сергеевна гладила её по голове:
– Ничего. Мы никуда не торопимся.
Ирина приезжала каждые выходные. Приносила специальный корм. Игрушки.
– Мам, она хоть играет?
– Пока нет.
– А с другими собаками?
– Боится.
Дочь вздохнула:
– Может, всё-таки к кинологу? Или к зоопсихологу?
– Нет, – Валентина Сергеевна покачала головой. – Ей нужно не это. Ей нужно просто время. И любовь.
Первый раз Лайма залаяла через три месяца.
Валентина Сергеевна резала овощи на кухне. За окном стемнело.
И вдруг – лай.
Громкий. Требовательный.
Женщина обернулась.
Лайма стояла у двери и смотрела на неё.
– Гулять хочешь?
Собака гавкнула ещё раз.
И завиляла хвостом.
Валентина Сергеевна улыбнулась сквозь слёзы:
– Ну вот и славно. Пошли.
Они вышли во двор.
Лайма потянулась к траве. Понюхала. И в этот момент женщина поняла: всё получилось.
Собака, которую оставили умирать в лесу, снова живёт.
И самое главное – она больше не одна.
Через полгода Лайма впервые дала надеть ошейник.
И когда они вышли на улицу, женщина вдруг вспомнила тот день в лесу.
Вспомнила того человека, который это сделал.
И подумала:
"Ты проиграл."
Потому что жестокость не победила.
Потому что собака, которая должна была умереть, – жива.
Валентина Сергеевна посмотрела на Лайму:
– Ну что, девочка моя? Погуляем?
Лайма гавкнула радостно.
И они пошли вперёд по тихой вечерней улице.
Друзья, спасибо, что читаете! Если есть желание и возможность поддержать проект символическим донатом, буду признательна за внимание и поддержку https://dzen.ru/kotofenya?donate=true!
Подписывайтесь, чтобы читать другие добрые и эмоциональные рассказы о животных!
Например такие: